«Агата Кристи. Убийство в доме викария»: 18 цитат

18 цитат из книги «Агата Кристи. Убийство в доме викария» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Что толку запирать конюшню, когда коня свели, верно?

   Что толку запирать конюшню, когда коня свели, верно?

   — Лоуренс Реддинг · книга
2. «

   Подчас смерть меняет чувства к человеку,

   Подчас смерть меняет чувства к человеку,
3. «

   Хотите видеть безудержную, первозданную ярость в чистом виде, пожалуйста, стоит только довести до белого каления убежденного гуманиста.

   Хотите видеть безудержную, первозданную ярость в чистом виде, пожалуйста, стоит только довести до белого каления убежденного гуманиста.
4. «

   Остальные мои кавалеры считали, что я просто чудо, и, разумеется, для каждого из них я была бы отличной женой. Но для тебя я – воплощение всего, что ты не любишь и не одобряешь, и все же ты не мог передо мной устоять. Мое тщеславие просто не выдержало этого. Знаешь, куда приятнее, когда тебя втайне обожают, сознавая, что это грех, чем когда тобой гордятся и выставляют напоказ. Я доставляю тебе кучу неудобств, я непрерывно тебя шокирую, и, несмотря ни на что, ты любишь меня до безумия.

   Остальные мои кавалеры считали, что я просто чудо, и, разумеется, для каждого из них я была бы отличной женой. Но для тебя я – воплощение всего, что ты не любишь и не одобряешь, и все же ты не мог передо мной устоять. Мое тщеславие просто не выдержало этого. Знаешь, куда приятнее, когда тебя втайне обожают, сознавая, что это грех, чем когда тобой гордятся и выставляют напоказ. Я доставляю тебе кучу неудобств, я непрерывно тебя шокирую, и, несмотря ни на что, ты любишь меня до безумия.

   — Гризельда Клемент · книга
5. «

   – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

   – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

   — Леонард Клемент · книга
6. «

   В шестнадцать лет мало задумываются о смерти.

   В шестнадцать лет мало задумываются о смерти.
7. «

   Могу себе представить, что в эту минуту Лоуренс был неотразим. Красивая голова откинута назад, в синих, как небо, глазах мольба. Роза растаяла и капитулировала.

   Могу себе представить, что в эту минуту Лоуренс был неотразим. Красивая голова откинута назад, в синих, как небо, глазах мольба. Роза растаяла и капитулировала.

   — Леонард Клемент · книга
8. «

   В Усадьбе ее не очень-то любят, скажу я вам. Чтобы сказать «пожалуйста» или «спасибо» – это нет, а вещи направо-налево раскидывать – это сколько угодно.

   В Усадьбе ее не очень-то любят, скажу я вам. Чтобы сказать «пожалуйста» или «спасибо» – это нет, а вещи направо-налево раскидывать – это сколько угодно.

   — Мэри · книга
9. «

   – Я считаю Сент-Мэри-Мид, – многозначительно отчеканил он, – лужей со стоячей водой. Он взглянул на всех вызывающе, ожидая возражений, но никто не возмутился; мне кажется, это его разочаровало. – Сравнение не очень удачное, милый Рэймонд, – живо отозвалась мисс Марпл. – Мне кажется, если посмотреть в микроскоп на каплю воды из стоячей лужи, жизнь там, наоборот, так и кипит. – Конечно, там кишит всякая мелочь, – сказал литератор. – Но ведь это тоже жизнь, в принципе мало отличающаяся от всякой другой, – сказала мисс Марпл. – Вы равняете себя с инфузорией из стоячей лужи, тетя Джейн? – Мой милый, это же основная мысль твоего последнего романа, я запомнила. Остроумные молодые люди обычно не любят, когда их собственные изречения обращают против них.

   – Я считаю Сент-Мэри-Мид, – многозначительно отчеканил он, – лужей со стоячей водой. Он взглянул на всех вызывающе, ожидая возражений, но никто не возмутился; мне кажется, это его разочаровало. – Сравнение не очень удачное, милый Рэймонд, – живо отозвалась мисс Марпл. – Мне кажется, если посмотреть в микроскоп на каплю воды из стоячей лужи, жизнь там, наоборот, так и кипит. – Конечно, там кишит всякая мелочь, – сказал литератор. – Но ведь это тоже жизнь, в принципе мало отличающаяся от всякой другой, – сказала мисс Марпл. – Вы равняете себя с инфузорией из стоячей лужи, тетя Джейн? – Мой милый, это же основная мысль твоего последнего романа, я запомнила. Остроумные молодые люди обычно не любят, когда их собственные изречения обращают против них.

   — мисс Джейн Марпл · книга
10. «

    Наконец дело было улажено – после долгого обсуждения особо щекотливых моментов. Было назначено подпольное свидание в саду, где кусты погуще.

    Наконец дело было улажено – после долгого обсуждения особо щекотливых моментов. Было назначено подпольное свидание в саду, где кусты погуще.
11. «

    Очень трудно уследить, когда мисс Хартнелл переходит от изложения фактов к поношению ближних.

    Очень трудно уследить, когда мисс Хартнелл переходит от изложения фактов к поношению ближних.

    — Леонард Клемент · книга
12. «

    В тот вечер по воле обстоятельств пришлось проповедовать ex tempore, и, когда я взглянул на море поднятых ко мне лиц, мой мозг захлестнуло безумие. Во мне ничего не осталось от служителя Божьего. Я превратился в актера. Передо мной была публика, и я жаждал власти над чувствами публики, более того – я чувствовал, что эта власть в моих руках. Мне не пристало гордиться тем, что я сделал в тот вечер. Я всегда был серьезным противником эмоций, всяких сектантских радений. Но в этот вечер я сыграл роль неистового, красноречивого проповедника.

    В тот вечер по воле обстоятельств пришлось проповедовать ex tempore, и, когда я взглянул на море поднятых ко мне лиц, мой мозг захлестнуло безумие. Во мне ничего не осталось от служителя Божьего. Я превратился в актера. Передо мной была публика, и я жаждал власти над чувствами публики, более того – я чувствовал, что эта власть в моих руках. Мне не пристало гордиться тем, что я сделал в тот вечер. Я всегда был серьезным противником эмоций, всяких сектантских радений. Но в этот вечер я сыграл роль неистового, красноречивого проповедника.

    — Леонард Клемент · книга
13. «

    Ведь ничего плохого в этом не было. Не было ничего. Мы хотели быть друзьями. Но не любить друг друга мы не могли.

    Ведь ничего плохого в этом не было. Не было ничего. Мы хотели быть друзьями. Но не любить друг друга мы не могли.

    — Анна Протеро · книга
14. «

    — Только, милая, постарайся следить за тем, что ты говоришь, не давай воли своему язычку. У этих дам нет ни малейшего чувства юмора, помни об этом, они все принимают всерьез. — Я знаю, чего им не хватает, – сказала Гризельда. – Надо бы им самим обзавестись какими-нибудь грешками, тогда у них не останется времени вынюхивать повсюду чужие.

    — Только, милая, постарайся следить за тем, что ты говоришь, не давай воли своему язычку. У этих дам нет ни малейшего чувства юмора, помни об этом, они все принимают всерьез. — Я знаю, чего им не хватает, – сказала Гризельда. – Надо бы им самим обзавестись какими-нибудь грешками, тогда у них не останется времени вынюхивать повсюду чужие.

    — Гризельда Клемент · книга
15. «

    Церковь была полна народу. Вряд ли такое необычное стечение верующих можно было объяснить желанием послушать проповедь Хоуза. Хоуз – нудный догматик. А если они успели проведать, что я буду говорить вместо Хоуза, это тоже не могло их привлечь. Мои ученые проповеди не менее нудны. Боюсь, что приписать эту многолюдность религиозному рвению тоже нельзя. Я решил, что все пришли поглядеть, кто еще будет в церкви, и, возможно, немного посплетничать после службы.

    Церковь была полна народу. Вряд ли такое необычное стечение верующих можно было объяснить желанием послушать проповедь Хоуза. Хоуз – нудный догматик. А если они успели проведать, что я буду говорить вместо Хоуза, это тоже не могло их привлечь. Мои ученые проповеди не менее нудны. Боюсь, что приписать эту многолюдность религиозному рвению тоже нельзя. Я решил, что все пришли поглядеть, кто еще будет в церкви, и, возможно, немного посплетничать после службы.

    — Леонард Клемент · книга
16. «

    Что касается меня, то мне Мэри никак не могла угодить. Признаюсь, я вижу в мечтах комнату, которую аккуратно прибирают каждое утро – стирают всюду пыль, ставят вещи на место... У Мэри свой метод – смахнуть пыль на самых видных местах, например на столе, – и мне он кажется крайне несовершенным.

    Что касается меня, то мне Мэри никак не могла угодить. Признаюсь, я вижу в мечтах комнату, которую аккуратно прибирают каждое утро – стирают всюду пыль, ставят вещи на место... У Мэри свой метод – смахнуть пыль на самых видных местах, например на столе, – и мне он кажется крайне несовершенным.

    — Леонард Клемент · книга
17. «

    Меня можно звать, но не гнать.

    Меня можно звать, но не гнать.

    — Глэдис Крэм · книга
18. «

    Для меня остается тайной, как у нас тут люди успевают поесть. Должно быть, едят стоя, только бы не пропустить что-нибудь.

    Для меня остается тайной, как у нас тут люди успевают поесть. Должно быть, едят стоя, только бы не пропустить что-нибудь.

    — Леонард Клемент · книга