Подборка из книги: 26 цитат — «Агата Кристи. Убийство в доме викария»

26 цитат из книги «Агата Кристи. Убийство в доме викария» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Могу себе представить, что в эту минуту Лоуренс был неотразим. Красивая голова откинута назад, в синих, как небо, глазах мольба. Роза растаяла и капитулировала.

   Могу себе представить, что в эту минуту Лоуренс был неотразим. Красивая голова откинута назад, в синих, как небо, глазах мольба. Роза растаяла и капитулировала.

   — Леонард Клемент · книга
2. «

   – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

   – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

   — Леонард Клемент · книга
3. «

   – Вы сказали «между шестью и семью», инспектор. Несколько раньше я выходила прогуляться. Когда я вернулась, еще не было пяти. – Значит, если некая дама – к примеру, мисс Хартнелл – определенно заявляет, что зашла сюда около шести, позвонила, но, так никого и не дождавшись, вынуждена была уйти, вы скажете, что она ошибается, э? – О нет. – Миссис Лестрэндж покачала головой. – Однако... – Если горничная дома, она может сказать, что вас нет. А когда остаешься одна и тебе не хочется принимать визитеров – что ж, остается только терпеть, пока они трезвонят в дверь.

   – Вы сказали «между шестью и семью», инспектор. Несколько раньше я выходила прогуляться. Когда я вернулась, еще не было пяти. – Значит, если некая дама – к примеру, мисс Хартнелл – определенно заявляет, что зашла сюда около шести, позвонила, но, так никого и не дождавшись, вынуждена была уйти, вы скажете, что она ошибается, э? – О нет. – Миссис Лестрэндж покачала головой. – Однако... – Если горничная дома, она может сказать, что вас нет. А когда остаешься одна и тебе не хочется принимать визитеров – что ж, остается только терпеть, пока они трезвонят в дверь.

   — миссис Лестрендж · книга
4. «

   Я уже хотел упрекнуть жену за нехристианские чувства, но тут Мэри внесла полусырой рисовый пудинг. Я попробовал слабо протестовать, но Гризельда заявила, что японцы всегда едят недоваренный рис и от этого у них так хорошо варят мозги.

   Я уже хотел упрекнуть жену за нехристианские чувства, но тут Мэри внесла полусырой рисовый пудинг. Я попробовал слабо протестовать, но Гризельда заявила, что японцы всегда едят недоваренный рис и от этого у них так хорошо варят мозги.

   — Леонард Клемент · книга
5. «

   — Может быть, она все же что-то слышала. Она у вас, часом, не туга на ухо, с ней все в порядке? – Я бы сказал, что слух у нее на редкость острый. Я сужу по тому количеству сплетен, которые она распускает, уверяя, что «услышала по чистой случайности».

   — Может быть, она все же что-то слышала. Она у вас, часом, не туга на ухо, с ней все в порядке? – Я бы сказал, что слух у нее на редкость острый. Я сужу по тому количеству сплетен, которые она распускает, уверяя, что «услышала по чистой случайности».

   — Леонард Клемент · книга
6. «

   Я знаю, что его считают прекрасным прозаиком, а стихи принесли ему широкую известность. У него в стихах нет ни одной заглавной буквы; как я понимаю, это основной признак авангардизма. Все его романы о пренеприятных людях, влачащих неимоверно жалкое существование.

   Я знаю, что его считают прекрасным прозаиком, а стихи принесли ему широкую известность. У него в стихах нет ни одной заглавной буквы; как я понимаю, это основной признак авангардизма. Все его романы о пренеприятных людях, влачащих неимоверно жалкое существование.

   — Леонард Клемент · книга
7. «

   Признаться, когда узнаешь человека получше, непременно углядишь в нем какую-то странность. Нормальные люди иногда такое выкинут, что и не придумаешь, а ненормальные часто ведут себя очень разумно.

   Признаться, когда узнаешь человека получше, непременно углядишь в нем какую-то странность. Нормальные люди иногда такое выкинут, что и не придумаешь, а ненормальные часто ведут себя очень разумно.

   — мисс Джейн Марпл · книга
8. «

   Конечно, он из кожи вон лезет, но усердие никогда не заменит ума.

   Конечно, он из кожи вон лезет, но усердие никогда не заменит ума.

   — Лоуренс Реддинг · книга
9. «

   В шестнадцать лет мало задумываются о смерти.

   В шестнадцать лет мало задумываются о смерти.
10. «

    Подчас смерть меняет чувства к человеку,

    Подчас смерть меняет чувства к человеку,
11. «

    Очень трудно уследить, когда мисс Хартнелл переходит от изложения фактов к поношению ближних.

    Очень трудно уследить, когда мисс Хартнелл переходит от изложения фактов к поношению ближних.

    — Леонард Клемент · книга
12. «

    Человеку, который всегда и повсюду, словно нарочно, восстанавливает людей против себя, не приходится ждать от них хорошего отношения.

    Человеку, который всегда и повсюду, словно нарочно, восстанавливает людей против себя, не приходится ждать от них хорошего отношения.

    — Леонард Клемент · книга
13. «

    – Нет уж, коли дело доходит до убийства, всегда ужасно стараешься вспомнить каждую мелочь. – Откуда тебе знать, дорогая моя, – мягко заметил я. – Ты никогда никого не убивала.

    – Нет уж, коли дело доходит до убийства, всегда ужасно стараешься вспомнить каждую мелочь. – Откуда тебе знать, дорогая моя, – мягко заметил я. – Ты никогда никого не убивала.

    — Гризельда Клемент · книга
14. «

    Интуиция – это как привычка читать слова, не складывая их по буковкам. Дитя этого не умеет – у него слишком мало опыта. Но взрослый человек узнает слово с первого взгляда, потому что видел его сотни раз.

    Интуиция – это как привычка читать слова, не складывая их по буковкам. Дитя этого не умеет – у него слишком мало опыта. Но взрослый человек узнает слово с первого взгляда, потому что видел его сотни раз.

    — мисс Джейн Марпл · книга
15. «

    Жену мою зовут Гризельда – имя для жены священнослужителя в высшей степени подходящее. Но на этом все подобающие ее положению качества и исчерпываются. Кротости в ней нет ни капли.

    Жену мою зовут Гризельда – имя для жены священнослужителя в высшей степени подходящее. Но на этом все подобающие ее положению качества и исчерпываются. Кротости в ней нет ни капли.

    — Леонард Клемент · книга
16. «

    У Лоуренса у самого сексапильности – хоть отбавляй. Таким мужчинам обычно нравятся – как бы это сказать – квакерши, понимаете? Замкнутые скромницы. Таких женщин все почему-то считают холодными.

    У Лоуренса у самого сексапильности – хоть отбавляй. Таким мужчинам обычно нравятся – как бы это сказать – квакерши, понимаете? Замкнутые скромницы. Таких женщин все почему-то считают холодными.

    — Гризельда Клемент · книга
17. «

    – Голос был мужской или женский? – Голос дегенерата, – авторитетно заявила миссис Прайс Ридли.

    – Голос был мужской или женский? – Голос дегенерата, – авторитетно заявила миссис Прайс Ридли.
18. «

    Ненависть — поразительный мотив.

    Ненависть — поразительный мотив.

    — мисс Джейн Марпл · книга
19. «

    В моем возрасте люди понимают, что самые худшие ожидания обычно оправдываются.

    В моем возрасте люди понимают, что самые худшие ожидания обычно оправдываются.
20. «

    Я был вынужден признаться, что ни малейшего представления об археологии не имею. Да, доктор Стоун был не из тех, кого может охладить признание в невежестве. Можно было подумать, что я признался в том, что моя единственная отрада – копаться в земле. Он нырнул в свою стихию, взлетая на волнах собственного красноречия. Продольные разрезы, круговые раскопки, каменный век, бронзовый век, гробницы и кромлехи – все это лилось из его уст бурным потоком. Мне оставалось только кивать головой, сохраняя умный вид – последнее, боюсь, мне плохо удавалось. Доктор Стоун несся на всех парусах. <...> Мне не случалось встречать человека, который впадал бы в такое неистовство без всякой видимой причины. Он перебрал все доводы за и против своей излюбленной теории – кстати сказать, я так и не понял, в чем она заключается!

    Я был вынужден признаться, что ни малейшего представления об археологии не имею. Да, доктор Стоун был не из тех, кого может охладить признание в невежестве. Можно было подумать, что я признался в том, что моя единственная отрада – копаться в земле. Он нырнул в свою стихию, взлетая на волнах собственного красноречия. Продольные разрезы, круговые раскопки, каменный век, бронзовый век, гробницы и кромлехи – все это лилось из его уст бурным потоком. Мне оставалось только кивать головой, сохраняя умный вид – последнее, боюсь, мне плохо удавалось. Доктор Стоун несся на всех парусах. <...> Мне не случалось встречать человека, который впадал бы в такое неистовство без всякой видимой причины. Он перебрал все доводы за и против своей излюбленной теории – кстати сказать, я так и не понял, в чем она заключается!

    — Леонард Клемент · книга