60 цитат Жана де Лабрюйера о жизни и людях

Жан де Лабрюйер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если человек тщеславен и нескромен, любит краснобайствовать и плоско шутить, всегда доволен собой и презирает окружающих, назойлив, чванлив, развращен душой, лишен порядочности, чести и здравого смысла и если вдобавок он красив собой, хорошо сложен, — у него есть все качества, чтобы кружить головы многим женщинам.

   Если человек тщеславен и нескромен, любит краснобайствовать и плоско шутить, всегда доволен собой и презирает окружающих, назойлив, чванлив, развращен душой, лишен порядочности, чести и здравого смысла и если вдобавок он красив собой, хорошо сложен, — у него есть все качества, чтобы кружить головы многим женщинам.
2. «

   Если две женщины, к которым мы равно питаем дружеские чувства, рассорились, то, даже не имея никакого касательства к причине их ссоры, нам всё же не удаётся сохранить одинаково добрые отношения с той и другой: чаще всего приходится выбирать между ними или терять обеих.

   Если две женщины, к которым мы равно питаем дружеские чувства, рассорились, то, даже не имея никакого касательства к причине их ссоры, нам всё же не удаётся сохранить одинаково добрые отношения с той и другой: чаще всего приходится выбирать между ними или терять обеих.
3. «

   Захваленный, заласканный, превознесенный до небес людьми, которые как бы связаны круговой порукой взаимной лести, он, обладая кое-какими достоинствами, полагает, что наделен всеми добродетелями, существующими на свете, но не существующими у него самого. Он так занят собственными блистательными замыслами и только ими, что весьма неохотно соглашается время от времени обнародовать какую-нибудь премудрую истину, так неспособен снизойти до обыкновенных человеческих суждений, что предоставляет заурядным душам вести размерное и разумное существование.

   Захваленный, заласканный, превознесенный до небес людьми, которые как бы связаны круговой порукой взаимной лести, он, обладая кое-какими достоинствами, полагает, что наделен всеми добродетелями, существующими на свете, но не существующими у него самого. Он так занят собственными блистательными замыслами и только ими, что весьма неохотно соглашается время от времени обнародовать какую-нибудь премудрую истину, так неспособен снизойти до обыкновенных человеческих суждений, что предоставляет заурядным душам вести размерное и разумное существование.

   — О творениях человеческого разума · книга
4. «

   Тот, кто хлопочет за других, всегда исполнен уверенности в себе, как человек, который добивается справедливости; выпрашивая или домогаясь чего-нибудь для себя, он смущается и стыдится, как человек, который клянчит милости.

   Тот, кто хлопочет за других, всегда исполнен уверенности в себе, как человек, который добивается справедливости; выпрашивая или домогаясь чего-нибудь для себя, он смущается и стыдится, как человек, который клянчит милости.
5. «

   Труднее всего исцелить ту любовь, которая вспыхнула с первого взгляда.

   Труднее всего исцелить ту любовь, которая вспыхнула с первого взгляда.
6. «

   Подобно тому как рыбу надо мерить, не принимая в расчет головы и хвоста, так и женщин надо разглядывать, не обращая внимания на их прическу и башмаки.

   Подобно тому как рыбу надо мерить, не принимая в расчет головы и хвоста, так и женщин надо разглядывать, не обращая внимания на их прическу и башмаки.
7. «

   Может ли даже очень даровитый и наделенный незаурядными достоинствами человек не преисполниться сознанием своего ничтожества при мысли о том, что он умрет, а в мире никто не заметит его исчезновения и другие сразу займут его место?

   Может ли даже очень даровитый и наделенный незаурядными достоинствами человек не преисполниться сознанием своего ничтожества при мысли о том, что он умрет, а в мире никто не заметит его исчезновения и другие сразу займут его место?
8. «

   Любопытство — это острый интерес не к тому, что хорошо и прекрасно, а к тому, что редко.

   Любопытство — это острый интерес не к тому, что хорошо и прекрасно, а к тому, что редко.
9. «

   Благородный человек выше обид, несправедливости, горя, насмешек; он был бы неуязвим, будь он чужд состраданию.

   Благородный человек выше обид, несправедливости, горя, насмешек; он был бы неуязвим, будь он чужд состраданию.
10. «

    Трудно сказать, чего больше заслуживает нерешительность — жалости или презрения, и неизвестно, что опаснее — принять ошибочное решение или не принимать никакого.

    Трудно сказать, чего больше заслуживает нерешительность — жалости или презрения, и неизвестно, что опаснее — принять ошибочное решение или не принимать никакого.
11. «

    Кто сделал людям добро, тот добрый человек; кто пострадал за совершенное им добро, тот очень добрый человек; кто принял за это смерть, тот достиг вершин добродетели, героической и совершенной.

    Кто сделал людям добро, тот добрый человек; кто пострадал за совершенное им добро, тот очень добрый человек; кто принял за это смерть, тот достиг вершин добродетели, героической и совершенной.
12. «

    Мы хотим быть источником всех радостей или, если это невозможно, всех несчастий того, кого любим.

    Мы хотим быть источником всех радостей или, если это невозможно, всех несчастий того, кого любим.
13. «

    Мужчина, обладающий большими достоинствами и умом, никогда не бывает безобразен.

    Мужчина, обладающий большими достоинствами и умом, никогда не бывает безобразен.
14. «

    Пожалуй, неприязнь скорее уж может перейти в любовь, чем в дружбу.

    Пожалуй, неприязнь скорее уж может перейти в любовь, чем в дружбу.
15. «

    Мы быстро подмечаем в себе малейшие достоинства и медленно обнаруживаем недостатки.

    Мы быстро подмечаем в себе малейшие достоинства и медленно обнаруживаем недостатки.
16. «

    В искусстве есть некий предел совершенства, как в природе – предел благорастворенности и зрелости. У того, кто чувствует и любит такое искусство, — превосходный вкус; у того, кто не чувствует его и любит все стоящее выше или ниже, — вкус испорченный; следовательно, вкусы бывают хорошие и дурные, и люди правы, когда спорят о них.

    В искусстве есть некий предел совершенства, как в природе – предел благорастворенности и зрелости. У того, кто чувствует и любит такое искусство, — превосходный вкус; у того, кто не чувствует его и любит все стоящее выше или ниже, — вкус испорченный; следовательно, вкусы бывают хорошие и дурные, и люди правы, когда спорят о них.
17. «

    Подарить кому-нибудь свое доверие — еще не значит отдать ему сердце; тот, кто владеет сердцем другого человека, не нуждается ни в его излияниях, ни в доверии: ему и без них все открыто.

    Подарить кому-нибудь свое доверие — еще не значит отдать ему сердце; тот, кто владеет сердцем другого человека, не нуждается ни в его излияниях, ни в доверии: ему и без них все открыто.
18. «

    Любовь начинается с любви; даже самая пылкая дружба способна породить лишь слабое подобие любви.

    Любовь начинается с любви; даже самая пылкая дружба способна породить лишь слабое подобие любви.
19. «

    Каждое утро мы раскрываем глаза, как купец — ставни своей лавки, и выставляем себя напоказ, чтобы обманывать ближнего; а вечером снова закрываем их, потратив целый день на обман.

    Каждое утро мы раскрываем глаза, как купец — ставни своей лавки, и выставляем себя напоказ, чтобы обманывать ближнего; а вечером снова закрываем их, потратив целый день на обман.
20. «

    Если книга возвышает душу, вселяя в нее мужество и благородные порывы, судите ее только по этим чувствам: она превосходна и создана рукой мастера.

    Если книга возвышает душу, вселяя в нее мужество и благородные порывы, судите ее только по этим чувствам: она превосходна и создана рукой мастера.