19 коротких цитат из фильма «Адвокат Дьявола (The Devil's Advocate)»

Ниже 19 цитат из фильма «Адвокат Дьявола (The Devil's Advocate)»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Как твой адвокат, советую держаться от меня подальше.

   Как твой адвокат, советую держаться от меня подальше.

   — Кевин Ломакс · фильм
2. «

   — Сверху все выглядит иначе, не так ли? — Да, это точно.

   — Сверху все выглядит иначе, не так ли? — Да, это точно.

   — Джон Милтон · фильм
3. «

   Определенно, тщеславие – мой самый любимый из грехов. Он так фундаментален, самолюбие – это естественный наркотик.

   Определенно, тщеславие – мой самый любимый из грехов. Он так фундаментален, самолюбие – это естественный наркотик.

   — Джон Милтон · фильм
4. «

   Человеческий аппетит возрос до такой степени, что может расщеплять атомы с помощью своего вожделения. Их эго достигло размеров кафедрального собора. Смазывая даже убогие мечты зелеными, как доллары, и желтыми, как золото, фантазиями, можно добиться того, что каждое человеческое существо превратится в честолюбивого императора и будет обожествлять самого себя. Пока мы суетимся, совершая одну сделку за другой, кто позаботится о нашей планете? И это в то время, когда воздухом уже нельзя дышать, а воду нельзя пить, даже пчелиный мед приобретает металлический привкус радиоактивности. Все заняты тем, что торгуют контрактами на будущее, а ведь будущего уже нет! У нас целый миллиард Эдди Борзунов, несущихся трусцой в будущее, и каждый из них готов надругаться над бывшей планетой Господа, а потом отказаться нести ответственность. Когда они дотронутся до клавиши компьютера, чтобы подсчитать свои часы работы, оплачиваемые в долларах, придет прозрение, но будет поздно. Им придется заплатить по счетам, Эдди, отказаться от своих обязательств не выйдет! <...> Возможно, Бог слишком часто предавался азартным играм с будущим человечества. Он бросил всех нас на произвол судьбы.

   Человеческий аппетит возрос до такой степени, что может расщеплять атомы с помощью своего вожделения. Их эго достигло размеров кафедрального собора. Смазывая даже убогие мечты зелеными, как доллары, и желтыми, как золото, фантазиями, можно добиться того, что каждое человеческое существо превратится в честолюбивого императора и будет обожествлять самого себя. Пока мы суетимся, совершая одну сделку за другой, кто позаботится о нашей планете? И это в то время, когда воздухом уже нельзя дышать, а воду нельзя пить, даже пчелиный мед приобретает металлический привкус радиоактивности. Все заняты тем, что торгуют контрактами на будущее, а ведь будущего уже нет! У нас целый миллиард Эдди Борзунов, несущихся трусцой в будущее, и каждый из них готов надругаться над бывшей планетой Господа, а потом отказаться нести ответственность. Когда они дотронутся до клавиши компьютера, чтобы подсчитать свои часы работы, оплачиваемые в долларах, придет прозрение, но будет поздно. Им придется заплатить по счетам, Эдди, отказаться от своих обязательств не выйдет! <...> Возможно, Бог слишком часто предавался азартным играм с будущим человечества. Он бросил всех нас на произвол судьбы.

   — Джон Милтон · фильм
5. «

   Умей из всего извлечь пользу, а потом забыть.

   Умей из всего извлечь пользу, а потом забыть.

   — Джон Милтон · фильм
6. «

   Когда даёшь обещание, надо его выполнять!

   Когда даёшь обещание, надо его выполнять!

   — Мэри-Энн Ломакс · фильм
7. «

   Свобода в том, чтобы не пришлось о чем-то сожалеть.

   Свобода в том, чтобы не пришлось о чем-то сожалеть.

   — Джон Милтон · фильм
8. «

   — А как же любовь? — Ее слишком переоценили, биохимически это как съесть большое количество шоколада.

   — А как же любовь? — Ее слишком переоценили, биохимически это как съесть большое количество шоколада.

   — Кевин Ломакс · фильм
9. «

   Будь вместе с толпой. Обожаю толпу.

   Будь вместе с толпой. Обожаю толпу.

   — Джон Милтон · фильм
10. «

    Умей сгруппироваться, достичь успеха и не терять сон.

    Умей сгруппироваться, достичь успеха и не терять сон.

    — Джон Милтон · фильм
11. «

    Знаю всё, но не все могу.

    Знаю всё, но не все могу.

    — Джон Милтон · фильм
12. «

    — Кто же ты? — У меня так много имён... — Сатана? — Зови меня папой.

    — Кто же ты? — У меня так много имён... — Сатана? — Зови меня папой.

    — Кевин Ломакс · фильм
13. «

    — Скажи что-нибудь хорошее... — Что-нибудь хорошее.

    — Скажи что-нибудь хорошее... — Что-нибудь хорошее.

    — Кевин Ломакс · фильм
14. «

    Деньги неизбежно ведут к вершине.

    Деньги неизбежно ведут к вершине.

    — Лемон Хит · фильм
15. «

    Старт был неплох, но ни у кого не получалось выигрывать всю жизнь.

    Старт был неплох, но ни у кого не получалось выигрывать всю жизнь.

    — Ларри (репортер) · фильм
16. «

    Убивать добротой – это наш секрет.

    Убивать добротой – это наш секрет.

    — Джон Милтон · фильм
17. «

    250 фунтов своей корыстной алчности на колесиках.

    250 фунтов своей корыстной алчности на колесиках.

    — Джон Милтон · фильм
18. «

    Плечи женщины говорят о ее индивидуальности, а ее шея, если она живая, заключает в себе тайну призрачного города. У мужчин же шея — это только поединок между разумом и телом.

    Плечи женщины говорят о ее индивидуальности, а ее шея, если она живая, заключает в себе тайну призрачного города. У мужчин же шея — это только поединок между разумом и телом.

    — Джон Милтон · фильм
19. «

    — Чувство вины — это все равно что мешок тяжелых кирпичей, да сбрось-ка их с плеч их долой… А для кого ты таскаешь все эти кирпичи? Для Бога? В самом деле, для Бога? Так позволь открыть тебе маленький секрет про нашего Бога. Ему нравиться наблюдать, он большой проказник: он дает человеку инстинкт, дарит этот экстраординарный подарок, а потом, ради развлечения для своего ролика космических трюков, устанавливает противоположные правила игры. Это самый жестокий розыгрыш за все минувшие века: смотри — но не смей трогать, трогай — но не пробуй на вкус, пробуй — но не смей глотать… И пока ты прыгаешь с одной ноги на другую, что делает он? — хохочет, так что его мерзкая задница вот-вот лопнет от натуги, и он — закомплексованный ханжа и садист, он просто рэкетир, и поклоняться такому Богу — никогда. — Лучше царствовать в Аду, чем служить на небесах? — А почему нет? Здесь, на земле, я погружен в ее заботы с сотворения Мира, я приветствовал каждую новинку, которую мечтал заполучить человек, я помогал ему во всем и никогда не осуждал. Более того, я никогда не отвергал его, несмотря на все его недостатки; я фанатично влюблен в человека; я гуманист, быть может, последний на Земле. Кто станет отрицать, если только он не выжил из ума, что двадцатый век был исключительно моим веком! Ведь этот век, Кевин, от альфы до омеги, мой; я достиг апогея силы; теперь мой звездный час, наш звездный час…

    — Чувство вины — это все равно что мешок тяжелых кирпичей, да сбрось-ка их с плеч их долой… А для кого ты таскаешь все эти кирпичи? Для Бога? В самом деле, для Бога? Так позволь открыть тебе маленький секрет про нашего Бога. Ему нравиться наблюдать, он большой проказник: он дает человеку инстинкт, дарит этот экстраординарный подарок, а потом, ради развлечения для своего ролика космических трюков, устанавливает противоположные правила игры. Это самый жестокий розыгрыш за все минувшие века: смотри — но не смей трогать, трогай — но не пробуй на вкус, пробуй — но не смей глотать… И пока ты прыгаешь с одной ноги на другую, что делает он? — хохочет, так что его мерзкая задница вот-вот лопнет от натуги, и он — закомплексованный ханжа и садист, он просто рэкетир, и поклоняться такому Богу — никогда. — Лучше царствовать в Аду, чем служить на небесах? — А почему нет? Здесь, на земле, я погружен в ее заботы с сотворения Мира, я приветствовал каждую новинку, которую мечтал заполучить человек, я помогал ему во всем и никогда не осуждал. Более того, я никогда не отвергал его, несмотря на все его недостатки; я фанатично влюблен в человека; я гуманист, быть может, последний на Земле. Кто станет отрицать, если только он не выжил из ума, что двадцатый век был исключительно моим веком! Ведь этот век, Кевин, от альфы до омеги, мой; я достиг апогея силы; теперь мой звездный час, наш звездный час…

    — Кевин Ломакс · фильм