20 цитат из книги «Аль Квотион. Словоточие» — топ по популярности

Ниже 20 цитат из книги «Аль Квотион. Словоточие»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Так значит море — это долгое пространство, в котором смысла, видно, больше, чем во мне.

   Так значит море — это долгое пространство, в котором смысла, видно, больше, чем во мне.
2. «

   Я продолжаюсь горчичным закатом, красиво и холодно, я — февраль.

   Я продолжаюсь горчичным закатом, красиво и холодно, я — февраль.
3. «

   В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...

   В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...
4. «

   Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.

   Любить или вернуться в одиночество, и молча видеть, как тоскует век: как Богово немыслимое зодчество ломает неуместный человек.
5. «

   Не горечь страшна. Страшно в самую позднюю мудрость в конце своей жизни понять — тебя не было в ней.

   Не горечь страшна. Страшно в самую позднюю мудрость в конце своей жизни понять — тебя не было в ней.
6. «

   В голове моей ребенок. Он собрал в себя, чудак, человечность и жестокость, дар небес и дар времен.

   В голове моей ребенок. Он собрал в себя, чудак, человечность и жестокость, дар небес и дар времен.
7. «

   И только дети, полные души, идут туда, где для души нет места.

   И только дети, полные души, идут туда, где для души нет места.
8. «

   Ты видишь? Тоска нелечимая стоит у меня за спиной. Уедем в деревню, любимая, уедем дышать тишиной.

   Ты видишь? Тоска нелечимая стоит у меня за спиной. Уедем в деревню, любимая, уедем дышать тишиной.
9. «

   Мы умираем не от старости, не от любви, не от войны — от неба синего до крайности, кричащего у нас в груди.

   Мы умираем не от старости, не от любви, не от войны — от неба синего до крайности, кричащего у нас в груди.
10. «

    Соври про солнце в каждой луже, про светлый смех за каждой дверью. Соври, что завтра будет лучше. Сегодня я тебе поверю.

    Соври про солнце в каждой луже, про светлый смех за каждой дверью. Соври, что завтра будет лучше. Сегодня я тебе поверю.
11. «

    И вы ее надежды не оспорите, вы не поймете, что там позади — за этими ажурными предплечьями, исписанными строчками стихов, за этой горькой верой в человечество и в человечность поздних женихов.

    И вы ее надежды не оспорите, вы не поймете, что там позади — за этими ажурными предплечьями, исписанными строчками стихов, за этой горькой верой в человечество и в человечность поздних женихов.
12. «

    До свидания, ночь. Ты к утру уже так постарела, ты покрылась морщинами первых забот и зевак. Умираешь? Но это не смерть, а свобода от тела.

    До свидания, ночь. Ты к утру уже так постарела, ты покрылась морщинами первых забот и зевак. Умираешь? Но это не смерть, а свобода от тела.
13. «

    Ты самая красивая из песен, написанных на уличной стене.

    Ты самая красивая из песен, написанных на уличной стене.
14. «

    Я хотел бы стать чистым холстом до начала творенья, где ни Бога, ни черта, где нет ни тебя, ни меня. Но во мне слишком много осталось от ночи, от тени, из меня уже вырвался мир на нетвердых костях.

    Я хотел бы стать чистым холстом до начала творенья, где ни Бога, ни черта, где нет ни тебя, ни меня. Но во мне слишком много осталось от ночи, от тени, из меня уже вырвался мир на нетвердых костях.
15. «

    Он в небо выл. Оно не отвечало. Он замолчал. И небо стало черным. Он к небу шел, и небо шло к нему.

    Он в небо выл. Оно не отвечало. Он замолчал. И небо стало черным. Он к небу шел, и небо шло к нему.
16. «

    Замрет весна. Безмолвно, страшно, прозреньем смертности творцов. Я стану словом отзвучавшим, я стану плотностью холстов.

    Замрет весна. Безмолвно, страшно, прозреньем смертности творцов. Я стану словом отзвучавшим, я стану плотностью холстов.
17. «

    Словная, славная, млечная, тонкая, шепчет молитвы в прозрачную тьму. Любят таких не касаясь, не трогая, не задавая вопрос «почему». Только любить. Только верить признаниям. Плыть в этом шепоте гаснущих звезд. Сонно баюкать и греть пониманием. Только любить. И любить — лишь всерьез.

    Словная, славная, млечная, тонкая, шепчет молитвы в прозрачную тьму. Любят таких не касаясь, не трогая, не задавая вопрос «почему». Только любить. Только верить признаниям. Плыть в этом шепоте гаснущих звезд. Сонно баюкать и греть пониманием. Только любить. И любить — лишь всерьез.
18. «

    А кошка у ног неизвестной породы учила ее чувству гордой свободы, учила гулять по обшарпанной крыше, учила, что люди почти что как мыши. И если любить, то не жалких, не слабых, и если уж падать, то только на лапы.

    А кошка у ног неизвестной породы учила ее чувству гордой свободы, учила гулять по обшарпанной крыше, учила, что люди почти что как мыши. И если любить, то не жалких, не слабых, и если уж падать, то только на лапы.
19. «

    Он стоит и молча смотрит в небо, пока жизнь уходит от него.

    Он стоит и молча смотрит в небо, пока жизнь уходит от него.
20. «

    Пожалеешь людей и начнешь их любить по-иному: Молча. Глядя в сердца. Гладя слабую птицу души. Разбивая стихами и криком застывшую кому — одиночество женщин, усталость молчащих мужчин.

    Пожалеешь людей и начнешь их любить по-иному: Молча. Глядя в сердца. Гладя слабую птицу души. Разбивая стихами и криком застывшую кому — одиночество женщин, усталость молчащих мужчин.