424 цитаты, которые говорил Юрий Никитин

Подборка из 424 цитаты Юрого Никитина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Легко в веселье, тяжело в похмелье.

   Легко в веселье, тяжело в похмелье.

   — Иггельд · книга
2. «

   А что проще довода, чем дубиной в лоб?

   А что проще довода, чем дубиной в лоб?

   — Виктор Александрович Никольский · книга
3. «

   Сейчас ты считаешь, что мир может быть только таков, какой сейчас, мораль именно сегодняшняя самая верная, именно таким все и должно быть, и все должны играть именно по этим правилам.

   Сейчас ты считаешь, что мир может быть только таков, какой сейчас, мораль именно сегодняшняя самая верная, именно таким все и должно быть, и все должны играть именно по этим правилам.

   — Виктор Александрович Никольский · книга
4. «

   Пусть наших коммандос ассоциируют с теми суперменами, не знающими поражений, которых они видят в голливудских фильмах.

   Пусть наших коммандос ассоциируют с теми суперменами, не знающими поражений, которых они видят в голливудских фильмах.

   — Ковалеф · книга
5. «

   Таргитай брел сосредоточенный, глубокие складки избороздили лоб. Чувствовал, что у него наступил один из редких моментов мышления, лицо стало отрешенное и просветленное. — Все таки упыри живут только в своих гадостных для нас вонючих болотах, — произнес он задумчиво. — Мне кажется, я знаю почему! — Почему? — вскрикнули все трое. — Есть такое великое слово — родина!

   Таргитай брел сосредоточенный, глубокие складки избороздили лоб. Чувствовал, что у него наступил один из редких моментов мышления, лицо стало отрешенное и просветленное. — Все таки упыри живут только в своих гадостных для нас вонючих болотах, — произнес он задумчиво. — Мне кажется, я знаю почему! — Почему? — вскрикнули все трое. — Есть такое великое слово — родина!

   — Таргитай · книга
6. «

   Даже самые безукоризненные схемы, будучи воплощены в жизнь, чаще всего рождают чудовищ.

   Даже самые безукоризненные схемы, будучи воплощены в жизнь, чаще всего рождают чудовищ.

   — Виктор Александрович Никольский · книга
7. «

   Для того чтобы увидеть, что небо везде синее, вовсе не надо отправляться в этот самый долгий путь.

   Для того чтобы увидеть, что небо везде синее, вовсе не надо отправляться в этот самый долгий путь.

   — конюх · книга
8. «

   Почему-то принято считать, что холодный профессионал предпочтительнее того, кто принимает все близко к сердцу.

   Почему-то принято считать, что холодный профессионал предпочтительнее того, кто принимает все близко к сердцу.

   — Шмелевич · книга
9. «

   В центральной газете первые шесть полос лабуда с властителями дум: пространные интервью с актерами, дизайнерами, визажистами, длинная статья с предположениями, какую из своих секретарш вице-премьер имел, а какую только лапал.

   В центральной газете первые шесть полос лабуда с властителями дум: пространные интервью с актерами, дизайнерами, визажистами, длинная статья с предположениями, какую из своих секретарш вице-премьер имел, а какую только лапал.

   — Виктор Александрович Никольский · книга
10. «

    Еще в студенчестве в нашей общаге появился не то князь, не то барон, требовал поклонения и говорил с остальными студентами свысока лишь на том основании, что он настоящий барон и у него даже «бумага такая есть». Не по уму, не по знаниям, не по личным качествам, а потому лишь, что его линия крови прослежена почти также далеко, как у моей собаки.

    Еще в студенчестве в нашей общаге появился не то князь, не то барон, требовал поклонения и говорил с остальными студентами свысока лишь на том основании, что он настоящий барон и у него даже «бумага такая есть». Не по уму, не по знаниям, не по личным качествам, а потому лишь, что его линия крови прослежена почти также далеко, как у моей собаки.

    — Виктор Александрович Никольский · книга
11. «

    Я интеллигентный человек, Кася!... Но одежка цивилизации тоненькая... В старину говорили: поскреби русского — обнаружишь татарина. так и с нами. Поскреби человека — обнаружишь зверя. Развитие цивилизации в том, чтобы выпускать зверя из человека как можно реже, потом запереть вовсе.

    Я интеллигентный человек, Кася!... Но одежка цивилизации тоненькая... В старину говорили: поскреби русского — обнаружишь татарина. так и с нами. Поскреби человека — обнаружишь зверя. Развитие цивилизации в том, чтобы выпускать зверя из человека как можно реже, потом запереть вовсе.

    — Семен · книга
12. «

    Слабое место любого западного человека в том, что собственную жизнь ставит выше всех жизней на свете.

    Слабое место любого западного человека в том, что собственную жизнь ставит выше всех жизней на свете.

    — На темной стороне · книга
13. «

    Я не придурок, которого разбуди ночью и спроси, какое вино к рыбе, какое к мясу, — выпалит без запинки, но путает Гегеля с Гоголем, а теократизм с эмпириокритицизмом.

    Я не придурок, которого разбуди ночью и спроси, какое вино к рыбе, какое к мясу, — выпалит без запинки, но путает Гегеля с Гоголем, а теократизм с эмпириокритицизмом.

    — Виктор Александрович Никольский · книга
14. «

    Каскадеры. Теперь уже они — герои. Не те, которые гибнут под пулями, а эти клоуны, что изображают гибнущих под пулями.

    Каскадеры. Теперь уже они — герои. Не те, которые гибнут под пулями, а эти клоуны, что изображают гибнущих под пулями.

    — Краснохарев · книга
15. «

    Но этот мешок с деньгами... простите, вагон... даже эшелон золота, им отдали за то, что они уступили взамен власть... поменяв ее на власть банкиров, финансовых магнатов... Эти несколько человек и есть самые богатые люди на свете.

    Но этот мешок с деньгами... простите, вагон... даже эшелон золота, им отдали за то, что они уступили взамен власть... поменяв ее на власть банкиров, финансовых магнатов... Эти несколько человек и есть самые богатые люди на свете.

    — Коган · книга
16. «

    Все давно обзавелись семьями, стали сытыми и берегущими свою сытость. Народ быстро привыкает к безопасности. И чтобы оправдаться в трусости, в стремлении вкусно есть и мягко спать, всегда ссылаются на семьи, детей. Мол, я бы на любые подвиги, но жена, дети, огород, корова...

    Все давно обзавелись семьями, стали сытыми и берегущими свою сытость. Народ быстро привыкает к безопасности. И чтобы оправдаться в трусости, в стремлении вкусно есть и мягко спать, всегда ссылаются на семьи, детей. Мол, я бы на любые подвиги, но жена, дети, огород, корова...

    — Ратша · книга
17. «

    Володя, казалось, подремывал за рулем, на коленях газета, голова склонилась на грудь. Однако я знал, что он ухитряется, как Аргус, видеть спереди, сзади и с боков, а под газетой может оказаться автомат.

    Володя, казалось, подремывал за рулем, на коленях газета, голова склонилась на грудь. Однако я знал, что он ухитряется, как Аргус, видеть спереди, сзади и с боков, а под газетой может оказаться автомат.

    — Виктор Александрович Никольский · книга
18. «

    На здорового мужчину, да еще проголодавшегося, всегда приятно смотреть за столом. Особенно хозяйке, что своими руками готовила. Не надо и спрашивать, вкусно ли, вон как за ушами трещит. Только бы миску не сгрыз, надо успеть поставить еще, а потом добавить...

    На здорового мужчину, да еще проголодавшегося, всегда приятно смотреть за столом. Особенно хозяйке, что своими руками готовила. Не надо и спрашивать, вкусно ли, вон как за ушами трещит. Только бы миску не сгрыз, надо успеть поставить еще, а потом добавить...

    — Кора · книга
19. «

    Человек устремленный быстрее приходит к цели, чем одаренный всеми талантами гений, который останавливается и нюхает цветочки вдоль дороги.

    Человек устремленный быстрее приходит к цели, чем одаренный всеми талантами гений, который останавливается и нюхает цветочки вдоль дороги.

    — Владимир Спивак · книга
20. «

    В этом бесконечном Тумане мелькали большие и малые звери, множество сидело ползало на листьях: одни их жрали, другие ели самих листоедов, третьи ели этих едоков, но такое же великое множество носилось в воздухе, ползало, бегало по стволам деревьев, копошилось под ногами в трухе, под старыми листьями.

    В этом бесконечном Тумане мелькали большие и малые звери, множество сидело ползало на листьях: одни их жрали, другие ели самих листоедов, третьи ели этих едоков, но такое же великое множество носилось в воздухе, ползало, бегало по стволам деревьев, копошилось под ногами в трухе, под старыми листьями.

    — Владыки Мегамира · книга