38 известных цитат Жиля Куртманша

Подборка из 38 цитат Жиля Куртманша: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Жантий, ты знаешь, когда я тебя полюбил? – В тот вечер, когда предложил подвезти меня до дома. – Нет, с самого первого дня. Было шесть часов утра, и твоя стажировка только начиналась. Я заказал омлет, а мне принесли глазунью. Я хотел бекон, а мне подали окорок. (...) Когда я встал, ты испугалась, как газель, почуявшая запах льва, и прошептала: «Господин, я сегодня первый день на стажировке. Надеюсь, вы меня простите. Я перечитала заказы. Вы хотели бекон и омлет. Почему вы ничего не сказали? Спасибо». Ты говорила, не поднимая глаз. Ты так искренне раскаивалась и так стеснялась, ужасно стеснялась. Я ничего не сказал. Я был парализован твоей красотой, твоя честность меня восхищала. С этого момента я стал присматриваться к тебе. Я знал твой график работы. Когда ты приносила мне пиво, я благодарил тебя, и теперь уже я трепетал. – А я, когда я тебя полюбила? – После того случая с фальшивым парижанином, который заказал тебе чай. – Нет, с первого дня стажировки. Когда поняла, что есть кто-то, для кого я важнее моих ошибок. – Зачем же мы так долго ждали? – Не знаю, но я ни о чем не жалею.

   – Жантий, ты знаешь, когда я тебя полюбил? – В тот вечер, когда предложил подвезти меня до дома. – Нет, с самого первого дня. Было шесть часов утра, и твоя стажировка только начиналась. Я заказал омлет, а мне принесли глазунью. Я хотел бекон, а мне подали окорок. (...) Когда я встал, ты испугалась, как газель, почуявшая запах льва, и прошептала: «Господин, я сегодня первый день на стажировке. Надеюсь, вы меня простите. Я перечитала заказы. Вы хотели бекон и омлет. Почему вы ничего не сказали? Спасибо». Ты говорила, не поднимая глаз. Ты так искренне раскаивалась и так стеснялась, ужасно стеснялась. Я ничего не сказал. Я был парализован твоей красотой, твоя честность меня восхищала. С этого момента я стал присматриваться к тебе. Я знал твой график работы. Когда ты приносила мне пиво, я благодарил тебя, и теперь уже я трепетал. – А я, когда я тебя полюбила? – После того случая с фальшивым парижанином, который заказал тебе чай. – Нет, с первого дня стажировки. Когда поняла, что есть кто-то, для кого я важнее моих ошибок. – Зачем же мы так долго ждали? – Не знаю, но я ни о чем не жалею.

   — Жантий · книга
2. «

   – Я не хочу уезжать. – Ты еще безумнее, чем я думал. – Нет, я влюблен. Это одно и то же.

   – Я не хочу уезжать. – Ты еще безумнее, чем я думал. – Нет, я влюблен. Это одно и то же.

   — Ландо · книга
3. «

   Кричать о том, что он увидел, узнал, понял, но смог рассказать лишь половину, потому что делал это тем искусным журналистским языком, благодаря которому лживый премьер-министр становится человеком, способным менять свою точку зрения, а финансовая акула — предприимчивым бизнесменом.

   Кричать о том, что он увидел, узнал, понял, но смог рассказать лишь половину, потому что делал это тем искусным журналистским языком, благодаря которому лживый премьер-министр становится человеком, способным менять свою точку зрения, а финансовая акула — предприимчивым бизнесменом.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
4. «

   Посмотри, с неба как будто струится красный мед.

   Посмотри, с неба как будто струится красный мед.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
5. «

   Я точно знаю, почему люблю тебя. В жизни ты, как животное, следуешь инстинкту. Как будто у тебя завязаны глаза, заткнуты уши, но некий внутренний компас всегда приводит тебя к слабым, отверженным, к невозможной любви, как наша. Ты знаешь, что ничем не можешь помочь, ничего не можешь изменить, но все равно продолжаешь идти вперед.

   Я точно знаю, почему люблю тебя. В жизни ты, как животное, следуешь инстинкту. Как будто у тебя завязаны глаза, заткнуты уши, но некий внутренний компас всегда приводит тебя к слабым, отверженным, к невозможной любви, как наша. Ты знаешь, что ничем не можешь помочь, ничего не можешь изменить, но все равно продолжаешь идти вперед.

   — Жантий · книга
6. «

   Разлука питает страсть. Он еще не достиг того состояния абсолютной свободы, чтобы преодолеть страх неизвестности и воспарить.

   Разлука питает страсть. Он еще не достиг того состояния абсолютной свободы, чтобы преодолеть страх неизвестности и воспарить.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
7. «

   На улице жизнь била ключом: буйство красок и звуков, столпотворение, радостные крики — эдакий концерт жизни. Ничтожной, серой, заурядной, убогой, сумбурной, простой, злой, глупой, веселой, но все-таки жизни.

   На улице жизнь била ключом: буйство красок и звуков, столпотворение, радостные крики — эдакий концерт жизни. Ничтожной, серой, заурядной, убогой, сумбурной, простой, злой, глупой, веселой, но все-таки жизни.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
8. «

   Ее счастье пугало его. Помериться жаждой жизни с этой молодой женщиной он не мог. Он обещал ей, он всегда знал и теперь был в этом уверен — лишь короткую вспышку счастья, а потом будет ужасное падение в бездну, изобилующее мучительными воспоминаниями о том, что больше никогда не повторится. Бездну, заполненную ощущением пустоты, которое он оставит после себя. Если мужчины чувствуют, что их безумно любят, то очень быстро заболевают самодовольством, забывая о том, сколько сил и терпения стоит женщинам созидание счастья.

   Ее счастье пугало его. Помериться жаждой жизни с этой молодой женщиной он не мог. Он обещал ей, он всегда знал и теперь был в этом уверен — лишь короткую вспышку счастья, а потом будет ужасное падение в бездну, изобилующее мучительными воспоминаниями о том, что больше никогда не повторится. Бездну, заполненную ощущением пустоты, которое он оставит после себя. Если мужчины чувствуют, что их безумно любят, то очень быстро заболевают самодовольством, забывая о том, сколько сил и терпения стоит женщинам созидание счастья.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
9. «

   Бассейн и отель погружены в похотливую суету города, который подсчитывает, выносит решения, ворует, убивает и живет при этом припеваючи.

   Бассейн и отель погружены в похотливую суету города, который подсчитывает, выносит решения, ворует, убивает и живет при этом припеваючи.

   — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
10. «

    Когда Жантий вошла в номер и сказала: «Сделай так, чтобы я снова испытала оргазм от твоих слов», он взял собрание сочинений Поля Элюара и отвел ее к фикусу.

    Когда Жантий вошла в номер и сказала: «Сделай так, чтобы я снова испытала оргазм от твоих слов», он взял собрание сочинений Поля Элюара и отвел ее к фикусу.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
11. «

    Муж секретарши президента был полным идиотом — довольствовался эксклюзивной лицензией на импорт шин «Мишлен», однако ходили упорные слухи, что своим стремительным вхождением в ряды общественных деятелей он обязан вовсе не машинописным подвигам жены.

    Муж секретарши президента был полным идиотом — довольствовался эксклюзивной лицензией на импорт шин «Мишлен», однако ходили упорные слухи, что своим стремительным вхождением в ряды общественных деятелей он обязан вовсе не машинописным подвигам жены.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
12. «

    Каждое мгновение, которое удается урвать у страха, — это и есть рай.

    Каждое мгновение, которое удается урвать у страха, — это и есть рай.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
13. «

    Любовь — единственное чувство, которого он больше не ждал, да и в общем-то не страдал от его отсутствия. А теперь он сам молил о любви.

    Любовь — единственное чувство, которого он больше не ждал, да и в общем-то не страдал от его отсутствия. А теперь он сам молил о любви.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
14. «

    Знаешь, я поняла, почему удовольствие считается греховным и запретным. Удовольствие — опасная вещь, его хочется испытать снова, хочется жить вечно. Из-за него все шиворот навыворот. <...> Удовольствие — это свобода.

    Знаешь, я поняла, почему удовольствие считается греховным и запретным. Удовольствие — опасная вещь, его хочется испытать снова, хочется жить вечно. Из-за него все шиворот навыворот. <...> Удовольствие — это свобода.

    — Эмерита · книга
15. «

    Он не хочет платить, поэтому хочет понравиться.

    Он не хочет платить, поэтому хочет понравиться.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
16. «

    Люди вообще в душе чем-то похожи на пейзаж и климат края, в котором выросли. Те, кто живет у моря, напоминают поток, приливы и отливы. Они уезжают и возвращаются, беспрестанно перемещаются и открывают новые берега. Их слова и любовные истории подобны воде, утекающей сквозь пальцы, которая находится в вечном движении. Людям, живущим в горах, пришлось бороться за право жить там. И, как только горы им покорились, люди начинают защищать их как свой дом и если завидят издалека, что к ним кто-то поднимается из долины, то вполне могут принять его за врага. Люди с холмов долго присматриваются друг к другу, прежде чем поприветствовать. Изучают, медленно привыкают, но, лишь только оборона будет снята или дано слово, их обязательства будут такими же крепкими, как и гора, на которой они живут.

    Люди вообще в душе чем-то похожи на пейзаж и климат края, в котором выросли. Те, кто живет у моря, напоминают поток, приливы и отливы. Они уезжают и возвращаются, беспрестанно перемещаются и открывают новые берега. Их слова и любовные истории подобны воде, утекающей сквозь пальцы, которая находится в вечном движении. Людям, живущим в горах, пришлось бороться за право жить там. И, как только горы им покорились, люди начинают защищать их как свой дом и если завидят издалека, что к ним кто-то поднимается из долины, то вполне могут принять его за врага. Люди с холмов долго присматриваются друг к другу, прежде чем поприветствовать. Изучают, медленно привыкают, но, лишь только оборона будет снята или дано слово, их обязательства будут такими же крепкими, как и гора, на которой они живут.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
17. «

    В то время как сарычи располагаются вокруг бассейна, французские десантники, развалившись в пластмассовых шезлонгах, строят из себя Рембо. Они жадно ловят запахи женщин, резвящихся в воняющей хлоркой воде. Свежесть не имеет значения. Есть что-то от грифов в этих воинах с гладко выбритыми черепами, когда они рассаживаются у бортика бассейна, напоминающего мясную лавку, где выставлены как самые аппетитные куски с прослойками, так и дряблая плоть женщин, чье единственное развлечение — плескаться в бассейне. В это воскресенье, как, впрочем, и всегда, около пяти часов несколько пухленьких и несколько костлявых особ начинают возмущать водную гладь в бассейне, не подозревая, что десантники не брезгуют ни целлюлитом, ни кожей, лишь по привычке держащейся на костях. Знай дамы, какая опасность им грозит, они бы утонули от преждевременного экстаза или ушли бы в монастырь.

    В то время как сарычи располагаются вокруг бассейна, французские десантники, развалившись в пластмассовых шезлонгах, строят из себя Рембо. Они жадно ловят запахи женщин, резвящихся в воняющей хлоркой воде. Свежесть не имеет значения. Есть что-то от грифов в этих воинах с гладко выбритыми черепами, когда они рассаживаются у бортика бассейна, напоминающего мясную лавку, где выставлены как самые аппетитные куски с прослойками, так и дряблая плоть женщин, чье единственное развлечение — плескаться в бассейне. В это воскресенье, как, впрочем, и всегда, около пяти часов несколько пухленьких и несколько костлявых особ начинают возмущать водную гладь в бассейне, не подозревая, что десантники не брезгуют ни целлюлитом, ни кожей, лишь по привычке держащейся на костях. Знай дамы, какая опасность им грозит, они бы утонули от преждевременного экстаза или ушли бы в монастырь.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
18. «

    Они и не друзья, и не коллеги, хотя стремятся к одной цели: РАЗВИТИЕ, магическое слово, облачающее в благородные одежды и самые лучшие, и совершенно бесполезные намерения. (...) Они соперничают между собой, убеждая местных, что их форма развития лучше, чем у оппонентов. Они схожи только в одном — они устраивают невообразимый гвалт.

    Они и не друзья, и не коллеги, хотя стремятся к одной цели: РАЗВИТИЕ, магическое слово, облачающее в благородные одежды и самые лучшие, и совершенно бесполезные намерения. (...) Они соперничают между собой, убеждая местных, что их форма развития лучше, чем у оппонентов. Они схожи только в одном — они устраивают невообразимый гвалт.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
19. «

    Душа обладает таинственной способностью принимать очертания того костюма, в который ее рядят.

    Душа обладает таинственной способностью принимать очертания того костюма, в который ее рядят.

    — Воскресный день у бассейна в Кигали · книга
20. «

    Мы утверждаем, что Бог выше людских распрей. В подобных столкновениях мы почти всегда выбираем незыблемость Церкви. И в этом мы не одиноки. Ваши гуманитарные организации предпочитают сотрудничать с диктаторами, а не разоблачать их. Мы тоже. По сути, мы руководствуемся одними и теми же принципами. (...) Конечно, не стоит обвинять в пособническом молчании всех поголовно кюре и сотрудников гуманитарных миссий. Но ведь мы — служители Церкви Христовой, и у нас меньше оправданий. Ведь именно вера и знания, которые мы несем, и говорят о человеческом достоинстве, уважении, справедливости и милосердии. Прекрасные, но лишенные всякого смысла и не имеющие никакого отношения к реальности слова, ибо во имя туманного будущего и абстрактной вечности уже не одно десятилетие мы одобряем самые ужасные злодеяния, какие только можно вообразить.

    Мы утверждаем, что Бог выше людских распрей. В подобных столкновениях мы почти всегда выбираем незыблемость Церкви. И в этом мы не одиноки. Ваши гуманитарные организации предпочитают сотрудничать с диктаторами, а не разоблачать их. Мы тоже. По сути, мы руководствуемся одними и теми же принципами. (...) Конечно, не стоит обвинять в пособническом молчании всех поголовно кюре и сотрудников гуманитарных миссий. Но ведь мы — служители Церкви Христовой, и у нас меньше оправданий. Ведь именно вера и знания, которые мы несем, и говорят о человеческом достоинстве, уважении, справедливости и милосердии. Прекрасные, но лишенные всякого смысла и не имеющие никакого отношения к реальности слова, ибо во имя туманного будущего и абстрактной вечности уже не одно десятилетие мы одобряем самые ужасные злодеяния, какие только можно вообразить.

    — отец Луи · книга