27 цитат из книги «Андрей Александрович Васильев. Файролл. Квадратура круга» для поста в соцсетях

Собрали 27 цитат из книги «Андрей Александрович Васильев. Файролл. Квадратура круга» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Вот мы все себя считаем стратегами, всё мы просчитываем, всё предусматриваем. Фигня. Чем многослойней план, чем тоньше расчёт, тем больше вероятность ошибки. Наши предки, люди неглупые, давным-давно изрекли: «Где тонко — там и рвётся». А у меня, по ходу, везде тонко было.

   Вот мы все себя считаем стратегами, всё мы просчитываем, всё предусматриваем. Фигня. Чем многослойней план, чем тоньше расчёт, тем больше вероятность ошибки. Наши предки, люди неглупые, давным-давно изрекли: «Где тонко — там и рвётся». А у меня, по ходу, везде тонко было.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
2. «

   Мужчины по сути своей хаотичны, ими правят инстинкты и сиюминутные желания. Не всеми, разумеется, но подавляющим большинством — точно. А вот женщины — дочери порядка, и для них стабильность — признак того, что все идёт по намеченному плану. Ей, женщиной, намеченному. Других, собственно, быть и не может, ибо мужчины, по их мнению, неспособны к разумному и целесообразному планированию.

   Мужчины по сути своей хаотичны, ими правят инстинкты и сиюминутные желания. Не всеми, разумеется, но подавляющим большинством — точно. А вот женщины — дочери порядка, и для них стабильность — признак того, что все идёт по намеченному плану. Ей, женщиной, намеченному. Других, собственно, быть и не может, ибо мужчины, по их мнению, неспособны к разумному и целесообразному планированию.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
3. «

   Сегодня у тебя удачный день — сообщил мне старый ассасин, когда представители «Воинов света» покинули заведение — Сегодня ты обрёл хорошего врага. С ним будет интересно воевать, да. А какое сладкое чувство ты испытаешь, когда его убьёшь! Оно ни с чем несравнимо. Женщины что, лица и тела новые, а сами ощущения всё те же. А вот убийство настоящего врага, умного, хитрого, сильного — истинное наслаждение.

   Сегодня у тебя удачный день — сообщил мне старый ассасин, когда представители «Воинов света» покинули заведение — Сегодня ты обрёл хорошего врага. С ним будет интересно воевать, да. А какое сладкое чувство ты испытаешь, когда его убьёшь! Оно ни с чем несравнимо. Женщины что, лица и тела новые, а сами ощущения всё те же. А вот убийство настоящего врага, умного, хитрого, сильного — истинное наслаждение.

   — Хассан ибн Кемаль · книга
4. «

   – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

   – Вы все – мертвецы – с скрежетом убрав меч в ножны, заявил Витар, и для убедительности обвел нас пальцем, закованным в сталь – Все! Я лично каждому сердце вырежу. – Страшно-то как – хихикнул кто-то из молодых рыцарей. – Он похож на Хельга-дурачка из замка моего папеньки – заметил другой – Того тоже все, кому не лень лупили, а он всякий раз грозился отомстить. Ужасно и неотвратимо. – Отомстил? – заинтересовалось сразу несколько рыцарей – Или нет? – Какой там. Мало того – за каждую такую угрозу он еще и дополнительных тумаков получал.

   — Витар · книга
5. «

   Иногда женское плечо, подставленное вовремя, оказывается крепче любого камня.

   Иногда женское плечо, подставленное вовремя, оказывается крепче любого камня.

   — Илья Павлович Азов · книга
6. «

   Да, когда в жизни мужчины возникает женщина, то у него сразу пропадают деньги.

   Да, когда в жизни мужчины возникает женщина, то у него сразу пропадают деньги.

   — Никита Валяев · книга
7. «

   Тьфу! Вот ты как тот пьяный, что до кочерёжки докопался, отчего та черна, да отчего гнута...

   Тьфу! Вот ты как тот пьяный, что до кочерёжки докопался, отчего та черна, да отчего гнута...

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
8. «

   Уважение — это не тогда, когда подают руку, увидев, что ты надумал встать, и не тогда, когда все вскакивают на ноги, стоит тебе войти в комнату. Не надо путать уважение с вежливостью и страхом, это разные вещи. Уважение — это когда слова, сказанные людьми друг другу, отпечатываются в душе, словно благородная чеканка на золотом изделии.

   Уважение — это не тогда, когда подают руку, увидев, что ты надумал встать, и не тогда, когда все вскакивают на ноги, стоит тебе войти в комнату. Не надо путать уважение с вежливостью и страхом, это разные вещи. Уважение — это когда слова, сказанные людьми друг другу, отпечатываются в душе, словно благородная чеканка на золотом изделии.

   — Хассан ибн Кемаль · книга
9. «

   Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

   Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

   — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
10. «

    Вот только дорога, начинающаяся у указателя с надписью «К славе», чаще всего ведёт на погост.

    Вот только дорога, начинающаяся у указателя с надписью «К славе», чаще всего ведёт на погост.

    — Тиамат · книга
11. «

    Вынужден вас расстроить, конца света не будет — развел руки в стороны Ерема — Это убыточное предприятие. Совершенно нерентабельное. Причем для абсолютно всех заинтересованных лиц.

    Вынужден вас расстроить, конца света не будет — развел руки в стороны Ерема — Это убыточное предприятие. Совершенно нерентабельное. Причем для абсолютно всех заинтересованных лиц.

    — Ерема (Иеремия) · книга
12. «

    Если четкого понимания цели нет, то жизнь никогда не повернется к человеку улыбающейся стороной. Потому что даже ей, жизни, неприятно, если она ни о чем.

    Если четкого понимания цели нет, то жизнь никогда не повернется к человеку улыбающейся стороной. Потому что даже ей, жизни, неприятно, если она ни о чем.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
13. «

    Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

    Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
14. «

    - О чём задумался? — прощебетала Олеся, пристраивая свою голову мне на плечо, — Что-то не так? - Всё так, — приобнял её я, — Просто после соития всякая тварь грустна бывает. Закон бытия.

    - О чём задумался? — прощебетала Олеся, пристраивая свою голову мне на плечо, — Что-то не так? - Всё так, — приобнял её я, — Просто после соития всякая тварь грустна бывает. Закон бытия.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
15. «

    Когда в глазах есть огонь, в руках сила, а в голове мысли, это всегда хорошо. Это значит, что в твоей жизни есть смысл. А вот когда мысли ещё есть, а всего остального нет, то подобное куда печальней. Потому что из этого следует только одно — пришло время умирать, да. Ибо что может быть сквернее, чем осознание собственного бессилия?

    Когда в глазах есть огонь, в руках сила, а в голове мысли, это всегда хорошо. Это значит, что в твоей жизни есть смысл. А вот когда мысли ещё есть, а всего остального нет, то подобное куда печальней. Потому что из этого следует только одно — пришло время умирать, да. Ибо что может быть сквернее, чем осознание собственного бессилия?

    — Хассан ибн Кемаль · книга
16. «

    Долг вообще единственная вещь на свете, про которую нельзя забывать, потому что раньше или позже его придут взыскивать, и к этому всегда надо быть готовым. Не случается по-другому, так устроен мир. Всё проходит — детство, любовь, привязанности, беда, радость — всё. А долг всегда остается долгом, это некая константа, которую не изменит ничто. Если ты на себя его принял — плати. Или умри, это единственное что тебя от него освободит, да и то не факт.

    Долг вообще единственная вещь на свете, про которую нельзя забывать, потому что раньше или позже его придут взыскивать, и к этому всегда надо быть готовым. Не случается по-другому, так устроен мир. Всё проходит — детство, любовь, привязанности, беда, радость — всё. А долг всегда остается долгом, это некая константа, которую не изменит ничто. Если ты на себя его принял — плати. Или умри, это единственное что тебя от него освободит, да и то не факт.

    — Валериан Валентинович · книга
17. «

    Разбудила. Вот всё-таки разбудила. - Не пойду я никуда, — уже членораздельно произнес я, — Не хочу. Лучше расстреляй меня. - И очень плохо! — назидательно произнесла Вика. - Расстреляй хорошо, — предложил я, — Найми актёров, одень их в белогвардейскую форму, и пусть лощёный офицер с тонкими усиками, махнув перчаткой, крикнет: «Огонь». Он даже может обругать меня: «краснопузой сволочью».

    Разбудила. Вот всё-таки разбудила. - Не пойду я никуда, — уже членораздельно произнес я, — Не хочу. Лучше расстреляй меня. - И очень плохо! — назидательно произнесла Вика. - Расстреляй хорошо, — предложил я, — Найми актёров, одень их в белогвардейскую форму, и пусть лощёный офицер с тонкими усиками, махнув перчаткой, крикнет: «Огонь». Он даже может обругать меня: «краснопузой сволочью».

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
18. «

    В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

    В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

    — Харитон Никифоров «Хейген» · книга
19. «

    Где он? — раздался громкий девичий вопль, — Где? Проводите меня к нему, я хочу плюнуть в этого человека!

    Где он? — раздался громкий девичий вопль, — Где? Проводите меня к нему, я хочу плюнуть в этого человека!

    — Кролина · книга
20. «

    Счастье — это как передышка у случайного костра на длинном пути по ночному лесу. Немного тепла, немного покоя — и снова тебе идти по темной дороге без просвета, зачастую даже не зная, далеко ли до того места, где деревья сменятся лугом или степью. И есть ли выход из этого леса вообще?

    Счастье — это как передышка у случайного костра на длинном пути по ночному лесу. Немного тепла, немного покоя — и снова тебе идти по темной дороге без просвета, зачастую даже не зная, далеко ли до того места, где деревья сменятся лугом или степью. И есть ли выход из этого леса вообще?

    — Лоссарнах Мак-Магнус · книга