45 цитат из книги «Александр Сергеевич Пушкин. Евгений Онегин» с глубоким смыслом

Собрали 45 цитат из книги «Александр Сергеевич Пушкин. Евгений Онегин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любви безумную тревогу Я безотрадно испытал. Блажен, кто с нею сочетал Горячку рифм: он тем удвоил Поэзии священный бред, Петрарке шествуя вослед, А муки сердца успокоил, Поймал и славу между тем; Но я, любя, был глуп и нем.

   Любви безумную тревогу Я безотрадно испытал. Блажен, кто с нею сочетал Горячку рифм: он тем удвоил Поэзии священный бред, Петрарке шествуя вослед, А муки сердца успокоил, Поймал и славу между тем; Но я, любя, был глуп и нем.
2. «

   Привычка свыше нам дана: Замена счастию она.

   Привычка свыше нам дана: Замена счастию она.
3. «

   Когда же юности мятежной Пришла Евгению пора, Пора надежд и грусти нежной, Мсье прогнали со двора. Вот мой Онегин на свободе; Острижен по последней моде, Как dandy лондонский одет - И наконец увидел свет. Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно; Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умён и очень мил.

   Когда же юности мятежной Пришла Евгению пора, Пора надежд и грусти нежной, Мсье прогнали со двора. Вот мой Онегин на свободе; Острижен по последней моде, Как dandy лондонский одет - И наконец увидел свет. Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно; Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умён и очень мил.
4. «

   Москва... как много в этом звуке Для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!

   Москва... как много в этом звуке Для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!
5. «

   Везде поспеть немудрено.

   Везде поспеть немудрено.
6. «

   ... я так люблю Татьяну милую мою!

   ... я так люблю Татьяну милую мою!
7. «

   Любви все возрасты покорны.

   Любви все возрасты покорны.
8. «

   Я, сколько ни любил бы вас, Привыкнув, разлюблю тотчас.

   Я, сколько ни любил бы вас, Привыкнув, разлюблю тотчас.

   — Евгений Онегин · книга
9. «

   Зато и пламенная младость Не может ничего скрывать. Вражду, любовь, печаль и радость Она готова разболтать.

   Зато и пламенная младость Не может ничего скрывать. Вражду, любовь, печаль и радость Она готова разболтать.
10. «

    Он застрелиться, слава богу, Попробовать не захотел, Но к жизни вовсе охладел. Как Child-Harold, угрюмый, томный В гостиных появлялся он; Ни сплетни света, ни бостон, Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, Ничто не трогало его, Не замечал он ничего.

    Он застрелиться, слава богу, Попробовать не захотел, Но к жизни вовсе охладел. Как Child-Harold, угрюмый, томный В гостиных появлялся он; Ни сплетни света, ни бостон, Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, Ничто не трогало его, Не замечал он ничего.
11. «

    La morale est dans la nature des choes.

    La morale est dans la nature des choes.
12. «

    ... Я вас люблю (к чему лукавить?), Но я другому отдана; Я буду век ему верна..

    ... Я вас люблю (к чему лукавить?), Но я другому отдана; Я буду век ему верна..

    — Татьяна Ларина · книга
13. «

    Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась, Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора.

    Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась, Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора.
14. «

    Другой!... Нет, никому на свете Не отдала бы сердца я! То в высшем суждено совете... То воля неба: я твоя; Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой...

    Другой!... Нет, никому на свете Не отдала бы сердца я! То в высшем суждено совете... То воля неба: я твоя; Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой...
15. «

    Нас пыл любовный рано мучит, Очаровательный обман, Любви нас не природа учит, А Сталь или Шатобриан.

    Нас пыл любовный рано мучит, Очаровательный обман, Любви нас не природа учит, А Сталь или Шатобриан.
16. «

    Хандра ждала его на страже, И бегала за ним она, Как тень иль верная жена.

    Хандра ждала его на страже, И бегала за ним она, Как тень иль верная жена.
17. «

    Чужой для всех, ничем не связан, Я думал: вольность и покой Замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан...

    Чужой для всех, ничем не связан, Я думал: вольность и покой Замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан...

    — Евгений Онегин · книга
18. «

    И снова, преданный безделью, Томясь душевной пустотой, Уселся он — с похвальной целью Себе присвоить ум чужой; Отрядом книг уставил полку, Читал, читал, а всё без толку: Там скука, там обман иль бред; В том совести, в том смысла нет; На всех различные вериги; И устарела старина, И старым бредит новизна. Как женщин, он оставил книги, И полку, с пыльной их семьей, Задернул траурной тафтой.

    И снова, преданный безделью, Томясь душевной пустотой, Уселся он — с похвальной целью Себе присвоить ум чужой; Отрядом книг уставил полку, Читал, читал, а всё без толку: Там скука, там обман иль бред; В том совести, в том смысла нет; На всех различные вериги; И устарела старина, И старым бредит новизна. Как женщин, он оставил книги, И полку, с пыльной их семьей, Задернул траурной тафтой.
19. «

    Кто чувствовал, того тревожит Призрак невозвратимых дней: Тому уж нет очарований. Того змия воспоминаний, Того раскаянье грызет. Все это часто придает Большую прелесть разговору. Сперва Онегина язык Меня смущал; но я привык К его язвительному спору, И к шутке, с желчью пополам, И злости мрачных эпиграмм.

    Кто чувствовал, того тревожит Призрак невозвратимых дней: Тому уж нет очарований. Того змия воспоминаний, Того раскаянье грызет. Все это часто придает Большую прелесть разговору. Сперва Онегина язык Меня смущал; но я привык К его язвительному спору, И к шутке, с желчью пополам, И злости мрачных эпиграмм.
20. «

    Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь, Так воспитаньем, слава Богу, У нас немудрено блеснуть.

    Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь, Так воспитаньем, слава Богу, У нас немудрено блеснуть.