49 цитат, которые говорил Жан Кокто

Подборка из 49 цитат Жана Кокто: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я знаю, что искусство совершенно необходимо, только не знаю, зачем.

   Я знаю, что искусство совершенно необходимо, только не знаю, зачем.
2. «

   Прости за зло, которое я не сделал тебе.

   Прости за зло, которое я не сделал тебе.
3. «

   Прохожий, я по жизни сей Шел от опасности к опасности, И путь мой стал всего ясней, Когда совсем не стало ясности.

   Прохожий, я по жизни сей Шел от опасности к опасности, И путь мой стал всего ясней, Когда совсем не стало ясности.
4. «

   Дипломатия – это умение так послать человека к черту, что он станет собираться в путешествие.

   Дипломатия – это умение так послать человека к черту, что он станет собираться в путешествие.
5. «

   Он неумело убивал время, которое мастерски убивало его.

   Он неумело убивал время, которое мастерски убивало его.

   — Двойной шпагат · книга
6. «

   Я люблю кошек, потому что люблю свой дом — и мало-помалу они становятся его видимой душой.

   Я люблю кошек, потому что люблю свой дом — и мало-помалу они становятся его видимой душой.
7. «

   — Представьте, что ваш дом горит и вы сможете вынести оттуда только одну вещь. — Я возьму с собой огонь.

   — Представьте, что ваш дом горит и вы сможете вынести оттуда только одну вещь. — Я возьму с собой огонь.
8. «

   Развивай то, что в тебе критикуют. Это и есть ты.

   Развивай то, что в тебе критикуют. Это и есть ты.
9. «

   Фальшивые таланты боятся смешного. Смех настежь распахивает человека. И тогда видишь или сокровище, или пустоту.

   Фальшивые таланты боятся смешного. Смех настежь распахивает человека. И тогда видишь или сокровище, или пустоту.

   — Портреты-воспоминания · книга
10. «

    Что не поддается сравнению, то обескураживает. Сравнение лежит в основе самого механизма удовольствия. Порой работа удовлетворяет нас потому, что напоминает нечто, запавшее прежде в душу. Но наша собственная новизна, которой не на что опереться в памяти, выбивает у нас из-под ног почву, ставит отдельно от целого мира.

    Что не поддается сравнению, то обескураживает. Сравнение лежит в основе самого механизма удовольствия. Порой работа удовлетворяет нас потому, что напоминает нечто, запавшее прежде в душу. Но наша собственная новизна, которой не на что опереться в памяти, выбивает у нас из-под ног почву, ставит отдельно от целого мира.

    — О порядке в обличье хаоса · книга
11. «

    В Париже все хотят быть актёрами. Участь зрителя никого не устраивает.

    В Париже все хотят быть актёрами. Участь зрителя никого не устраивает.
12. «

    Что думает мрамор, из которого скульптор высекает шедевр? Он думает: «Меня бьют, меня губят, разбивают, надо мною вершится надругательство, я погибаю». Но мрамор глуп. Жизнь ваяет меня, она творит из меня шедевр. И я должен вынести все удары, даже если не понимаю их. Должен держаться. Должен спокойно принимать всё, помогать ей, сотрудничать с нею, чтобы она смогла завершить своё дело.

    Что думает мрамор, из которого скульптор высекает шедевр? Он думает: «Меня бьют, меня губят, разбивают, надо мною вершится надругательство, я погибаю». Но мрамор глуп. Жизнь ваяет меня, она творит из меня шедевр. И я должен вынести все удары, даже если не понимаю их. Должен держаться. Должен спокойно принимать всё, помогать ей, сотрудничать с нею, чтобы она смогла завершить своё дело.
13. «

    В момент пробуждения в нас мыслит животное, растение. Мысль первобытная, ничем не прикрашенная. Мы видим страшный мир, ибо видим то, что есть. Чуть погодя разум засоряет нам взгляд своими ухищрениями. Он преподносит маленькие безделки, игрушки, которые человек изобретает, чтобы скрыть пустоту. И нам кажется, что вот теперь-то мы видим верно. Неприятные ощущения мы относим на счёт эманации мозга, перестраивающегося со сна на явь.

    В момент пробуждения в нас мыслит животное, растение. Мысль первобытная, ничем не прикрашенная. Мы видим страшный мир, ибо видим то, что есть. Чуть погодя разум засоряет нам взгляд своими ухищрениями. Он преподносит маленькие безделки, игрушки, которые человек изобретает, чтобы скрыть пустоту. И нам кажется, что вот теперь-то мы видим верно. Неприятные ощущения мы относим на счёт эманации мозга, перестраивающегося со сна на явь.

    — Двойной шпагат · книга
14. «

    Раньше женщины кормили грудью младенцев, теперь — кинопродюсеров.

    Раньше женщины кормили грудью младенцев, теперь — кинопродюсеров.
15. «

    Бывают такие дома, такие жизни, от которых люди благоразумные пришли бы в изумление. Они бы не поняли, как беспорядок, который, казалось бы, не должен продержаться и двух недель, может держаться годами. А они, эти дома, эти сомнительные жизни, держатся, и все тут, многочисленные, незаконные, держатся вопреки всем ожиданиям. Но в одном благоразумие право: если сила обстоятельств действительно сила, то она толкает их в пропасть.

    Бывают такие дома, такие жизни, от которых люди благоразумные пришли бы в изумление. Они бы не поняли, как беспорядок, который, казалось бы, не должен продержаться и двух недель, может держаться годами. А они, эти дома, эти сомнительные жизни, держатся, и все тут, многочисленные, незаконные, держатся вопреки всем ожиданиям. Но в одном благоразумие право: если сила обстоятельств действительно сила, то она толкает их в пропасть.

    — Ужасные дети · книга
16. «

    Ни перед кем так не робеешь, как перед детьми и девушками. Слишком многое отделяет нас от тех и других. Непонятно, как прервать молчание и приспособиться к их уровню.

    Ни перед кем так не робеешь, как перед детьми и девушками. Слишком многое отделяет нас от тех и других. Непонятно, как прервать молчание и приспособиться к их уровню.

    — Белая книга · книга
17. «

    Время от времени следует отдохнуть от безделья.

    Время от времени следует отдохнуть от безделья.
18. «

    Режиссёры бывают трех видов: умные, изобретательные и большинство.

    Режиссёры бывают трех видов: умные, изобретательные и большинство.
19. «

    Такт в дерзости – это умение почувствовать, до какого предела можно зайти слишком далеко.

    Такт в дерзости – это умение почувствовать, до какого предела можно зайти слишком далеко.
20. «

    Мы все — больные и умеем читать только те книги, которые рассказывают нам о наших болезнях.

    Мы все — больные и умеем читать только те книги, которые рассказывают нам о наших болезнях.

    — Портреты-воспоминания · книга