42 коротких цитаты Захара Прилепина

Подборка из 42 цитаты Захара Прилепина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Рамзан — это неизъяснимое русское.

   Рамзан — это неизъяснимое русское.
2. «

   75% россиян считают, что советская эпоха была лучшим временем в истории страны, не согласны с этим суждением лишь 18% опрошенных. Это следует из подготовленного «Левада-центром» исследования. Потребовалось тридцать лет, чтобы люди осознали — они своими руками уничтожили великую страну. Такую мораль вывели многие сограждане из названного исследования. Но что трудного и опасного во всей этой истории. 18 процентов жителей России — это самые богатые буржуа, самые влиятельные интеллигенты и еще миллионов пять молодых людей, включая самых известных рэперов и самых популярных видеоблогеров. И вот они считают, что Советское время — самое худшее в истории нашей страны. И они от своего не отступят.

   75% россиян считают, что советская эпоха была лучшим временем в истории страны, не согласны с этим суждением лишь 18% опрошенных. Это следует из подготовленного «Левада-центром» исследования. Потребовалось тридцать лет, чтобы люди осознали — они своими руками уничтожили великую страну. Такую мораль вывели многие сограждане из названного исследования. Но что трудного и опасного во всей этой истории. 18 процентов жителей России — это самые богатые буржуа, самые влиятельные интеллигенты и еще миллионов пять молодых людей, включая самых известных рэперов и самых популярных видеоблогеров. И вот они считают, что Советское время — самое худшее в истории нашей страны. И они от своего не отступят.
3. «

   Приходится делать вид, что взрослые теперь мы, хотя я никаких разительных отличий между собой четырнадцатилетним и нынешним так и не обнаружил. Разве что у меня вырос сын четырнадцати лет.

   Приходится делать вид, что взрослые теперь мы, хотя я никаких разительных отличий между собой четырнадцатилетним и нынешним так и не обнаружил. Разве что у меня вырос сын четырнадцати лет.

   — Обитель · книга
4. «

   Запасы бесстыдства в любом человеке огромны, сколько ни копай — до дна так и не доберешься.

   Запасы бесстыдства в любом человеке огромны, сколько ни копай — до дна так и не доберешься.

   — Чёрная обезьяна · книга
5. «

   Дело большевиков — не дать России вернуться в саму себя. Надо выбить колуном её нутро и наполнить другими внутренностями.

   Дело большевиков — не дать России вернуться в саму себя. Надо выбить колуном её нутро и наполнить другими внутренностями.

   — Фёдор Эйхманис · книга
6. «

   — Когда больно — плачь. И никогда не плачь, когда обидно. Это разные вещи.

   — Когда больно — плачь. И никогда не плачь, когда обидно. Это разные вещи.

   — Чёрная обезьяна · книга
7. «

   “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

   “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

   — Артём Горяинов · книга
8. «

   Власть, которая могла бы опереться на большинство, своего собственного народа опасается. Поэтому реальной политической силы, представляющей большинство — нет. Есть клубы миллионеров по интересам, выдающих себя за политиков, радеющих о народе. В этой ситуации активному меньшинству — все карты в руки... К меньшинству относятся: кремлёвские игроки, понимающие, что в 2024 году не имеют шанса попасть в число наследников или приближённых к наследникам... В совокупности все названные не составляют и 10-15% населения, но переворот будет осуществлён именно в их интересах.

   Власть, которая могла бы опереться на большинство, своего собственного народа опасается. Поэтому реальной политической силы, представляющей большинство — нет. Есть клубы миллионеров по интересам, выдающих себя за политиков, радеющих о народе. В этой ситуации активному меньшинству — все карты в руки... К меньшинству относятся: кремлёвские игроки, понимающие, что в 2024 году не имеют шанса попасть в число наследников или приближённых к наследникам... В совокупности все названные не составляют и 10-15% населения, но переворот будет осуществлён именно в их интересах.
9. «

   Даже не знаю, чем я шевелил, дёргал, дрыгал на этот раз, какой конечностью — хвостом ли, плавниками, крыльями, но уже не мог я, увидевший солнце, покинуть его снова. И оно явилось мне.

   Даже не знаю, чем я шевелил, дёргал, дрыгал на этот раз, какой конечностью — хвостом ли, плавниками, крыльями, но уже не мог я, увидевший солнце, покинуть его снова. И оно явилось мне.

   — Патологии · книга
10. «

    — Как книга? – спрашивал я Дашу. — Мысли короче, чем предложения. Мысли одеты не по росту, рукава причастных оборотов висят, как у Пьеро.

    — Как книга? – спрашивал я Дашу. — Мысли короче, чем предложения. Мысли одеты не по росту, рукава причастных оборотов висят, как у Пьеро.

    — Патологии · книга
11. «

    ...в России бармены не улыбаются, они уже с утра уставшие.

    ...в России бармены не улыбаются, они уже с утра уставшие.

    — Ботинки, полные горячей водкой · книга
12. «

    Блаженство какое — дыши, думай, никто не мешает. Совсем не будет скучно. Кто вообще эту глупость придумал — что бывает скучно? Ерунда какая. Ничего нет скучнее, чем умирать. А жить так весело...

    Блаженство какое — дыши, думай, никто не мешает. Совсем не будет скучно. Кто вообще эту глупость придумал — что бывает скучно? Ерунда какая. Ничего нет скучнее, чем умирать. А жить так весело...

    — Патологии · книга
13. «

    Что может быть глупее этого неопрятного занятия: рисовать на себе. Можно пришить к ноге железную банку, так ходить — почему бы и нет, если рисовать рисунки на спине можно.

    Что может быть глупее этого неопрятного занятия: рисовать на себе. Можно пришить к ноге железную банку, так ходить — почему бы и нет, если рисовать рисунки на спине можно.

    — Обитель · книга
14. «

    Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!

    Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!
15. «

    Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

    Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

    — Осип · книга
16. «

    Я сказал, что не нуждаюсь ни в каких национальных идеях. Понимаете? Мне не нужна ни эстетическая, ни моральная основа для того, чтобы любить свою мать или помнить отца…

    Я сказал, что не нуждаюсь ни в каких национальных идеях. Понимаете? Мне не нужна ни эстетическая, ни моральная основа для того, чтобы любить свою мать или помнить отца…

    — Санькя · книга
17. «

    Любая беседа должна быть к месту и к настроению. Как одежда.

    Любая беседа должна быть к месту и к настроению. Как одежда.

    — Патологии · книга
18. «

    Кондуктора, я заметил, часто ведут себя в транспорте так, будто находятся в своих владениях. «В моём троллейбусе так никто не ездит», — говорят они гордо. «В моём...у меня...я вам говорю...» Как люди хотят обладать чем-либо. Как хочется владеть хотя бы троллейбусом.

    Кондуктора, я заметил, часто ведут себя в транспорте так, будто находятся в своих владениях. «В моём троллейбусе так никто не ездит», — говорят они гордо. «В моём...у меня...я вам говорю...» Как люди хотят обладать чем-либо. Как хочется владеть хотя бы троллейбусом.

    — Ботинки, полные горячей водкой · книга
19. «

    Живые пугаются мёртвых, мёртвые тоскуют без живых.

    Живые пугаются мёртвых, мёртвые тоскуют без живых.

    — Тума · книга
20. «

    Как быстро здесь бывшие бойцы и герои Красной армии превращаются в распутных свиней. Чекисты и красноармейцы должны всё время жить при смерти, возле неё самой. Только тогда на их лицах начинает отражаться бледный свет и гордость за великое дело. А тут они впали в безобразие от бесстыдства и безнаказанности.

    Как быстро здесь бывшие бойцы и герои Красной армии превращаются в распутных свиней. Чекисты и красноармейцы должны всё время жить при смерти, возле неё самой. Только тогда на их лицах начинает отражаться бледный свет и гордость за великое дело. А тут они впали в безобразие от бесстыдства и безнаказанности.

    — Галина Кучеренко · книга