96 цитат от Жюля Верна

Ниже 96 цитат Жюля Верна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Надо щадить серием, — заметил Маноэль, — они неутомимые истребители змей. — Тогда надо щадить и змей, потому что они пожирают вредных насекомых; и насекомых, потому что они уничтожают еще более вредных тлей! Если так, надо щадить всех и вся!

   — Надо щадить серием, — заметил Маноэль, — они неутомимые истребители змей. — Тогда надо щадить и змей, потому что они пожирают вредных насекомых; и насекомых, потому что они уничтожают еще более вредных тлей! Если так, надо щадить всех и вся!

   — Маноэль · книга
2. «

   Следом за безработицей в город вошли нужда, отчаяние и пороки. Цехи пустели — народ повалил в кабаки; едва только еще одна труба переставала дымить на заводе, в селе по соседству открывался новый кабак.

   Следом за безработицей в город вошли нужда, отчаяние и пороки. Цехи пустели — народ повалил в кабаки; едва только еще одна труба переставала дымить на заводе, в селе по соседству открывался новый кабак.

   — Пятьсот миллионов бегумы · книга
3. «

   Никогда не стоит пренебрегать никакой угрозой.

   Никогда не стоит пренебрегать никакой угрозой.

   — Франсуа Саразен · книга
4. «

   ...в будущем надо видеть настоящее, ведь будущее и есть более отдаленное настоящее.

   ...в будущем надо видеть настоящее, ведь будущее и есть более отдаленное настоящее.

   — Пять недель на воздушном шаре · книга
5. «

   — Ты что, так любишь свиней? — Я люблю свиные ножки. Будь у свиней ног не четыре, а восемь, я бы ещё больше их любил.

   — Ты что, так любишь свиней? — Я люблю свиные ножки. Будь у свиней ног не четыре, а восемь, я бы ещё больше их любил.

   — Пенкроф · книга
6. «

   С тех пор как существует мир, все великое и полезное, что происходит в нем, возникло по инициативе Германии. Ничего серьезного и решающего без Германии произойти не может.

   С тех пор как существует мир, все великое и полезное, что происходит в нем, возникло по инициативе Германии. Ничего серьезного и решающего без Германии произойти не может.

   — Шульце · книга
7. «

   Особенно удручена была Жанна Бакстон, упрекавшая себя за то, что вовлекла своих товарищей в это плачевное путешествие. Она обвиняла себя за их несчастья и просила прощенья. Флоранс почувствовал необходимость бороться со всеобщим унынием. — Какие бесполезные слова! — вскричал он нарочито грубым тоном, обращаясь к Жанне Бакстон. — Мы еще, кажется, не умерли. Охота не была хороша эти дни… Что ж! Завтра она будет лучше, вот и все.

   Особенно удручена была Жанна Бакстон, упрекавшая себя за то, что вовлекла своих товарищей в это плачевное путешествие. Она обвиняла себя за их несчастья и просила прощенья. Флоранс почувствовал необходимость бороться со всеобщим унынием. — Какие бесполезные слова! — вскричал он нарочито грубым тоном, обращаясь к Жанне Бакстон. — Мы еще, кажется, не умерли. Охота не была хороша эти дни… Что ж! Завтра она будет лучше, вот и все.

   — Необыкновенные приключения экспедиции Барсака · книга
8. «

   Человек создан не для одиночества, а для жизни общественной. А одиночество не может ничего дать, кроме отчаяния. Это вопрос времени. Возможно, конечно, что сначала заботы о пропитании, о материальных потребностях, о нуждах настоящего отвлекут человека от мысли о будущем. Но потом, когда он почувствует себя одиноким, далеким от ближних, без надежды вновь увидеть родину и тех, кого любит, какие тяжелые мысли придут ему в голову и как он должен будет страдать! Его островок — это весь мир для него. Все человечество заключено в нем одном, и когда придет смерть, страшная смерть в одиночестве, он почувствует себя, как последний житель земли в день Страшного суда.

   Человек создан не для одиночества, а для жизни общественной. А одиночество не может ничего дать, кроме отчаяния. Это вопрос времени. Возможно, конечно, что сначала заботы о пропитании, о материальных потребностях, о нуждах настоящего отвлекут человека от мысли о будущем. Но потом, когда он почувствует себя одиноким, далеким от ближних, без надежды вновь увидеть родину и тех, кого любит, какие тяжелые мысли придут ему в голову и как он должен будет страдать! Его островок — это весь мир для него. Все человечество заключено в нем одном, и когда придет смерть, страшная смерть в одиночестве, он почувствует себя, как последний житель земли в день Страшного суда.

   — леди Элен · книга
9. «

   Этого серьезного, флегматичного и молчаливого человека звали Ганс Бьелке; он явился по рекомендации г-на Фридриксона. То был наш будущий проводник. Своими манерами он резко отличался от дядюшки, что не помешало им легко столковаться и быстро сойтись в цене: один был готов взять то, что ему предложат, другой — дать столько, сколько у него потребуют. Никогда сделка не совершалась проще и легче.

   Этого серьезного, флегматичного и молчаливого человека звали Ганс Бьелке; он явился по рекомендации г-на Фридриксона. То был наш будущий проводник. Своими манерами он резко отличался от дядюшки, что не помешало им легко столковаться и быстро сойтись в цене: один был готов взять то, что ему предложат, другой — дать столько, сколько у него потребуют. Никогда сделка не совершалась проще и легче.

   — Путешествие к центру Земли · книга
10. «

    — Впрочем, мы увидим: я вырву тайну этого документа и не буду ни есть, ни спать, пока не разгадаю её. «Ну-ну!» — подумал я. — Ни я, Аксель, и не ты! — продолжал он. «Чёрт возьми! — сказал я про себя, — как хорошо, что я пообедал за двоих!»

    — Впрочем, мы увидим: я вырву тайну этого документа и не буду ни есть, ни спать, пока не разгадаю её. «Ну-ну!» — подумал я. — Ни я, Аксель, и не ты! — продолжал он. «Чёрт возьми! — сказал я про себя, — как хорошо, что я пообедал за двоих!»

    — Лиденброк · книга
11. «

    Впрочем, грубым натурам не свойственно много размышлять. Невежество и корысть плохо сочетаются с богатым воображением. Невежды живут настоящим, мало заботясь о будущем. Безмятежность их существования может нарушить только неожиданное потрясение.

    Впрочем, грубым натурам не свойственно много размышлять. Невежество и корысть плохо сочетаются с богатым воображением. Невежды живут настоящим, мало заботясь о будущем. Безмятежность их существования может нарушить только неожиданное потрясение.

    — Ледяной сфинкс · книга
12. «

    Лучше тигр на равнине, чем змея в высокой траве.

    Лучше тигр на равнине, чем змея в высокой траве.

    — майор Мак-Наббс · книга
13. «

    Это невидимое покровительство одновременно и трогало, и раздражало инженера. Сознание собственной слабости перед лицом могущества этой таинственной силы было оскорбительно для этого гордого человека, тем более, что в великодушии их покровителя, отнимавшего у них какую бы то ни было возможность выразить свою благодарность, было нечто презрительное. Этот оттенок пренебрежения даже умалял в глазах инженера ценность самих благодеяний.

    Это невидимое покровительство одновременно и трогало, и раздражало инженера. Сознание собственной слабости перед лицом могущества этой таинственной силы было оскорбительно для этого гордого человека, тем более, что в великодушии их покровителя, отнимавшего у них какую бы то ни было возможность выразить свою благодарность, было нечто презрительное. Этот оттенок пренебрежения даже умалял в глазах инженера ценность самих благодеяний.

    — Таинственный остров · книга
14. «

    — Я не допускаю, чтобы человек, наделенный волей, предался отчаянию, пока бьётся его сердце, пока он способен двигаться.

    — Я не допускаю, чтобы человек, наделенный волей, предался отчаянию, пока бьётся его сердце, пока он способен двигаться.

    — Профессор Линдербок · книга
15. «

    Налево от нас виднелось огромное здание, похожее на госпиталь. — Больница для умалишенных, — сказал один из наших спутников. «Отлично, — подумал я, — вот здесь нам и следовало кончить наши дни! И как ни велика больница, она все же слишком мала, чтобы вместить всю степень безумия профессора Лиденброка!»

    Налево от нас виднелось огромное здание, похожее на госпиталь. — Больница для умалишенных, — сказал один из наших спутников. «Отлично, — подумал я, — вот здесь нам и следовало кончить наши дни! И как ни велика больница, она все же слишком мала, чтобы вместить всю степень безумия профессора Лиденброка!»

    — Путешествие к центру Земли · книга
16. «

    Американец, в кармане которого не оказалось бы складного ножа, потерял бы право называться американцем!

    Американец, в кармане которого не оказалось бы складного ножа, потерял бы право называться американцем!

    — Робур-Завоеватель · книга
17. «

    Казалось, он в высшей степени обладал тем, что физиономисты называют «спокойствием в движении» — свойством, присущим людям, которые больше делают, чем говорят.

    Казалось, он в высшей степени обладал тем, что физиономисты называют «спокойствием в движении» — свойством, присущим людям, которые больше делают, чем говорят.

    — Вокруг света за восемьдесят дней · книга
18. «

    Бывают случаи, когда долг — это благополучие.

    Бывают случаи, когда долг — это благополучие.

    — Необыкновенные приключения экспедиции Барсака · книга
19. «

    Ради наживы человек пойдёт куда угодно: нажива — гораздо более сильный и действенный стимул, чем научный интерес.

    Ради наживы человек пойдёт куда угодно: нажива — гораздо более сильный и действенный стимул, чем научный интерес.

    — Джаспер Гобсон · книга
20. «

    Добро, зло, право — все это вещи относительные и весьма условные. В мире нет ничего абсолютного, за исключением великих законов природы. Один из них — борьба за существование — столь же непреложный, как закон всемирного тяготения. Пытаться уклониться от него бессмысленно. Надо жить и действовать так, как он диктует.

    Добро, зло, право — все это вещи относительные и весьма условные. В мире нет ничего абсолютного, за исключением великих законов природы. Один из них — борьба за существование — столь же непреложный, как закон всемирного тяготения. Пытаться уклониться от него бессмысленно. Надо жить и действовать так, как он диктует.

    — Шульце · книга