30 коротких цитат из книги «Алексей Пехов. Хроники Сиалы»

30 цитат из книги «Алексей Пехов. Хроники Сиалы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   А что до войны... Как раз вот это и есть война, Кли-Кли, А на войне все средства хороши. это на какой-нибудь дуэли ты можешь проявить благородство и дать противнику время, чтобы тот поднял выпавший из рук меч. Здесь если ты лишаешься меча, то сразу лишаешься и головы.не важно, зачем ты пришел на войну, сколько тебе лет и насколько ты благороден, или выигрываешь и вырываешь победу или гниешь на поле. Третьего, дорогой гоблин, на войне не дано.

   А что до войны... Как раз вот это и есть война, Кли-Кли, А на войне все средства хороши. это на какой-нибудь дуэли ты можешь проявить благородство и дать противнику время, чтобы тот поднял выпавший из рук меч. Здесь если ты лишаешься меча, то сразу лишаешься и головы.не важно, зачем ты пришел на войну, сколько тебе лет и насколько ты благороден, или выигрываешь и вырываешь победу или гниешь на поле. Третьего, дорогой гоблин, на войне не дано.

   — Фонарщик · книга
2. «

   Но смерть не выбирают, это она делает свой выбор, когда прийти к человеку и забрать его в свет. Или во тьму.

   Но смерть не выбирают, это она делает свой выбор, когда прийти к человеку и забрать его в свет. Или во тьму.

   — Эграсса · книга
3. «

   Я, конечно, тоже надеялся на богов, но обычно так случается, что, когда крепко прижмет, все боги находятся очень и очень далеко, и приходится самому справляться со своими кознями судьбы. Так что у меня вся надежда была только на себя...

   Я, конечно, тоже надеялся на богов, но обычно так случается, что, когда крепко прижмет, все боги находятся очень и очень далеко, и приходится самому справляться со своими кознями судьбы. Так что у меня вся надежда была только на себя...

   — Гаррет-Тень · книга
4. «

   Нет ничего хуже, чем проиграть в самый последний момент, когда цель, казалось, уже была в твоих руках.

   Нет ничего хуже, чем проиграть в самый последний момент, когда цель, казалось, уже была в твоих руках.

   — Гаррет-Тень · книга
5. «

   Фор всегда учил меня опасаться тех, кто нагло бродит по местам, в которых передвигаться следует исключительно на цыпочках и не привлекать к себе ненужного внимания. Раз шумит, значит, ничего не боится. Раз ничего не боится, значит, может быть опасным. Раз может быть опасным, то следует всеми силами избежать встречи с таким человеком.

   Фор всегда учил меня опасаться тех, кто нагло бродит по местам, в которых передвигаться следует исключительно на цыпочках и не привлекать к себе ненужного внимания. Раз шумит, значит, ничего не боится. Раз ничего не боится, значит, может быть опасным. Раз может быть опасным, то следует всеми силами избежать встречи с таким человеком.

   — Гаррет-Тень · книга
6. «

   Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

   Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

   — Гаррет-Тень · книга
7. «

   Дай нам волю, и мы перебьем всех врагов, потом друзей, а затем друг друга.

   Дай нам волю, и мы перебьем всех врагов, потом друзей, а затем друг друга.

   — Гаррет-Тень · книга
8. «

   Тень – это жизнь, тень – это свобода, тень– это деньги, тень – это власть, тень – это репутация.

   Тень – это жизнь, тень – это свобода, тень– это деньги, тень – это власть, тень – это репутация.

   — Гаррет-Тень · книга
9. «

   Зло становится добром, а добро злом, стоит лишь посмотреть на них с разных берегов реки Жизни!

   Зло становится добром, а добро злом, стоит лишь посмотреть на них с разных берегов реки Жизни!

   — Гаррет-Тень · книга
10. «

    — Все развлекаешься? Богом-тирлим и труль-ля-ля? — А ты все бурчишь и думаешь о худшем? Дурацкая у тебя жизненная позиция, Гаррет! — Не согласен! У меня прекрасная жизненная позиция! — Думать о худшем это прекрасная жизненная позиция? Это кто-же тебя надоумил? — Я сам. Вот смотри, я тебе сейчас объясню... — Послушаем, послушаем. — Вот ты бегаешь, песенки поешь и говоришь, что всё будет хорошо. А когда это «хорошо» не случается, что ты делаешь? — Я расстраиваюсь, конечно — Вот! А я нет, так как всегда склонен ожидать худшего, и, когда оно случается, не расстраиваюсь, а продолжаю жить дальше, да еще пытаюсь выпутаться из случившейся неприятности. А если не приятность не случается, а происходит совсем наоборот, я искренне радуюсь неожиданному сюрпризу!

    — Все развлекаешься? Богом-тирлим и труль-ля-ля? — А ты все бурчишь и думаешь о худшем? Дурацкая у тебя жизненная позиция, Гаррет! — Не согласен! У меня прекрасная жизненная позиция! — Думать о худшем это прекрасная жизненная позиция? Это кто-же тебя надоумил? — Я сам. Вот смотри, я тебе сейчас объясню... — Послушаем, послушаем. — Вот ты бегаешь, песенки поешь и говоришь, что всё будет хорошо. А когда это «хорошо» не случается, что ты делаешь? — Я расстраиваюсь, конечно — Вот! А я нет, так как всегда склонен ожидать худшего, и, когда оно случается, не расстраиваюсь, а продолжаю жить дальше, да еще пытаюсь выпутаться из случившейся неприятности. А если не приятность не случается, а происходит совсем наоборот, я искренне радуюсь неожиданному сюрпризу!

    — Гаррет-Тень · книга
11. «

    Идя к двери трактира, я с горечью (или нет?) думал, что тихонько, даже сам не желая этого, меняюсь. Гаррет-тень, мастер-вор, лучший потрошитель сундуков во всем Авендуме, одиночка, хмурый тип, никогда не имевший настоящих друзей и никогда не показывающий окружающим своих настоящих эмоций, – меняется. К добру или к худу? Назвал бы я два месяца назад кого-нибудь своим другом? Настоящим? Нет. У меня просто не было друзей, исключая моего наставника, учителя и второго отца – Фора. А уж выпить пивко за компанию... Не было такого. Вор, если он хороший вор, – должен всегда быть один. Ни семьи, ни привязанностей, ничего такого, что повлияет на его работу и безопасность. Так и было до недавнего времени. Я с удивлением понял, что вечно спорящие и ругающиеся друг с другом Делер и Халлас, надоедливый и непоседливый Кли-кли, Миралисса, Фонарщик, да и все oстальные стали теми, кого я без всяких колебаний могу назвать своими друзьями.

    Идя к двери трактира, я с горечью (или нет?) думал, что тихонько, даже сам не желая этого, меняюсь. Гаррет-тень, мастер-вор, лучший потрошитель сундуков во всем Авендуме, одиночка, хмурый тип, никогда не имевший настоящих друзей и никогда не показывающий окружающим своих настоящих эмоций, – меняется. К добру или к худу? Назвал бы я два месяца назад кого-нибудь своим другом? Настоящим? Нет. У меня просто не было друзей, исключая моего наставника, учителя и второго отца – Фора. А уж выпить пивко за компанию... Не было такого. Вор, если он хороший вор, – должен всегда быть один. Ни семьи, ни привязанностей, ничего такого, что повлияет на его работу и безопасность. Так и было до недавнего времени. Я с удивлением понял, что вечно спорящие и ругающиеся друг с другом Делер и Халлас, надоедливый и непоседливый Кли-кли, Миралисса, Фонарщик, да и все oстальные стали теми, кого я без всяких колебаний могу назвать своими друзьями.

    — Гаррет-Тень · книга
12. «

    «Когда-нибудь» и «никогда» очень похожи.

    «Когда-нибудь» и «никогда» очень похожи.

    — Гаррет-Тень · книга
13. «

    Мне лучше лежать, Ведь все-таки я — мертвец, И греет гнилью холодный склеп Ржавчиной пахнет доспех Снаружи веют другие ветра,

    Мне лучше лежать, Ведь все-таки я — мертвец, И греет гнилью холодный склеп Ржавчиной пахнет доспех Снаружи веют другие ветра,

    — Медок · книга
14. «

    Иногда королевству, чтобы встряхнуться и согнать с себя пыль, требуется война.<...> Война — это страшно, но после нее на многие вещи смотришь по-иному.

    Иногда королевству, чтобы встряхнуться и согнать с себя пыль, требуется война.<...> Война — это страшно, но после нее на многие вещи смотришь по-иному.

    — Дядька · книга
15. «

    Оставь, у нас свое отношение к смерти, у людей другое. Мы легче к ней относимся и легче принимаем. Все когда нибудь уходят, рано или поздно. Весь вопрос только в том, как уйти и за что стоит расстаться с жизнью.

    Оставь, у нас свое отношение к смерти, у людей другое. Мы легче к ней относимся и легче принимаем. Все когда нибудь уходят, рано или поздно. Весь вопрос только в том, как уйти и за что стоит расстаться с жизнью.

    — Миралисса · книга
16. «

    Ничего себе предупреждение! Предупреждение — это когда тебе ломают палец и обещают в следующий раз сломать руку, а затем шею. А когда тебя шпигуют арбалетными болтами, то это не предупреждение.

    Ничего себе предупреждение! Предупреждение — это когда тебе ломают палец и обещают в следующий раз сломать руку, а затем шею. А когда тебя шпигуют арбалетными болтами, то это не предупреждение.

    — Гаррет-Тень · книга
17. «

    Родословная, я вам скажу, еще та вещь! Помнить, кто на ком, с кем, как, зачем, почем и сколько в итоге у них родилось детишек, которые кто на ком, с кем, как, и так и до бесконечности.

    Родословная, я вам скажу, еще та вещь! Помнить, кто на ком, с кем, как, зачем, почем и сколько в итоге у них родилось детишек, которые кто на ком, с кем, как, и так и до бесконечности.

    — Гаррет-Тень · книга
18. «

    — Ты борешься с Тьмой в себе? — Я уничтожаю Тьму, — ответил я.

    — Ты борешься с Тьмой в себе? — Я уничтожаю Тьму, — ответил я.

    — Гаррет-Тень · книга
19. «

    Я висел в пустоте и видел сны. Много снов, красивых и страшных одновременно. Снов, где я просто был наблюдателем, снов, где я проживал тысячи жизней, снов, которые были просто с нами. Сны шли и шли, сменяясь, как разноцветные картинки игрушечного калейдоскопа моего далекого детства. Сны, ни к чему не обязывающие, сны, над которыми стоило задуматься, сны, которые стирались из моей памяти, как только они заканчивались и уступали место другим, ни на что не похожим снам.

    Я висел в пустоте и видел сны. Много снов, красивых и страшных одновременно. Снов, где я просто был наблюдателем, снов, где я проживал тысячи жизней, снов, которые были просто с нами. Сны шли и шли, сменяясь, как разноцветные картинки игрушечного калейдоскопа моего далекого детства. Сны, ни к чему не обязывающие, сны, над которыми стоило задуматься, сны, которые стирались из моей памяти, как только они заканчивались и уступали место другим, ни на что не похожим снам.

    — Гаррет-Тень · книга
20. «

    Мне ли вам рассказывать, на какие истории способны испуганные и невежественные люди?

    Мне ли вам рассказывать, на какие истории способны испуганные и невежественные люди?

    — Гаррет-Тень · книга