26 цитат из книги «Александр Николаевич Островский. Таланты и поклонники», которые захочется сохранить

26 цитат из книги «Александр Николаевич Островский. Таланты и поклонники» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мука мне с вами! У всех у вас и много лишнего, и многого не хватает. Я измаялся, глядя на вас. У комиков много лишнего комизма, а у тебя много лишнего трагизма; а не хватает у вас грации... грации, меры. А мера-то и есть искусство... Вы не актеры, вы шуты гороховые!

   Мука мне с вами! У всех у вас и много лишнего, и многого не хватает. Я измаялся, глядя на вас. У комиков много лишнего комизма, а у тебя много лишнего трагизма; а не хватает у вас грации... грации, меры. А мера-то и есть искусство... Вы не актеры, вы шуты гороховые!

   — Мартын Прокофьич Нароков · книга
2. «

   Ученая пропаганда между актрисами — дело опасное; против нее надо принять неотложные меры.

   Ученая пропаганда между актрисами — дело опасное; против нее надо принять неотложные меры.

   — Бакин · книга
3. «

   Я, человек образованный, с тонким вкусом, живу теперь между грубыми людьми, которые на каждом шагу оскорбляют мое артистическое чувство.

   Я, человек образованный, с тонким вкусом, живу теперь между грубыми людьми, которые на каждом шагу оскорбляют мое артистическое чувство.

   — Мартын Прокофьич Нароков · книга
4. «

   Мы зависим от публики и должны исполнять все ее желания.

   Мы зависим от публики и должны исполнять все ее желания.

   — Мигаев · книга
5. «

   Удивляются, ваше сиятельство, что укротители ко львам в клетку ходят; нас этим не удивишь. Я скорей соглашусь ко льву подойти, чем к трагику, когда он не в духе или пьян.

   Удивляются, ваше сиятельство, что укротители ко львам в клетку ходят; нас этим не удивишь. Я скорей соглашусь ко льву подойти, чем к трагику, когда он не в духе или пьян.

   — Мигаев · книга
6. «

   Философия — то хороша в книжках, а он поживи-ка попробуй на нашем месте!

   Философия — то хороша в книжках, а он поживи-ка попробуй на нашем месте!

   — Смельская · книга
7. «

   Лиров нет меж нами.

   Лиров нет меж нами.

   — Мартын Прокофьич Нароков · книга
8. «

   Вы посетитель райка, разве вы можете понимать отношения между артистами и той публикой, которая занимает первые ряды кресел?

   Вы посетитель райка, разве вы можете понимать отношения между артистами и той публикой, которая занимает первые ряды кресел?

   — Бакин · книга
9. «

   Вы обязаны угождать благородной публике, светской, а не райку.

   Вы обязаны угождать благородной публике, светской, а не райку.

   — Дулебов · книга
10. «

    Я умней многих вас, в этом нет сомненья. И умней оттого, что я больше думаю, чем говорю; а вы больше говорите, чем думаете.

    Я умней многих вас, в этом нет сомненья. И умней оттого, что я больше думаю, чем говорю; а вы больше говорите, чем думаете.

    — Петр Егорыч Мелузов · книга
11. «

    Ухаживать, любезничать, воскрешать времена рыцарства — уж это не много ли чести для наших дам! Мне кажется, очень довольно вот такой декларации: «Я вот таков, как вы меня видите, предлагаю вам то-то и то-то; угодно вам любить меня?»

    Ухаживать, любезничать, воскрешать времена рыцарства — уж это не много ли чести для наших дам! Мне кажется, очень довольно вот такой декларации: «Я вот таков, как вы меня видите, предлагаю вам то-то и то-то; угодно вам любить меня?»

    — Бакин · книга
12. «

    У меня очень много нежности в душе, мне нужно ласкать кого-нибудь, я без этого не могу.

    У меня очень много нежности в душе, мне нужно ласкать кого-нибудь, я без этого не могу.

    — Дулебов · книга
13. «

    Словам-то вы напрасно верите. Мы за каждое свое слово отвечать никак не можем.

    Словам-то вы напрасно верите. Мы за каждое свое слово отвечать никак не можем.

    — Мигаев · книга
14. «

    — Что вы называете благородными замыслами? — А такие замыслы, в которых очень много благородства и очень мало шансов на успех.

    — Что вы называете благородными замыслами? — А такие замыслы, в которых очень много благородства и очень мало шансов на успех.

    — Петр Егорыч Мелузов · книга
15. «

    Честность он давно считает предрассудком, и для него разницы между честным и бесчестным поступком не существует, пока его не побили. А вот плюхи две-три влетит, тогда он задумается: должно быть, мол, я какую-нибудь мерзость сделал, коли меня бьют.

    Честность он давно считает предрассудком, и для него разницы между честным и бесчестным поступком не существует, пока его не побили. А вот плюхи две-три влетит, тогда он задумается: должно быть, мол, я какую-нибудь мерзость сделал, коли меня бьют.

    — Григорий Антоныч Бакин · книга
16. «

    Бывают, конечно, и такие счастливые натуры, что до глубокой старости сохраняют способность с удивительной легкостью перелетать с цветка на цветок.

    Бывают, конечно, и такие счастливые натуры, что до глубокой старости сохраняют способность с удивительной легкостью перелетать с цветка на цветок.

    — Петр Егорыч Мелузов · книга
17. «

    Странные пьесы нынче пишут; не поймешь ничего.

    Странные пьесы нынче пишут; не поймешь ничего.

    — Дулебов · книга
18. «

    Ты думаешь, коли человек влюблен, так сейчас гам... и съел? Из тонких парфюмов соткана душа моя.

    Ты думаешь, коли человек влюблен, так сейчас гам... и съел? Из тонких парфюмов соткана душа моя.

    — Мартын Прокофьич Нароков · книга
19. «

    Только честности одной мало, надо быть и поумнее и поосторожнее, чтобы потом не плакать.

    Только честности одной мало, надо быть и поумнее и поосторожнее, чтобы потом не плакать.

    — Дулебов · книга
20. «

    Жила всю жизнь в бедности, промежду мещанского сословия: ругань-то каждый божий день по дому кругом ходила, ни отдыху, ни передышки в этом занятии не было. В нашем звании только в том и время проходит, что все промеж себя ругаются. Ведь это у богатых деликатности разные придуманы.

    Жила всю жизнь в бедности, промежду мещанского сословия: ругань-то каждый божий день по дому кругом ходила, ни отдыху, ни передышки в этом занятии не было. В нашем звании только в том и время проходит, что все промеж себя ругаются. Ведь это у богатых деликатности разные придуманы.

    — Домна Пантелеевна · книга