18 цитат Жиля Куртманша про любовь, время и выбор

Подборка из 18 цитат Жиля Куртманша: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Валькур, тоже уроженец Квебека, правда, он об этом почти забыл, записывает свои наблюдения, что-то бормоча, частенько яростно, порой ласково, но всегда демонстративно. Чтобы знали или по меньшей мере вообразили, что он пишет о них, чтобы спросили, что он сочиняет, и поинтересовались его книгой, которую он пишет с тех пор, как отошел от Проекта. Порой он просто делает вид, что пишет, чтобы показать, что он не пустое место, что он серьезен и всегда настороже, словно искушенный философ, которым он прикидывается, когда не находит себе других оправданий. Валькур не пишет книгу. Он водит ручкой по бумаге, чтобы заполнить время между двумя глотками пива или дать понять окружающим, что его не стоит беспокоить. На деле, подобно сарычу на ветке, Валькур не спешит расправлять крылья, он ждет, когда подвернется какой-нибудь аппетитный кусок.

   Валькур, тоже уроженец Квебека, правда, он об этом почти забыл, записывает свои наблюдения, что-то бормоча, частенько яростно, порой ласково, но всегда демонстративно. Чтобы знали или по меньшей мере вообразили, что он пишет о них, чтобы спросили, что он сочиняет, и поинтересовались его книгой, которую он пишет с тех пор, как отошел от Проекта. Порой он просто делает вид, что пишет, чтобы показать, что он не пустое место, что он серьезен и всегда настороже, словно искушенный философ, которым он прикидывается, когда не находит себе других оправданий. Валькур не пишет книгу. Он водит ручкой по бумаге, чтобы заполнить время между двумя глотками пива или дать понять окружающим, что его не стоит беспокоить. На деле, подобно сарычу на ветке, Валькур не спешит расправлять крылья, он ждет, когда подвернется какой-нибудь аппетитный кусок.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
2. «

   Люди вообще в душе чем-то похожи на пейзаж и климат края, в котором выросли. Те, кто живет у моря, напоминают поток, приливы и отливы. Они уезжают и возвращаются, беспрестанно перемещаются и открывают новые берега. Их слова и любовные истории подобны воде, утекающей сквозь пальцы, которая находится в вечном движении. Людям, живущим в горах, пришлось бороться за право жить там. И, как только горы им покорились, люди начинают защищать их как свой дом и если завидят издалека, что к ним кто-то поднимается из долины, то вполне могут принять его за врага. Люди с холмов долго присматриваются друг к другу, прежде чем поприветствовать. Изучают, медленно привыкают, но, лишь только оборона будет снята или дано слово, их обязательства будут такими же крепкими, как и гора, на которой они живут.

   Люди вообще в душе чем-то похожи на пейзаж и климат края, в котором выросли. Те, кто живет у моря, напоминают поток, приливы и отливы. Они уезжают и возвращаются, беспрестанно перемещаются и открывают новые берега. Их слова и любовные истории подобны воде, утекающей сквозь пальцы, которая находится в вечном движении. Людям, живущим в горах, пришлось бороться за право жить там. И, как только горы им покорились, люди начинают защищать их как свой дом и если завидят издалека, что к ним кто-то поднимается из долины, то вполне могут принять его за врага. Люди с холмов долго присматриваются друг к другу, прежде чем поприветствовать. Изучают, медленно привыкают, но, лишь только оборона будет снята или дано слово, их обязательства будут такими же крепкими, как и гора, на которой они живут.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
3. «

   Валькур знал, что почти половину своей ежедневной зарплаты Жантий тратит на такси. Но это куда лучше, чем шагать добрый час по городу, который после наступления комендантского часа превращался в территорию охоты для по большей части пьяных солдат и их милицейских прислужников, которые с той же щедростью одаривали СПИДом, с какой священники отпускали грехи.

   Валькур знал, что почти половину своей ежедневной зарплаты Жантий тратит на такси. Но это куда лучше, чем шагать добрый час по городу, который после наступления комендантского часа превращался в территорию охоты для по большей части пьяных солдат и их милицейских прислужников, которые с той же щедростью одаривали СПИДом, с какой священники отпускали грехи.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
4. «

   Собачий лай походил на разговор, предупреждающий людей: «Осторожно, человек уподобляется собаке, нет, хуже того — он коварнее и подлее гиены, стервятников, кружащих в небе над безмятежным стадом».

   Собачий лай походил на разговор, предупреждающий людей: «Осторожно, человек уподобляется собаке, нет, хуже того — он коварнее и подлее гиены, стервятников, кружащих в небе над безмятежным стадом».

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
5. «

   Муж секретарши президента был полным идиотом — довольствовался эксклюзивной лицензией на импорт шин «Мишлен», однако ходили упорные слухи, что своим стремительным вхождением в ряды общественных деятелей он обязан вовсе не машинописным подвигам жены.

   Муж секретарши президента был полным идиотом — довольствовался эксклюзивной лицензией на импорт шин «Мишлен», однако ходили упорные слухи, что своим стремительным вхождением в ряды общественных деятелей он обязан вовсе не машинописным подвигам жены.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
6. «

   Мы утверждаем, что Бог выше людских распрей. В подобных столкновениях мы почти всегда выбираем незыблемость Церкви. И в этом мы не одиноки. Ваши гуманитарные организации предпочитают сотрудничать с диктаторами, а не разоблачать их. Мы тоже. По сути, мы руководствуемся одними и теми же принципами. (...) Конечно, не стоит обвинять в пособническом молчании всех поголовно кюре и сотрудников гуманитарных миссий. Но ведь мы — служители Церкви Христовой, и у нас меньше оправданий. Ведь именно вера и знания, которые мы несем, и говорят о человеческом достоинстве, уважении, справедливости и милосердии. Прекрасные, но лишенные всякого смысла и не имеющие никакого отношения к реальности слова, ибо во имя туманного будущего и абстрактной вечности уже не одно десятилетие мы одобряем самые ужасные злодеяния, какие только можно вообразить.

   Мы утверждаем, что Бог выше людских распрей. В подобных столкновениях мы почти всегда выбираем незыблемость Церкви. И в этом мы не одиноки. Ваши гуманитарные организации предпочитают сотрудничать с диктаторами, а не разоблачать их. Мы тоже. По сути, мы руководствуемся одними и теми же принципами. (...) Конечно, не стоит обвинять в пособническом молчании всех поголовно кюре и сотрудников гуманитарных миссий. Но ведь мы — служители Церкви Христовой, и у нас меньше оправданий. Ведь именно вера и знания, которые мы несем, и говорят о человеческом достоинстве, уважении, справедливости и милосердии. Прекрасные, но лишенные всякого смысла и не имеющие никакого отношения к реальности слова, ибо во имя туманного будущего и абстрактной вечности уже не одно десятилетие мы одобряем самые ужасные злодеяния, какие только можно вообразить.

   — отец Луи · книга
7. «

   Мужчин не интересовали развлечения женщин, слишком похожие на детские шалости. Впрочем, женщины — те же дети.

   Мужчин не интересовали развлечения женщин, слишком похожие на детские шалости. Впрочем, женщины — те же дети.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
8. «

   В саду отеля каркают вороны, огромные, как орлы, и многочисленные, как воробьи. Они кружат в воздухе, ожидая, как и люди, наблюдающие за ними, когда подадут аперитив, и, как только приносят пиво, вороны начинают рассаживаться на высоких эвкалиптах, окружающих бассейн. Вслед за ними прилетают сарычи и занимают самые верхние ветви. Бойся, глупое воронье, не соблюдающее иерархию. Здесь даже птицы подражают людям.

   В саду отеля каркают вороны, огромные, как орлы, и многочисленные, как воробьи. Они кружат в воздухе, ожидая, как и люди, наблюдающие за ними, когда подадут аперитив, и, как только приносят пиво, вороны начинают рассаживаться на высоких эвкалиптах, окружающих бассейн. Вслед за ними прилетают сарычи и занимают самые верхние ветви. Бойся, глупое воронье, не соблюдающее иерархию. Здесь даже птицы подражают людям.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
9. «

   Тонкая длинная шея, маленькая, будто игрушечная, голова делали его похожим на ученую мышку.

   Тонкая длинная шея, маленькая, будто игрушечная, голова делали его похожим на ученую мышку.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
10. «

    Знаешь, я поняла, почему удовольствие считается греховным и запретным. Удовольствие — опасная вещь, его хочется испытать снова, хочется жить вечно. Из-за него все шиворот навыворот. <...> Удовольствие — это свобода.

    Знаешь, я поняла, почему удовольствие считается греховным и запретным. Удовольствие — опасная вещь, его хочется испытать снова, хочется жить вечно. Из-за него все шиворот навыворот. <...> Удовольствие — это свобода.

    — Эмерита · книга
11. «

    – Я не хочу уезжать. – Ты еще безумнее, чем я думал. – Нет, я влюблен. Это одно и то же.

    – Я не хочу уезжать. – Ты еще безумнее, чем я думал. – Нет, я влюблен. Это одно и то же.

    — Ландо · книга
12. «

    Десятью годами ранее Валькур со своей шестнадцатилетней дочерью ездили туристами в Париж. В музее Оранжереи они смотрели на «Кувшинки» Моне и не верили своим глазам, настолько их поразило и заворожило это буйство красоты, оттенков и нюансов. «Господи, как же красиво, папа», — произнесла Анн-Мари сдавленным голосом. Она тихо плакала от умиления перед красотой жизни. Точно так же плакала сейчас Жантий — так плачут женщины, изможденные напряжением мышц, болями в животе, когда им в руки подают красного от крика сморщенного младенца.

    Десятью годами ранее Валькур со своей шестнадцатилетней дочерью ездили туристами в Париж. В музее Оранжереи они смотрели на «Кувшинки» Моне и не верили своим глазам, настолько их поразило и заворожило это буйство красоты, оттенков и нюансов. «Господи, как же красиво, папа», — произнесла Анн-Мари сдавленным голосом. Она тихо плакала от умиления перед красотой жизни. Точно так же плакала сейчас Жантий — так плачут женщины, изможденные напряжением мышц, болями в животе, когда им в руки подают красного от крика сморщенного младенца.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
13. «

    Ее счастье пугало его. Помериться жаждой жизни с этой молодой женщиной он не мог. Он обещал ей, он всегда знал и теперь был в этом уверен — лишь короткую вспышку счастья, а потом будет ужасное падение в бездну, изобилующее мучительными воспоминаниями о том, что больше никогда не повторится. Бездну, заполненную ощущением пустоты, которое он оставит после себя. Если мужчины чувствуют, что их безумно любят, то очень быстро заболевают самодовольством, забывая о том, сколько сил и терпения стоит женщинам созидание счастья.

    Ее счастье пугало его. Помериться жаждой жизни с этой молодой женщиной он не мог. Он обещал ей, он всегда знал и теперь был в этом уверен — лишь короткую вспышку счастья, а потом будет ужасное падение в бездну, изобилующее мучительными воспоминаниями о том, что больше никогда не повторится. Бездну, заполненную ощущением пустоты, которое он оставит после себя. Если мужчины чувствуют, что их безумно любят, то очень быстро заболевают самодовольством, забывая о том, сколько сил и терпения стоит женщинам созидание счастья.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
14. «

    Ты заявился в президентский приют с девочкой, чьи родители были убиты на посту. Разве ты не знал, что добрые монашки преуспели в международной торговле больше, чем в сострадании?

    Ты заявился в президентский приют с девочкой, чьи родители были убиты на посту. Разве ты не знал, что добрые монашки преуспели в международной торговле больше, чем в сострадании?

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
15. «

    Разлука питает страсть. Он еще не достиг того состояния абсолютной свободы, чтобы преодолеть страх неизвестности и воспарить.

    Разлука питает страсть. Он еще не достиг того состояния абсолютной свободы, чтобы преодолеть страх неизвестности и воспарить.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
16. «

    Любовь — единственное чувство, которого он больше не ждал, да и в общем-то не страдал от его отсутствия. А теперь он сам молил о любви.

    Любовь — единственное чувство, которого он больше не ждал, да и в общем-то не страдал от его отсутствия. А теперь он сам молил о любви.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
17. «

    Они и не друзья, и не коллеги, хотя стремятся к одной цели: РАЗВИТИЕ, магическое слово, облачающее в благородные одежды и самые лучшие, и совершенно бесполезные намерения. (...) Они соперничают между собой, убеждая местных, что их форма развития лучше, чем у оппонентов. Они схожи только в одном — они устраивают невообразимый гвалт.

    Они и не друзья, и не коллеги, хотя стремятся к одной цели: РАЗВИТИЕ, магическое слово, облачающее в благородные одежды и самые лучшие, и совершенно бесполезные намерения. (...) Они соперничают между собой, убеждая местных, что их форма развития лучше, чем у оппонентов. Они схожи только в одном — они устраивают невообразимый гвалт.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
18. «

    – Понимаешь ли, у каждой страны есть свой цвет, запах и своя заразная болезнь. В Канаде — заискивание. Во Франции — зазнайство. В США — зашоренность. – А в Руанде? – Безответственность и безнаказанность власти. Здесь царит абсолютный хаос. Для тех, у кого есть деньги или власть, все, что запрещено в других странах, здесь становится возможным и доступным. Надо лишь осмелиться. Жалкий лгунишка у меня на родине здесь может запросто превратиться в мошенника, наш же мошенник у вас становится бессовестным грабителем. Хаос, а главное, окружающая их нищета дают таким людям возможности, которых у них раньше не было.

    – Понимаешь ли, у каждой страны есть свой цвет, запах и своя заразная болезнь. В Канаде — заискивание. Во Франции — зазнайство. В США — зашоренность. – А в Руанде? – Безответственность и безнаказанность власти. Здесь царит абсолютный хаос. Для тех, у кого есть деньги или власть, все, что запрещено в других странах, здесь становится возможным и доступным. Надо лишь осмелиться. Жалкий лгунишка у меня на родине здесь может запросто превратиться в мошенника, наш же мошенник у вас становится бессовестным грабителем. Хаос, а главное, окружающая их нищета дают таким людям возможности, которых у них раньше не было.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга