Юрий Алексеевич Гагарин: 21 высказываний о главном

Ниже 21 цитата Юрого Алексеевича Гагарина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Это не моя личная слава. Разве я бы мог проникнуть в космос, будучи одиночкой? Это слава нашего народа.

   Это не моя личная слава. Разве я бы мог проникнуть в космос, будучи одиночкой? Это слава нашего народа.
2. «

   Космос — это не прогулка, ракета – не самолет.

   Космос — это не прогулка, ракета – не самолет.
3. «

   Дорогие друзья, близкие и незнакомые, соотечественники, люди всех стран и континентов! Через несколько минут могучий космический корабль унесёт меня в далёкие просторы вселенной. Что можно сказать вам в эти последние минуты перед стартом? Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением. Всё, что прожито и сделано прежде, было прожито и сделано ради этой минуты. Сами понимаете, трудно разобраться в чувствах сейчас, когда очень близко подошёл час испытания, к которому мы готовились долго и страстно. Вряд ли стоит говорить о тех чувствах, которые я испытал, когда мне предложили совершить первый в истории полёт. Радость? Нет! Это была не только радость. Гордость? Нет! Это была не только гордость. Я испытал большое счастье быть первым в космосе, вступить один на один в небывалый поединок с природой. Можно ли мечтать о большем?..

   Дорогие друзья, близкие и незнакомые, соотечественники, люди всех стран и континентов! Через несколько минут могучий космический корабль унесёт меня в далёкие просторы вселенной. Что можно сказать вам в эти последние минуты перед стартом? Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением. Всё, что прожито и сделано прежде, было прожито и сделано ради этой минуты. Сами понимаете, трудно разобраться в чувствах сейчас, когда очень близко подошёл час испытания, к которому мы готовились долго и страстно. Вряд ли стоит говорить о тех чувствах, которые я испытал, когда мне предложили совершить первый в истории полёт. Радость? Нет! Это была не только радость. Гордость? Нет! Это была не только гордость. Я испытал большое счастье быть первым в космосе, вступить один на один в небывалый поединок с природой. Можно ли мечтать о большем?..
4. «

   Я всегда любил боевые знамёна. Они как неувядаемые листы книги, на которых навечно записаны ратные легенды, по которым многие поколения будут читать историю нашей Родины.

   Я всегда любил боевые знамёна. Они как неувядаемые листы книги, на которых навечно записаны ратные легенды, по которым многие поколения будут читать историю нашей Родины.

   — Юрий Гагарин · книга
5. «

   – А как там вообще, в космосе? – Чисто по-человечески это страшно. Вот это чёрное-чёрное небо, вот эти яркие-яркие звёзды… И вот туда, в эту черноту зачем-то надо лететь…

   – А как там вообще, в космосе? – Чисто по-человечески это страшно. Вот это чёрное-чёрное небо, вот эти яркие-яркие звёзды… И вот туда, в эту черноту зачем-то надо лететь…
6. «

   С появлением ребёнка в доме прибавилось забот. Только молодой отец может понять, какое удовольствие купать в тёплой воде своего маленького, беспомощного ребёнка, пеленать его, носить на руках, нашёптывать тут же придуманные колыбельные песенки. <...> Прав был поэт, когда писал: «Я люблю, когда в доме есть дети и когда по ночам они плачут».

   С появлением ребёнка в доме прибавилось забот. Только молодой отец может понять, какое удовольствие купать в тёплой воде своего маленького, беспомощного ребёнка, пеленать его, носить на руках, нашёптывать тут же придуманные колыбельные песенки. <...> Прав был поэт, когда писал: «Я люблю, когда в доме есть дети и когда по ночам они плачут».

   — Юрий Гагарин · книга
7. «

   Коммунист — такой человек: сядет на него пылинка, и всем видно.

   Коммунист — такой человек: сядет на него пылинка, и всем видно.

   — Варвара Семёновна · книга
8. «

   Человек побаивается перемен, но и любит их.

   Человек побаивается перемен, но и любит их.

   — Юрий Гагарин · книга
9. «

   Ракета следует во много раз плавнее и значительно безмятежнее, нежели поезд и данной качки и тряски не имеется.

   Ракета следует во много раз плавнее и значительно безмятежнее, нежели поезд и данной качки и тряски не имеется.
10. «

    Крепкие нервы важнее крепких мускулов.

    Крепкие нервы важнее крепких мускулов.

    — Сергей Иванович · книга
11. «

    «Придёт время, и наши космонавты привезут с Луны на Землю образцы тамошней породы», — писали мы в боевом листке. Мы страстно верили, что человек проникнет в космос, с огромной скоростью облетит вокруг Земли, а затем придёт пора волнующих стартов — к Луне, к Марсу, к Венере…

    «Придёт время, и наши космонавты привезут с Луны на Землю образцы тамошней породы», — писали мы в боевом листке. Мы страстно верили, что человек проникнет в космос, с огромной скоростью облетит вокруг Земли, а затем придёт пора волнующих стартов — к Луне, к Марсу, к Венере…

    — Юрий Гагарин · книга
12. «

    Быть первым в космосе, вступить один на один в небывалый поединок с природой — можно ли мечтать о большем?

    Быть первым в космосе, вступить один на один в небывалый поединок с природой — можно ли мечтать о большем?
13. «

    Чтобы стать крылатым, нужно стремление к полёту.

    Чтобы стать крылатым, нужно стремление к полёту.
14. «

    С детства я не любил ждать, особенно если знал, что впереди — трудность, опасность. Уж лучше смело идти ей навстречу, чем увиливать да оттягивать.

    С детства я не любил ждать, особенно если знал, что впереди — трудность, опасность. Уж лучше смело идти ей навстречу, чем увиливать да оттягивать.

    — Юрий Гагарин · книга
15. «

    Для полёта в космос искали горячие сердца, быстрый ум, крепкие нервы, несгибаемую волю, стойкость духа, бодрость, жизнерадостность. Хотели, чтобы будущий космонавт мог ориентироваться и не теряться в сложной обстановке полёта, мгновенно откликаться на её изменения и принимать во всех случаях только самые верные решения.

    Для полёта в космос искали горячие сердца, быстрый ум, крепкие нервы, несгибаемую волю, стойкость духа, бодрость, жизнерадостность. Хотели, чтобы будущий космонавт мог ориентироваться и не теряться в сложной обстановке полёта, мгновенно откликаться на её изменения и принимать во всех случаях только самые верные решения.

    — Юрий Гагарин · книга
16. «

    Нет в мире города с такой богатой революционной историей, как Ленинград. Все здесь напоминало о борьбе. И стены Петропавловской крепости, и чугунные мосты через Неву, и корпуса бывшего Путиловского завода, на котором работал мой дед Тимофей Матвеев. <...> В этом городе творили Пушкин, Гоголь, Достоевский… Здесь, на Сенатской площади, царские войска палили картечью по декабристам… У Зимнего дворца в январское воскресенье 1905 года царь расстрелял рабочих… Побывав в Ленинграде, мы сразу стали взрослее, духовно богаче. Одно дело — читать в книгах о том, как брали Зимний, и другое — видеть арку бывшего Генерального штаба, из-под которой красногвардейцы начали атаку, самому пройти по Дворцовой площади, побывать в залах Зимнего, где было арестовано Временное правительство Керенского…

    Нет в мире города с такой богатой революционной историей, как Ленинград. Все здесь напоминало о борьбе. И стены Петропавловской крепости, и чугунные мосты через Неву, и корпуса бывшего Путиловского завода, на котором работал мой дед Тимофей Матвеев. <...> В этом городе творили Пушкин, Гоголь, Достоевский… Здесь, на Сенатской площади, царские войска палили картечью по декабристам… У Зимнего дворца в январское воскресенье 1905 года царь расстрелял рабочих… Побывав в Ленинграде, мы сразу стали взрослее, духовно богаче. Одно дело — читать в книгах о том, как брали Зимний, и другое — видеть арку бывшего Генерального штаба, из-под которой красногвардейцы начали атаку, самому пройти по Дворцовой площади, побывать в залах Зимнего, где было арестовано Временное правительство Керенского…

    — Юрий Гагарин · книга
17. «

    Оставаясь в полном одиночестве, человек обычно всегда думает о прошлом, ворошит свою жизнь.

    Оставаясь в полном одиночестве, человек обычно всегда думает о прошлом, ворошит свою жизнь.

    — Юрий Гагарин · книга
18. «

    Память у меня хорошая. И я очень многое помню. Бывало, заберёшься тайком на крышу, а перед тобой колхозные поля, бескрайние, как море, тёплый ветер гонит по ржи золотистые волны. Поднимешь голову, а там чистая голубизна… Так бы, кажется, и окунулся в эту красу, и поплыл к горизонту, где сходятся земля и небо. А какие были у нас берёзы! А сады! А речка, куда мы бегали купаться, где ловили пескариков! Бывало, примчишься с ребятами к маме на ферму, а она каждому нальёт по кружке парного молока и отрежет по ломтю свежего ржаного хлеба. Вкуснота-то какая!

    Память у меня хорошая. И я очень многое помню. Бывало, заберёшься тайком на крышу, а перед тобой колхозные поля, бескрайние, как море, тёплый ветер гонит по ржи золотистые волны. Поднимешь голову, а там чистая голубизна… Так бы, кажется, и окунулся в эту красу, и поплыл к горизонту, где сходятся земля и небо. А какие были у нас берёзы! А сады! А речка, куда мы бегали купаться, где ловили пескариков! Бывало, примчишься с ребятами к маме на ферму, а она каждому нальёт по кружке парного молока и отрежет по ломтю свежего ржаного хлеба. Вкуснота-то какая!

    — Юрий Гагарин · книга
19. «

    Наш дом теперь облюбовал матёрый фашист из Баварии. Звали его, кажется, Альбертом. Он занимался зарядкой аккумуляторов для автомашин и терпеть не мог нас, детей. Помню, как-то раз младший братишка Боря подошёл из любопытства к его мастерской, а он схватил его за шарфик, повязанный вокруг шеи, и на этом шарфике подвесил на яблоневый сук. Подвесил и заржал, как жеребец.

    Наш дом теперь облюбовал матёрый фашист из Баварии. Звали его, кажется, Альбертом. Он занимался зарядкой аккумуляторов для автомашин и терпеть не мог нас, детей. Помню, как-то раз младший братишка Боря подошёл из любопытства к его мастерской, а он схватил его за шарфик, повязанный вокруг шеи, и на этом шарфике подвесил на яблоневый сук. Подвесил и заржал, как жеребец.

    — Дорога в космос · книга
20. «

    Я с детства знаю: наши всегда побеждают. Даже там, где победить невозможно. Мы просто не можем иначе.

    Я с детства знаю: наши всегда побеждают. Даже там, где победить невозможно. Мы просто не можем иначе.