88 лучших фраз Захара Прилепина

Подборка из 88 цитат Захара Прилепина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Олег выскочил, вскрыл «Волгу», вернулся обратно с флагом. – Такие вещи надо делать красиво, – сказал Олег. – Все, что делаешь один раз в жизни, надо делать красиво, – повторил он.

   Олег выскочил, вскрыл «Волгу», вернулся обратно с флагом. – Такие вещи надо делать красиво, – сказал Олег. – Все, что делаешь один раз в жизни, надо делать красиво, – повторил он.

   — Санькя · книга
2. «

   Нет большей пустоты, чем в ожидание.

   Нет большей пустоты, чем в ожидание.

   — Грех · книга
3. «

   Сидя на набережной, мы лакомимся мороженым и смотрим на воду. Она течёт. — Когда она утечёт? — спрашивает мальчик. «Когда она утечёт, мы умрём», — думаю я, и ещё не боясь напугать его, произношу свою мысль вслух. Он принимает мои слова за ответ. — А это скоро? — видимо, его интересует, насколько быстро утечёт вода. — Да нет, не очень скоро, — отвечаю я, так и не определив для себя, о чём я говорю — о смерти или о движении реки.

   Сидя на набережной, мы лакомимся мороженым и смотрим на воду. Она течёт. — Когда она утечёт? — спрашивает мальчик. «Когда она утечёт, мы умрём», — думаю я, и ещё не боясь напугать его, произношу свою мысль вслух. Он принимает мои слова за ответ. — А это скоро? — видимо, его интересует, насколько быстро утечёт вода. — Да нет, не очень скоро, — отвечаю я, так и не определив для себя, о чём я говорю — о смерти или о движении реки.

   — Патологии · книга
4. «

   Запасы бесстыдства в любом человеке огромны, сколько ни копай — до дна так и не доберешься.

   Запасы бесстыдства в любом человеке огромны, сколько ни копай — до дна так и не доберешься.

   — Чёрная обезьяна · книга
5. «

   Можно спорить с тем, кто ищет истину, с тем, кто хочет утвердиться в своем мнении, спорить бесполезно.

   Можно спорить с тем, кто ищет истину, с тем, кто хочет утвердиться в своем мнении, спорить бесполезно.

   — Санькя · книга
6. «

   Вопросы простые, ответы простые, чувства простые до тошноты. Люди так давно ходят по земле, вряд ли они способны испытать что-то новое. Даже Конец света ничего нового не даст...

   Вопросы простые, ответы простые, чувства простые до тошноты. Люди так давно ходят по земле, вряд ли они способны испытать что-то новое. Даже Конец света ничего нового не даст...

   — Патологии · книга
7. «

   Ах, как прекрасно любимую женщину целовать в губы — разве что-то может быть лучше на свете?

   Ах, как прекрасно любимую женщину целовать в губы — разве что-то может быть лучше на свете?

   — Артём Горяинов · книга
8. «

   Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

   Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

   — Осип · книга
9. «

   — Черт, откуда у них столько денег? – привычно дивился Саша на дорогие машины, из которых выходили молодые люди в хорошей одежде. – Одна эта машина стоит столько, сколько мать моя не заработает за сто сорок лет. Она что, плохо работает?... Или я опять задаю глупые вопросы?

   — Черт, откуда у них столько денег? – привычно дивился Саша на дорогие машины, из которых выходили молодые люди в хорошей одежде. – Одна эта машина стоит столько, сколько мать моя не заработает за сто сорок лет. Она что, плохо работает?... Или я опять задаю глупые вопросы?

   — Санькя · книга
10. «

    Память — как простуда, от неё гудит голова и слезятся глаза.

    Память — как простуда, от неё гудит голова и слезятся глаза.

    — Обитель · книга
11. «

    Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!

    Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!
12. «

    Снос памятника Дзержинскому в 1991 году — для меня является символическим. Это символ распада страны, хаоса, влияния иностранных агентов на территории Российской федерации, и всех тех вещей, которые мы так или иначе пытаемся изжить. Дзержинский — это не только создатель службы безопасности, но и военачальник, который участвовал в русско-польской войне, по сути отрекся от своего польского происхождения и выступил против своей бывшей государственности, и блистательно отвоевал часть Украины и Белоруссии. И в этом смысле Дзержинский еще и символ всего, что мы обсуждаем с 2014 года — символ возможности восстановления государственности и географии страны в максимально сложных условиях. Кроме того он ответственный за народное хозяйство, за железные дороги, за беспризорников...

    Снос памятника Дзержинскому в 1991 году — для меня является символическим. Это символ распада страны, хаоса, влияния иностранных агентов на территории Российской федерации, и всех тех вещей, которые мы так или иначе пытаемся изжить. Дзержинский — это не только создатель службы безопасности, но и военачальник, который участвовал в русско-польской войне, по сути отрекся от своего польского происхождения и выступил против своей бывшей государственности, и блистательно отвоевал часть Украины и Белоруссии. И в этом смысле Дзержинский еще и символ всего, что мы обсуждаем с 2014 года — символ возможности восстановления государственности и географии страны в максимально сложных условиях. Кроме того он ответственный за народное хозяйство, за железные дороги, за беспризорников...
13. «

    “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

    “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

    — Артём Горяинов · книга
14. «

    Стихи учите, а в душах человеческих тоже можно кое-что прочесть.

    Стихи учите, а в душах человеческих тоже можно кое-что прочесть.

    — Василий Петрович · книга
15. «

    Думал о маме и Яне. Они сменялись в голове, и обеих их было жалко нестерпимо, и обе казались родными настолько, что умереть за них хотелось немедленно и легко.

    Думал о маме и Яне. Они сменялись в голове, и обеих их было жалко нестерпимо, и обе казались родными настолько, что умереть за них хотелось немедленно и легко.

    — Санькя · книга
16. «

    Умение пользоваться речью и богатый словарь — это, по-моему, тоже возбуждающее качество. Эротичное.

    Умение пользоваться речью и богатый словарь — это, по-моему, тоже возбуждающее качество. Эротичное.
17. «

    Оказалось, что дурная, на износ работа расти не помогает, но, напротив, забивает человека в землю по самую глотку. Человек растёт там, где можно разбежаться, подпрыгнуть, спугнуть птицу с высокой ветки, едва не ухватив её за хвост.

    Оказалось, что дурная, на износ работа расти не помогает, но, напротив, забивает человека в землю по самую глотку. Человек растёт там, где можно разбежаться, подпрыгнуть, спугнуть птицу с высокой ветки, едва не ухватив её за хвост.

    — Обитель · книга
18. «

    Артёму неведомо кем заранее было подсказано, что каждый человек носит на дне своём немного ада: пошевелите кочергой — повалит смрадный дым.

    Артёму неведомо кем заранее было подсказано, что каждый человек носит на дне своём немного ада: пошевелите кочергой — повалит смрадный дым.

    — Обитель · книга
19. «

    Женщины любят читать чужие письма больше, чем мужчины.

    Женщины любят читать чужие письма больше, чем мужчины.

    — Галина Кучеренко · книга
20. «

    Мы очень любим, когда женщины пугаются. Входим, волоча кишки за собой. Милый мой, что у тебя с кишками, отчего они так волочатся за тобой? Ерунда, не обращай внимания, со мной и не такое бывало.

    Мы очень любим, когда женщины пугаются. Входим, волоча кишки за собой. Милый мой, что у тебя с кишками, отчего они так волочатся за тобой? Ерунда, не обращай внимания, со мной и не такое бывало.

    — Чёрная обезьяна · книга