10 мудрых мыслей Юрого Трифонова

Ниже 10 цитат Юрого Трифонова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Всякий брак — не соединение двух людей, как думают, а соединение или сшибка двух кланов, двух миров. Всякий брак — двоемирие.

   Всякий брак — не соединение двух людей, как думают, а соединение или сшибка двух кланов, двух миров. Всякий брак — двоемирие.

   — Другая жизнь · книга
2. «

   Если бы меня спросили, что такое старость, я бы сказал: это время, когда времени нет.

   Если бы меня спросили, что такое старость, я бы сказал: это время, когда времени нет.
3. «

   В мире нет ничего, кроме жизни и смерти. И все, что подвластно первой, — счастье, а все, что принадлежит второй... А все, что принадлежит второй,— уничтожение счастья. И ничего больше нет в этом мире.

   В мире нет ничего, кроме жизни и смерти. И все, что подвластно первой, — счастье, а все, что принадлежит второй... А все, что принадлежит второй,— уничтожение счастья. И ничего больше нет в этом мире.

   — Обмен · книга
4. «

   Для того, чтобы понять сегодня, надо понять вчера и позавчера.

   Для того, чтобы понять сегодня, надо понять вчера и позавчера.
5. «

   Когда на человека обрушиваются одна за другой неудачи, даже не не обрушиваются, а просто мягко и привычно садятся на него, как птицы садятся на дерево, человек начинает цепенеть душой, становится бесчувственным и сам постепенно превращается в дерево.

   Когда на человека обрушиваются одна за другой неудачи, даже не не обрушиваются, а просто мягко и привычно садятся на него, как птицы садятся на дерево, человек начинает цепенеть душой, становится бесчувственным и сам постепенно превращается в дерево.

   — Другая жизнь · книга
6. «

   А некоторые, хотя и живут, превратились в других людей. И если бы эти другие люди встретили бы каким-нибудь колдовским образом тех, исчезнувших в бумазейных рубашонках, в полотняных туфлях на резиновом ходу, они не знали бы, о чем с ними говорить. Боюсь, не догадались бы даже, что встретили самих себя. Ну и бог с ними, с недогадливыми! Им некогда, они летят, плывут, несутся в потоке, загребают руками, все дальше и дальше, все скорей и скорей, день за днем, год за годом, меняются берега, отступают горы, редеют и облетают леса, темнеет небо, надвигается холод, надо спешить, спешить – и нет сил оглянуться назад, на то, что остановилось и замерло, как облако на краю небосклона.

   А некоторые, хотя и живут, превратились в других людей. И если бы эти другие люди встретили бы каким-нибудь колдовским образом тех, исчезнувших в бумазейных рубашонках, в полотняных туфлях на резиновом ходу, они не знали бы, о чем с ними говорить. Боюсь, не догадались бы даже, что встретили самих себя. Ну и бог с ними, с недогадливыми! Им некогда, они летят, плывут, несутся в потоке, загребают руками, все дальше и дальше, все скорей и скорей, день за днем, год за годом, меняются берега, отступают горы, редеют и облетают леса, темнеет небо, надвигается холод, надо спешить, спешить – и нет сил оглянуться назад, на то, что остановилось и замерло, как облако на краю небосклона.

   — Дом на Набережной · книга
7. «

   Но в этом-то и была корысть: делая добрые дела, всё время сознавать себя хорошим человеком.

   Но в этом-то и была корысть: делая добрые дела, всё время сознавать себя хорошим человеком.

   — Обмен · книга
8. «

   В разные времена настоящее выглядит по-разному.

   В разные времена настоящее выглядит по-разному.

   — Глебов · книга
9. «

   Люди, умеющие гениальным образом быть никакими, продвигаются далеко. Вся суть в том, что те, кто имеет с ними дело, довоображают и дорисовывают на никаком фоне все, что им подсказывают их желания и их страхи.

   Люди, умеющие гениальным образом быть никакими, продвигаются далеко. Вся суть в том, что те, кто имеет с ними дело, довоображают и дорисовывают на никаком фоне все, что им подсказывают их желания и их страхи.

   — Дом на Набережной · книга
10. «

    Ведь страх – неуловимейшая и самая тайная для человеческого самопознания пружина.

    Ведь страх – неуловимейшая и самая тайная для человеческого самопознания пружина.