22 цитаты из книги «Альфред де Мюссе. Исповедь сына века» для вдохновения

Ниже 22 цитаты из книги «Альфред де Мюссе. Исповедь сына века»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Биение крови в артериях — странные часы, тиканье которых мы слышим только ночью.

   Биение крови в артериях — странные часы, тиканье которых мы слышим только ночью.

   — Октав · книга
2. «

   Быть с людьми, которых любишь, — говорит Лабрюйер, — это всё, что нам нужно. Мечтать, говорить с ними, молчать возле них, думать о них, думать о вещах более безразличных, но в их присутствии, — не всё ли равно, что делать, лишь бы быть с ними.

   Быть с людьми, которых любишь, — говорит Лабрюйер, — это всё, что нам нужно. Мечтать, говорить с ними, молчать возле них, думать о них, думать о вещах более безразличных, но в их присутствии, — не всё ли равно, что делать, лишь бы быть с ними.

   — Октав · книга
3. «

   Что нам до названия, до формы, до догмата веры? Все, что служит добру, священно для нас. Как смеем мы касаться бога?

   Что нам до названия, до формы, до догмата веры? Все, что служит добру, священно для нас. Как смеем мы касаться бога?
4. «

   Итак, я был свободен — не по склонности к лени, а по своей воле, любя к тому же всё созданное Богом и очень немногое из того, что создано человеком.

   Итак, я был свободен — не по склонности к лени, а по своей воле, любя к тому же всё созданное Богом и очень немногое из того, что создано человеком.

   — Октав · книга
5. «

   Берите от любви то, что трезвый человек берёт от вина. Не становитесь пьяницей.

   Берите от любви то, что трезвый человек берёт от вина. Не становитесь пьяницей.

   — Октав · книга
6. «

   Мимолётные горести богохульствуют и обвиняют небо, истинное горе не обвиняет и не богохульствует, оно внемлет.

   Мимолётные горести богохульствуют и обвиняют небо, истинное горе не обвиняет и не богохульствует, оно внемлет.

   — Октав · книга
7. «

   Если ты веришь в зло, значит ты совершил его.

   Если ты веришь в зло, значит ты совершил его.

   — Октав · книга
8. «

   Чтобы написать историю своей жизни, надо сначала прожить эту жизнь.

   Чтобы написать историю своей жизни, надо сначала прожить эту жизнь.

   — Октав · книга
9. «

   Можете вы составить себе какое-нибудь понятие о чём-то, что не имеет конца, — вы, родившийся вчера и обречённый умереть завтра?..

   Можете вы составить себе какое-нибудь понятие о чём-то, что не имеет конца, — вы, родившийся вчера и обречённый умереть завтра?..

   — Октав · книга
10. «

    Женщина прощает всё, кроме пренебрежения.

    Женщина прощает всё, кроме пренебрежения.

    — Деженэ · книга
11. «

    Я не люблю и не уважаю грусть, хотя люди точно сговорились окружить её особым почетом. Они облачают в неё мудрость, добродетель, совесть. Глупое и дурное украшение.

    Я не люблю и не уважаю грусть, хотя люди точно сговорились окружить её особым почетом. Они облачают в неё мудрость, добродетель, совесть. Глупое и дурное украшение.

    — Октав · книга
12. «

    Иногда человек бывает старше своей наружности.

    Иногда человек бывает старше своей наружности.

    — Октав · книга
13. «

    Я вижу, что вы верите в такую любовь, какой описывают её романисты и поэты. Короче сказать, вы верите в то, что говорится на нашей планете, а не в то, что на ней делается...

    Я вижу, что вы верите в такую любовь, какой описывают её романисты и поэты. Короче сказать, вы верите в то, что говорится на нашей планете, а не в то, что на ней делается...

    — Деженэ · книга
14. «

    Я блуждал по тёмным улицам; я глядел на все эти освещённые окна, на все эти таинственные гнезда, которые свили себе люди, на проезжавшие мимо экипажи, на сновавших прохожих. О, какое одиночество! Какой печальный дым над этими крышами! Какая скорбь в этих извилистых улицах, где все топчутся, работают и надрываются, где множество незнакомых людей ходит, задевая локтем друг друга, — клоака, где общаются только тела, оставляя души одинокими.

    Я блуждал по тёмным улицам; я глядел на все эти освещённые окна, на все эти таинственные гнезда, которые свили себе люди, на проезжавшие мимо экипажи, на сновавших прохожих. О, какое одиночество! Какой печальный дым над этими крышами! Какая скорбь в этих извилистых улицах, где все топчутся, работают и надрываются, где множество незнакомых людей ходит, задевая локтем друг друга, — клоака, где общаются только тела, оставляя души одинокими.

    — Октав · книга
15. «

    Некоторые жизненные события похожи на те мощные течения, какие встречаются в глубине море. Рок, случайность, провидение — не всё ли равно, как назвать их?

    Некоторые жизненные события похожи на те мощные течения, какие встречаются в глубине море. Рок, случайность, провидение — не всё ли равно, как назвать их?

    — Октав · книга
16. «

    Насмехаться над славой, религией, любовью, над всем в мире — это большое утешение для тех, кто не знает что делать.

    Насмехаться над славой, религией, любовью, над всем в мире — это большое утешение для тех, кто не знает что делать.

    — Октав · книга
17. «

    Но не смешивайте вино с опьянением, не считайте божественной чашу, из которой вы пьёте божественный напиток. Найдя её вечером пустой и разбитой, не удивляйтесь. Это женщина, это хрупкий сосуд, сделанный горшечником из глины.

    Но не смешивайте вино с опьянением, не считайте божественной чашу, из которой вы пьёте божественный напиток. Найдя её вечером пустой и разбитой, не удивляйтесь. Это женщина, это хрупкий сосуд, сделанный горшечником из глины.

    — Октав · книга
18. «

    Можно двадцать лет колебаться перед тем, как сделаешь шаг, но нельзя отступить, когда он уже сделан.

    Можно двадцать лет колебаться перед тем, как сделаешь шаг, но нельзя отступить, когда он уже сделан.

    — Октав · книга
19. «

    Благодарите Бога за то, что он показывает вам небеса, и не считайте себя птицей только оттого, что вам хочется взмахнуть крылом.

    Благодарите Бога за то, что он показывает вам небеса, и не считайте себя птицей только оттого, что вам хочется взмахнуть крылом.

    — Октав · книга
20. «

    Ничего не ставьте себе за правило и не говорите, что хотите быть единственным у любимой женщины. Вы мужчина и сами непостоянны, а потому, говоря так, вынуждены будете мысленно прибавить: «Если это возможно».

    Ничего не ставьте себе за правило и не говорите, что хотите быть единственным у любимой женщины. Вы мужчина и сами непостоянны, а потому, говоря так, вынуждены будете мысленно прибавить: «Если это возможно».

    — Октав · книга