57 цитат из книги «Альбер Камю. Посторонний» для вдохновения

57 цитат из книги «Альбер Камю. Посторонний» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В сущности, нет такой мысли, к которой человеку нельзя привыкнуть.

   В сущности, нет такой мысли, к которой человеку нельзя привыкнуть.

   — Мерсо · книга
2. «

   Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала. Шутки ради он притворился, будто ему нужна комната. Мать и сестра увидели, что у него много денег. Они молотком убили его, ограбили, а труп бросили в реку. Наутро явилась его жена и, ничего не подозревая, открыла, кто был приезжий. Мать повесилась. Сестра бросилась в колодец. Я перечитал эту историю, наверно, тысячу раз. С одной стороны, она была неправдоподобна. С другой — вполне естественна. По-моему, этот человек в какой-то мере заслужил свою участь. Никогда не надо притворяться.

   Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала. Шутки ради он притворился, будто ему нужна комната. Мать и сестра увидели, что у него много денег. Они молотком убили его, ограбили, а труп бросили в реку. Наутро явилась его жена и, ничего не подозревая, открыла, кто был приезжий. Мать повесилась. Сестра бросилась в колодец. Я перечитал эту историю, наверно, тысячу раз. С одной стороны, она была неправдоподобна. С другой — вполне естественна. По-моему, этот человек в какой-то мере заслужил свою участь. Никогда не надо притворяться.

   — Мерсо · книга
3. «

   Спросили, что он думает обо мне, и он ответил, что я был ЧЕЛОВЕКОМ.

   Спросили, что он думает обо мне, и он ответил, что я был ЧЕЛОВЕКОМ.

   — Мерсо · книга
4. «

   Так или иначе, тебя всегда в чем-нибудь упрекнут.

   Так или иначе, тебя всегда в чем-нибудь упрекнут.

   — Мерсо · книга
5. «

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   — Мерсо · книга
6. «

   Ласковое безразличие мира.

   Ласковое безразличие мира.

   — Мерсо · книга
7. «

   Я от природы так устроен, что физические мои потребности зачастую не соответствуют моим чувствам.

   Я от природы так устроен, что физические мои потребности зачастую не соответствуют моим чувствам.

   — Мерсо · книга
8. «

   Всякий разумный человек так или иначе когда-нибудь желал смерти тем, кого любит.

   Всякий разумный человек так или иначе когда-нибудь желал смерти тем, кого любит.

   — Мерсо · книга
9. «

   Все — все равно, все не имеет значения, и я прекрасно знаю почему.

   Все — все равно, все не имеет значения, и я прекрасно знаю почему.

   — Мерсо · книга
10. «

    Не люблю, чтобы меня заставали врасплох. Уж если что-то должно случиться, лучше я буду к этому готов.

    Не люблю, чтобы меня заставали врасплох. Уж если что-то должно случиться, лучше я буду к этому готов.

    — Мерсо · книга
11. «

    Ложь — это то, к чему все мы ежедневно прибегаем с целью облегчить себе жизнь.

    Ложь — это то, к чему все мы ежедневно прибегаем с целью облегчить себе жизнь.

    — Мерсо · книга
12. «

    Сегодня умерла мама. А может вчера — не знаю.

    Сегодня умерла мама. А может вчера — не знаю.

    — Мерсо · книга
13. «

    В сущности, я прекрасно понимал, что умереть в тридцать лет или в семьдесят — невелика разница, всё равно другие мужчины и женщины останутся жить после тебя, и так будет ещё тысячи лет. Ясно и понятно, чего проще. Теперь или через двадцать лет — всё равно я умру. Сейчас при этом рассуждении меня смущало одно: как подумаю, что можно бы прожить ещё двадцать лет, внутри всё так и вскинется.

    В сущности, я прекрасно понимал, что умереть в тридцать лет или в семьдесят — невелика разница, всё равно другие мужчины и женщины останутся жить после тебя, и так будет ещё тысячи лет. Ясно и понятно, чего проще. Теперь или через двадцать лет — всё равно я умру. Сейчас при этом рассуждении меня смущало одно: как подумаю, что можно бы прожить ещё двадцать лет, внутри всё так и вскинется.

    — Мерсо · книга
14. «

    Он спросил, было ли у меня тяжело на душе в день похорон матери. Я ответил, что уже немного отвык копаться в своей душе и мне трудно ответить на его вопрос.

    Он спросил, было ли у меня тяжело на душе в день похорон матери. Я ответил, что уже немного отвык копаться в своей душе и мне трудно ответить на его вопрос.

    — Мерсо · книга
15. «

    Он сказал мне, что это невозможно: все люди верят в бога, даже те, кто отвратил от него лицо свое. Он был твердо убежден в этом, и, если бы когда-либо в этом усомнился, жизнь его потеряла бы смысл.

    Он сказал мне, что это невозможно: все люди верят в бога, даже те, кто отвратил от него лицо свое. Он был твердо убежден в этом, и, если бы когда-либо в этом усомнился, жизнь его потеряла бы смысл.

    — Мерсо · книга
16. «

    Когда надзиратель ушел, я погляделся, как в зеркало, в жестяной котелок. Мне показалось, мое отражение остается хмурым, даже когда я стараюсь ему улыбаться. Я повертел котелок и так, и эдак. Опять улыбнулся, но отражение оставалось строгим и печальным.

    Когда надзиратель ушел, я погляделся, как в зеркало, в жестяной котелок. Мне показалось, мое отражение остается хмурым, даже когда я стараюсь ему улыбаться. Я повертел котелок и так, и эдак. Опять улыбнулся, но отражение оставалось строгим и печальным.

    — Мерсо · книга
17. «

    За стеной плакал старик. Не знаю почему, но я вспомнил о маме.

    За стеной плакал старик. Не знаю почему, но я вспомнил о маме.

    — Мерсо · книга
18. «

    За много лет у меня возникло нелепое желание заплакать: я почувствовал, как меня ненавидят все эти люди.

    За много лет у меня возникло нелепое желание заплакать: я почувствовал, как меня ненавидят все эти люди.

    — Мерсо · книга
19. «

    С какой стати я буду менять свою жизнь?

    С какой стати я буду менять свою жизнь?

    — Мерсо · книга
20. «

    Я очень хорошо ко всему приспособился. Мне часто приходила тогда мысль, что, если бы меня заставили жить в дупле засохшего дерева и было бы у меня только одно занятие: смотреть на цвет неба над моей головой, я мало-помалу привык бы и к этому.

    Я очень хорошо ко всему приспособился. Мне часто приходила тогда мысль, что, если бы меня заставили жить в дупле засохшего дерева и было бы у меня только одно занятие: смотреть на цвет неба над моей головой, я мало-помалу привык бы и к этому.

    — Мерсо · книга