23 цитаты из фильма «Собачье сердце» — от иронии до философии

23 цитаты из фильма «Собачье сердце» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

   Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

   — Шариков · фильм
2. «

   А-а, уж конечно, как же, какие уж мы вам товарищи! Где уж. Мы понимаем-с! Мы в университетах не обучались. В квартирах по пятнадцать комнат с ванными не жили. Только теперь пора бы это оставить. В настоящее время каждый имеет своё право...

   А-а, уж конечно, как же, какие уж мы вам товарищи! Где уж. Мы понимаем-с! Мы в университетах не обучались. В квартирах по пятнадцать комнат с ванными не жили. Только теперь пора бы это оставить. В настоящее время каждый имеет своё право...

   — Шариков · фильм
3. «

   Я не господин. Господа все в Париже.

   Я не господин. Господа все в Париже.

   — Шариков · фильм
4. «

   — И где же я должен принимать пищу? — В спальне! — Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а в ванной режет кроликов. Может быть. Но я — не Айседора Дункан. Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной! Передайте это общему собранию.

   — И где же я должен принимать пищу? — В спальне! — Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а в ванной режет кроликов. Может быть. Но я — не Айседора Дункан. Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной! Передайте это общему собранию.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
5. «

   — Скажите, это вас вселили в квартиру Фёдор Палыча Саблина? — Нас! — Боже, пропал дом... Что будет с паровым отоплением?..

   — Скажите, это вас вселили в квартиру Фёдор Палыча Саблина? — Нас! — Боже, пропал дом... Что будет с паровым отоплением?..

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
6. «

   Филип Филиппович: — Так что же вы читаете? Робинзона Крузо? Шариков: — Эту как её..? Переписку Энгельса с этим... как его дьявола... с Каутским. Филип Филиппович: — Позвольте узнать, что вы можете сообщить по поводу прочитанного? Шариков: — Да не согласен я. Филип Филиппович: — Что... с Энгельсом или с Каутским? Шариков: — С обоими... Филип Филиппович: — Это замечательно, клянусь Богом. Да... И что вы можете со своей стороны предложить? Шариков: — Да что тут предлагать? А то пишут-пишут... конгресс... немцы какие-то... Голова пухнет. Взять всё да и поделить! Филип Филиппович: — Так я и думал. Именно это я и полагал. Борменталь: — А вы и способ знаете? Шариков: — Да какой тут способ. Дело нехитрое. А то что ж — один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой по помойкам шляется, питание ищет. Филип Филиппович: — Насчёт семи комнат — это вы, конечно, на меня намекаете? Ну что ж, хорошо, я не против дележа. Доктор, скольким мы вчера отказали? Борменталь: — Тридцати девяти человекам. Филип Филиппович: — Так. 390 рублей. С вас, Шариков, 130. Потрудитесь внести. Шариков: — Хорошенькое дело! Это за что такое? Филип Филиппович: — За кран и за кота! За безобразие, которое вы учинили и благодаря которому сорвали приём! Человек, как первобытный, бегает по всему дому и срывает краны! Кто убил кошку мадам Полосухер, кто? Борменталь: — Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице. Шариков: — Да она меня по морде хлопнула! У меня не казённая морда! Борменталь: — Потому что вы её за грудь ущипнули! Вы стоите... Филип Филиппович: — Вы стоите на самой низкой ступени развития. Вы — ещё только формирующееся слабое в умственном отношении существо. Все ваши поступки звериные. И вы, в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе давать советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить!... А сами в то же время наглотались зубного порошку. Борменталь: — Третьего дня.

   Филип Филиппович: — Так что же вы читаете? Робинзона Крузо? Шариков: — Эту как её..? Переписку Энгельса с этим... как его дьявола... с Каутским. Филип Филиппович: — Позвольте узнать, что вы можете сообщить по поводу прочитанного? Шариков: — Да не согласен я. Филип Филиппович: — Что... с Энгельсом или с Каутским? Шариков: — С обоими... Филип Филиппович: — Это замечательно, клянусь Богом. Да... И что вы можете со своей стороны предложить? Шариков: — Да что тут предлагать? А то пишут-пишут... конгресс... немцы какие-то... Голова пухнет. Взять всё да и поделить! Филип Филиппович: — Так я и думал. Именно это я и полагал. Борменталь: — А вы и способ знаете? Шариков: — Да какой тут способ. Дело нехитрое. А то что ж — один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой по помойкам шляется, питание ищет. Филип Филиппович: — Насчёт семи комнат — это вы, конечно, на меня намекаете? Ну что ж, хорошо, я не против дележа. Доктор, скольким мы вчера отказали? Борменталь: — Тридцати девяти человекам. Филип Филиппович: — Так. 390 рублей. С вас, Шариков, 130. Потрудитесь внести. Шариков: — Хорошенькое дело! Это за что такое? Филип Филиппович: — За кран и за кота! За безобразие, которое вы учинили и благодаря которому сорвали приём! Человек, как первобытный, бегает по всему дому и срывает краны! Кто убил кошку мадам Полосухер, кто? Борменталь: — Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице. Шариков: — Да она меня по морде хлопнула! У меня не казённая морда! Борменталь: — Потому что вы её за грудь ущипнули! Вы стоите... Филип Филиппович: — Вы стоите на самой низкой ступени развития. Вы — ещё только формирующееся слабое в умственном отношении существо. Все ваши поступки звериные. И вы, в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе давать советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить!... А сами в то же время наглотались зубного порошку. Борменталь: — Третьего дня.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
7. «

   Вы напрасно, господа, ходите без калош. Во-первых, вы простудитесь, а во-вторых, вы наследите мне на коврах. А все ковры у меня персидские.

   Вы напрасно, господа, ходите без калош. Во-первых, вы простудитесь, а во-вторых, вы наследите мне на коврах. А все ковры у меня персидские.

   — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
8. «

   В очередь, сукины дети, в очередь!

   В очередь, сукины дети, в очередь!

   — Шариков · фильм
9. «

   — «Атавизм»? А-а-а! — Неприличными словами не выражаться!

   — «Атавизм»? А-а-а! — Неприличными словами не выражаться!

   — Следователь · фильм
10. «

    Успевает всюду тот, кто никуда не торопится!

    Успевает всюду тот, кто никуда не торопится!

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
11. «

    Суровые годы уходят Борьбы за свободу страны, За ними другие приходят - Они будут тоже трудны.

    Суровые годы уходят Борьбы за свободу страны, За ними другие приходят - Они будут тоже трудны.

    — Хор · фильм
12. «

    Похабная квартирка...

    Похабная квартирка...

    — пёс Шарик · фильм
13. «

    — А вдруг война с империалистическими хищниками? — Я воевать не пойду никуда! — Вы, гражданин Шариков, говорите в высшей степени несознательно. На воинский учёт надо взяться. — На учёт возьмусь, а воевать — шиш с маслом. Я тяжко раненый при операции.

    — А вдруг война с империалистическими хищниками? — Я воевать не пойду никуда! — Вы, гражданин Шариков, говорите в высшей степени несознательно. На воинский учёт надо взяться. — На учёт возьмусь, а воевать — шиш с маслом. Я тяжко раненый при операции.

    — Швондер · фильм
14. «

    — Если бы сейчас была дискуссия, я доказала бы Петру Александровичу... — Виноват, вы сию минуту хотите открыть дискуссию? — Я понимаю вашу иронию, профессор, мы сейчас уйдём...

    — Если бы сейчас была дискуссия, я доказала бы Петру Александровичу... — Виноват, вы сию минуту хотите открыть дискуссию? — Я понимаю вашу иронию, профессор, мы сейчас уйдём...

    — Вяземская · фильм
15. «

    Я красавец! Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом.

    Я красавец! Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом.

    — пёс Шарик · фильм
16. «

    Сейчас ко мне вошли четверо — среди них одна женщина, переодетая мужчиной, двое мужчин, вооруженных револьверами, — и терроризировали меня!

    Сейчас ко мне вошли четверо — среди них одна женщина, переодетая мужчиной, двое мужчин, вооруженных револьверами, — и терроризировали меня!

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
17. «

    Мне шестьдесят и я имею право вам советовать. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

    Мне шестьдесят и я имею право вам советовать. На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
18. «

    Где же это видано, чтобы человек проживал не прописанный в Москве?

    Где же это видано, чтобы человек проживал не прописанный в Москве?

    — Шариков · фильм
19. «

    Филип Филиппович: — Зинуш, что это значит? Зина: — Опять общее собрание сделали. Филип Филиппович: — Опять? Ну, теперь, стало быть, пошло, пропал дом. Всё будет, как по маслу. Вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы, потом лопнет паровое отопление и так далее. Борменталь: — Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филлипович. Они теперь резко изменились. Филип Филиппович: — Голубчик, я уж не говорю о паровом отоплении! Пусть: раз социальная революция — не надо топить. Но я спрашиваю: почему это, когда это началось, все стали ходить в грязных колошах и валенках по мраморной лестнице! И почему это нужно чтобы до сих пор ещё запирать калоши и приставлять к ним солдата, чтобы их кто-либо не стащил? Шарик: — Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать... Первоклассный деляга.

    Филип Филиппович: — Зинуш, что это значит? Зина: — Опять общее собрание сделали. Филип Филиппович: — Опять? Ну, теперь, стало быть, пошло, пропал дом. Всё будет, как по маслу. Вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы, потом лопнет паровое отопление и так далее. Борменталь: — Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филлипович. Они теперь резко изменились. Филип Филиппович: — Голубчик, я уж не говорю о паровом отоплении! Пусть: раз социальная революция — не надо топить. Но я спрашиваю: почему это, когда это началось, все стали ходить в грязных колошах и валенках по мраморной лестнице! И почему это нужно чтобы до сих пор ещё запирать калоши и приставлять к ним солдата, чтобы их кто-либо не стащил? Шарик: — Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать... Первоклассный деляга.

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · фильм
20. «

    Я без пропитания оставаться не могу. Где же я буду харчеваться?!

    Я без пропитания оставаться не могу. Где же я буду харчеваться?!

    — Шариков · фильм