39 афоризмов Захара Прилепина

Подборка из 39 цитат Захара Прилепина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Воевать – тяжело, больно, муторно, грязно. Но и это – работа. И к этой работе тоже возникает привычка.

   Воевать – тяжело, больно, муторно, грязно. Но и это – работа. И к этой работе тоже возникает привычка.

   — Координата Z · книга
2. «

   Вопросы простые, ответы простые, чувства простые до тошноты. Люди так давно ходят по земле, вряд ли они способны испытать что-то новое. Даже Конец света ничего нового не даст...

   Вопросы простые, ответы простые, чувства простые до тошноты. Люди так давно ходят по земле, вряд ли они способны испытать что-то новое. Даже Конец света ничего нового не даст...

   — Патологии · книга
3. «

   Всё вокруг стало замечательным; и это «всё» иногда словно раскачивалось, а иногда замирало, чтобы им насладились. Мы наслаждались. Ничего не могло коснуться настолько, чтобы вызвать какую-либо иную реакцию, кроме хорошего и легкого смеха.

   Всё вокруг стало замечательным; и это «всё» иногда словно раскачивалось, а иногда замирало, чтобы им насладились. Мы наслаждались. Ничего не могло коснуться настолько, чтобы вызвать какую-либо иную реакцию, кроме хорошего и легкого смеха.

   — Грех · книга
4. «

   Тём, я знаешь что заметил? В Москве солнце заходит — как остывший самовар унесли. В Питере — как петровский пятак за рукав спрятали. В Одессе — как зайца на барабане прокатили... В Астрахани — закат такой, словно красную рыбу жарят. В Архангельске — как мороженой рыбой угощали, да мимо пронесли. В Рязани — как муравьями поеденная колода. В Риге — будто таблетку под язык положили.

   Тём, я знаешь что заметил? В Москве солнце заходит — как остывший самовар унесли. В Питере — как петровский пятак за рукав спрятали. В Одессе — как зайца на барабане прокатили... В Астрахани — закат такой, словно красную рыбу жарят. В Архангельске — как мороженой рыбой угощали, да мимо пронесли. В Рязани — как муравьями поеденная колода. В Риге — будто таблетку под язык положили.

   — Афанасьев · книга
5. «

   Иногда посмотришь на иных представителей российской интеллигенции и думаешь: может, они правда «пятая колонна» и предатели, потом присмотришься и понимаешь, что нет! Просто чудаки с главной буквой «М». Но это не значит, что у нас нет своих «Гладиаторов», есть конечно. В процессе демократизации в России, западные страны, во главе с САСШ инвестировали порядка девяноста миллиардов долларов, деньги поступали от всевозможных фондов [фонд Кайбла; фонд Конгресса САСШ; и НДГ Ельцина]. Инвестиции идут так или иначе по сей день.

   Иногда посмотришь на иных представителей российской интеллигенции и думаешь: может, они правда «пятая колонна» и предатели, потом присмотришься и понимаешь, что нет! Просто чудаки с главной буквой «М». Но это не значит, что у нас нет своих «Гладиаторов», есть конечно. В процессе демократизации в России, западные страны, во главе с САСШ инвестировали порядка девяноста миллиардов долларов, деньги поступали от всевозможных фондов [фонд Кайбла; фонд Конгресса САСШ; и НДГ Ельцина]. Инвестиции идут так или иначе по сей день.
6. «

   Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!

   Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!
7. «

   Нет большей пустоты, чем в ожидание.

   Нет большей пустоты, чем в ожидание.

   — Грех · книга
8. «

   Неправда, когда говорят, что жизнь — это всегда выбор. Иногда выбора нет.

   Неправда, когда говорят, что жизнь — это всегда выбор. Иногда выбора нет.

   — Санькя · книга
9. «

   Олег выскочил, вскрыл «Волгу», вернулся обратно с флагом. – Такие вещи надо делать красиво, – сказал Олег. – Все, что делаешь один раз в жизни, надо делать красиво, – повторил он.

   Олег выскочил, вскрыл «Волгу», вернулся обратно с флагом. – Такие вещи надо делать красиво, – сказал Олег. – Все, что делаешь один раз в жизни, надо делать красиво, – повторил он.

   — Санькя · книга
10. «

    Как может сниться то, к чему я не имею никакого отношения и чего не понимаю.

    Как может сниться то, к чему я не имею никакого отношения и чего не понимаю.

    — Восьмёрка · книга
11. «

    Опыт неудач в конечном итоге — если не ломает дух — может и должен обогощать.

    Опыт неудач в конечном итоге — если не ломает дух — может и должен обогощать.

    — Координата Z · книга
12. «

    Для вас Россия уже не имеет этнического смысла, не говоря о смысле пространственном… Вы обезумели, вы погрязли в своём духовном опыте — о нём лишь и говорите. Но первичны в вашем поведении всё-таки не ваши искания, не ваше маловнятное понимание добра, которое вы так легко предаёте, едва речь заходит об ином понимании бытия, — первично всё-таки ваше разочарование, которое настигло вас не так давно и раздавило.

    Для вас Россия уже не имеет этнического смысла, не говоря о смысле пространственном… Вы обезумели, вы погрязли в своём духовном опыте — о нём лишь и говорите. Но первичны в вашем поведении всё-таки не ваши искания, не ваше маловнятное понимание добра, которое вы так легко предаёте, едва речь заходит об ином понимании бытия, — первично всё-таки ваше разочарование, которое настигло вас не так давно и раздавило.

    — Санькя · книга
13. «

    Снос памятника Дзержинскому в 1991 году — для меня является символическим. Это символ распада страны, хаоса, влияния иностранных агентов на территории Российской федерации, и всех тех вещей, которые мы так или иначе пытаемся изжить. Дзержинский — это не только создатель службы безопасности, но и военачальник, который участвовал в русско-польской войне, по сути отрекся от своего польского происхождения и выступил против своей бывшей государственности, и блистательно отвоевал часть Украины и Белоруссии. И в этом смысле Дзержинский еще и символ всего, что мы обсуждаем с 2014 года — символ возможности восстановления государственности и географии страны в максимально сложных условиях. Кроме того он ответственный за народное хозяйство, за железные дороги, за беспризорников...

    Снос памятника Дзержинскому в 1991 году — для меня является символическим. Это символ распада страны, хаоса, влияния иностранных агентов на территории Российской федерации, и всех тех вещей, которые мы так или иначе пытаемся изжить. Дзержинский — это не только создатель службы безопасности, но и военачальник, который участвовал в русско-польской войне, по сути отрекся от своего польского происхождения и выступил против своей бывшей государственности, и блистательно отвоевал часть Украины и Белоруссии. И в этом смысле Дзержинский еще и символ всего, что мы обсуждаем с 2014 года — символ возможности восстановления государственности и географии страны в максимально сложных условиях. Кроме того он ответственный за народное хозяйство, за железные дороги, за беспризорников...
14. «

    В России читают умные книжки двести тысяч человек. Ну, триста. Ещё триста читают чудовищные книжки, лучше б вообще не умели читать. В России слушают умную музыку триста тысяч человек. Ну, пятьсот. Ещё пятьдесят миллионов слушают такое, чтоб лучше б даже не знать что. В России смотрят умное кино те же двести, триста, пятьсот тысяч человек. Хорошо, уговорили, миллион. Остальные не смотрят умное кино. Смотрят глупое. Ну и что? <...> Наш огромный и умный народ ничего никому не должен. Если мы хотим, чтоб он умнел, придётся это делать на государственном уровне. Мусор отовсюду выгребать, а подавать народу только качественную выпечку и свежевыжатые соки. Чтоб выбор был только между хорошим, прекрасным и шедевральным. Иначе будут вам вечные «Ёлки», палки и копалки. Не хотите – как хотите. Но главное – не льстить себе. По сравнению с нами советские граждане образца 1975 года – люди иной цивилизации. Они (десятки миллионов!) ходили на фильмы Шукшина и Германа, и – миллионы! – читали Стругацких и Распутина. И стадионами слушали стихи. Которые сейчас тиражом в 500 экземпляров годами продаются.

    В России читают умные книжки двести тысяч человек. Ну, триста. Ещё триста читают чудовищные книжки, лучше б вообще не умели читать. В России слушают умную музыку триста тысяч человек. Ну, пятьсот. Ещё пятьдесят миллионов слушают такое, чтоб лучше б даже не знать что. В России смотрят умное кино те же двести, триста, пятьсот тысяч человек. Хорошо, уговорили, миллион. Остальные не смотрят умное кино. Смотрят глупое. Ну и что? <...> Наш огромный и умный народ ничего никому не должен. Если мы хотим, чтоб он умнел, придётся это делать на государственном уровне. Мусор отовсюду выгребать, а подавать народу только качественную выпечку и свежевыжатые соки. Чтоб выбор был только между хорошим, прекрасным и шедевральным. Иначе будут вам вечные «Ёлки», палки и копалки. Не хотите – как хотите. Но главное – не льстить себе. По сравнению с нами советские граждане образца 1975 года – люди иной цивилизации. Они (десятки миллионов!) ходили на фильмы Шукшина и Германа, и – миллионы! – читали Стругацких и Распутина. И стадионами слушали стихи. Которые сейчас тиражом в 500 экземпляров годами продаются.
15. «

    А у нас все эти годы росла любовь к Америке, их культуре и образу жизни. И когда они там, устраивали дичайшую бойню во Вьетнаме, у нас мало об этом думали. И когда американцы стали с помощью кино оправдывать себя, весь мир начинал принимать эту ложь за реальную картину того вероломного нападения на каких-то там «грязных вьетконговцев». А когда СССР вводил танки в Прагу, чтобы замять очередной путч, подобные которому американцы давили десятками по всему миру, в зоне своего влияния. У нас сразу же интеллигенция написала стихи: «Танки идут по Праге, танки идут по правде»... Были такие вирши у поэта Евтушенко.

    А у нас все эти годы росла любовь к Америке, их культуре и образу жизни. И когда они там, устраивали дичайшую бойню во Вьетнаме, у нас мало об этом думали. И когда американцы стали с помощью кино оправдывать себя, весь мир начинал принимать эту ложь за реальную картину того вероломного нападения на каких-то там «грязных вьетконговцев». А когда СССР вводил танки в Прагу, чтобы замять очередной путч, подобные которому американцы давили десятками по всему миру, в зоне своего влияния. У нас сразу же интеллигенция написала стихи: «Танки идут по Праге, танки идут по правде»... Были такие вирши у поэта Евтушенко.
16. «

    Государство у нас богатое, добавлю я, но периодически башляет, причём щедро, тем, кто это самое государство в гробу видал. Потому что те, кто тут Родину любят — в 99 случаях из ста любят ее за свои, и ещё приплачивают. Чего им помогать-то? Они и так справляются.

    Государство у нас богатое, добавлю я, но периодически башляет, причём щедро, тем, кто это самое государство в гробу видал. Потому что те, кто тут Родину любят — в 99 случаях из ста любят ее за свои, и ещё приплачивают. Чего им помогать-то? Они и так справляются.
17. «

    Оказалось, что дурная, на износ работа расти не помогает, но, напротив, забивает человека в землю по самую глотку. Человек растёт там, где можно разбежаться, подпрыгнуть, спугнуть птицу с высокой ветки, едва не ухватив её за хвост.

    Оказалось, что дурная, на износ работа расти не помогает, но, напротив, забивает человека в землю по самую глотку. Человек растёт там, где можно разбежаться, подпрыгнуть, спугнуть птицу с высокой ветки, едва не ухватив её за хвост.

    — Обитель · книга
18. «

    Чтоб всё было в порядке — надо расстрелять всех чекистов. Потому что все сюда присланные — штрафники, садисты и негодяи, перевоспитывать их нет смысла. Но если я расстреляю этих чекистов — других мне не дадут. Поэтому пусть всё идёт как идёт.

    Чтоб всё было в порядке — надо расстрелять всех чекистов. Потому что все сюда присланные — штрафники, садисты и негодяи, перевоспитывать их нет смысла. Но если я расстреляю этих чекистов — других мне не дадут. Поэтому пусть всё идёт как идёт.

    — Фёдор Эйхманис · книга
19. «

    Любая беседа должна быть к месту и к настроению. Как одежда.

    Любая беседа должна быть к месту и к настроению. Как одежда.

    — Патологии · книга
20. «

    Будущих американцев не интересовала ни культура индейцев, ни сам факт их существования. Им была нужна земля. И они на ней селились, если им кто-то мешал, их сгоняли или убивали. У нас же не было геноцида, у нас был государственное строительство. Если там парад ветеранов ку-клус-клана проводить, то он соберёт больше народу, чем парад американских участников второй Мировой войны. И что? Да ничего. Всякий раз, когда очередной прогрессивный человек с честными глазами начинает говорить вам о покаянии, имейте в виду, что он либо на инвестициях сидит, либо чудак на «Д» от природы. И если он вам говорит :»Я отвечаю только за собственную страну, а за свою пусть отвечают американцы», можете смело ему сказать, что хоть он и отвечает за свою страну, но работает на чужую. Даже, если не получает за это зарплату. Просто его зарплату кто-то другой получает. И этот другой говорит: «Посмотри на этих идиотов, делают нашу работу за нас, совершенно бесплатно...» Мы готовы покаяться. Но не очень ясно, как быть с тем, что нашего покаяния ждут наши оппоненты, наши враги, ждут откровенные негодяи, что воспользоватся нашим прощением в своих личных целях. И сами они не в чём не покаялись. В очереди за покаянием, мы за ними.

    Будущих американцев не интересовала ни культура индейцев, ни сам факт их существования. Им была нужна земля. И они на ней селились, если им кто-то мешал, их сгоняли или убивали. У нас же не было геноцида, у нас был государственное строительство. Если там парад ветеранов ку-клус-клана проводить, то он соберёт больше народу, чем парад американских участников второй Мировой войны. И что? Да ничего. Всякий раз, когда очередной прогрессивный человек с честными глазами начинает говорить вам о покаянии, имейте в виду, что он либо на инвестициях сидит, либо чудак на «Д» от природы. И если он вам говорит :»Я отвечаю только за собственную страну, а за свою пусть отвечают американцы», можете смело ему сказать, что хоть он и отвечает за свою страну, но работает на чужую. Даже, если не получает за это зарплату. Просто его зарплату кто-то другой получает. И этот другой говорит: «Посмотри на этих идиотов, делают нашу работу за нас, совершенно бесплатно...» Мы готовы покаяться. Но не очень ясно, как быть с тем, что нашего покаяния ждут наши оппоненты, наши враги, ждут откровенные негодяи, что воспользоватся нашим прощением в своих личных целях. И сами они не в чём не покаялись. В очереди за покаянием, мы за ними.