31 цитата из книги «Андрей Макаров. Дорога к Белому берегу» для размышлений

31 цитата из книги «Андрей Макаров. Дорога к Белому берегу» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь моя прошла без всякой остановки и следа не оставила, будто и не было её. Забрали её себе разные государства и люди. Мне остались только моё детство и юность.

   Жизнь моя прошла без всякой остановки и следа не оставила, будто и не было её. Забрали её себе разные государства и люди. Мне остались только моё детство и юность.

   — Корей · книга
2. «

   А зачем вообще ночью человеку одеваться? Всё равно ничего не видно. Только, чтобы согреться, – подумал Витя. – А так-то, ни цвета на одежде не различишь, ни рисунка. Если бы люди по ночам бодрствовали, а днём спали, то и все вещи у них были бы только тёмно-серыми. И одного человека от другого отличали бы только по голосу. А вот днём всё просто: какую одежду оденешь, тем и будешь. Оделся пожарником – ты пожарник. Оделся генералом – иди, командуй. Всем сразу понятно, кто ты такой.

   А зачем вообще ночью человеку одеваться? Всё равно ничего не видно. Только, чтобы согреться, – подумал Витя. – А так-то, ни цвета на одежде не различишь, ни рисунка. Если бы люди по ночам бодрствовали, а днём спали, то и все вещи у них были бы только тёмно-серыми. И одного человека от другого отличали бы только по голосу. А вот днём всё просто: какую одежду оденешь, тем и будешь. Оделся пожарником – ты пожарник. Оделся генералом – иди, командуй. Всем сразу понятно, кто ты такой.

   — Витя · книга
3. «

   – О! Опять куркули по наши богачества пожаловали? – Мы, уважаемая Матвеевна, ни разу не куркули, – ответил ей дедушка. – Мы самый, что ни на есть, рабочий класс. Только престарелый. Тебе ли не знать. – Знаю, знаю, – отмахнулась тётка. – Только кому ты, Рудольфыч, мозги-то крутишь?! Рабочий класс – он либо на работе, либо отдыхает на троих.

   – О! Опять куркули по наши богачества пожаловали? – Мы, уважаемая Матвеевна, ни разу не куркули, – ответил ей дедушка. – Мы самый, что ни на есть, рабочий класс. Только престарелый. Тебе ли не знать. – Знаю, знаю, – отмахнулась тётка. – Только кому ты, Рудольфыч, мозги-то крутишь?! Рабочий класс – он либо на работе, либо отдыхает на троих.

   — Дедушка · книга
4. «

   — Замёрз или страшно? – подошёл к нему сзади дедушка, приобняв за плечи. — Зябко, – ответил Витя, уже любуясь вспышками молний. – Разве я маленький, чтобы какой-то грозы бояться?! Это ведь не война все-таки. — Ну, молнии-то тоже опасаться требуется. Что до войны, то век бы вам молодым её не видеть. Всегда так говорю. — А дядя Миха видел? — Видел, – вздохнул дед. – Мы оба видели. Его она неба лишила, а меня земли.

   — Замёрз или страшно? – подошёл к нему сзади дедушка, приобняв за плечи. — Зябко, – ответил Витя, уже любуясь вспышками молний. – Разве я маленький, чтобы какой-то грозы бояться?! Это ведь не война все-таки. — Ну, молнии-то тоже опасаться требуется. Что до войны, то век бы вам молодым её не видеть. Всегда так говорю. — А дядя Миха видел? — Видел, – вздохнул дед. – Мы оба видели. Его она неба лишила, а меня земли.

   — Дедушка · книга
5. «

   Первому встречному своё настоящее имя не говорят. Для пустого разговора и прозвища довольно.

   Первому встречному своё настоящее имя не говорят. Для пустого разговора и прозвища довольно.

   — Корей · книга
6. «

   Эх, бедолага. От одного берега оттолкнулся, а к другому не пристал. Так и плывёт посередине, куда река вынесет.

   Эх, бедолага. От одного берега оттолкнулся, а к другому не пристал. Так и плывёт посередине, куда река вынесет.

   — Йоська · книга
7. «

   Деда, а если, к примеру, человек не помнит, что с ним было, то, получается, он словно рыба на свете живёт – без прошлого?

   Деда, а если, к примеру, человек не помнит, что с ним было, то, получается, он словно рыба на свете живёт – без прошлого?

   — Витя · книга
8. «

   Машина поравнялась с котом. Тот на мгновенье повернул голову в сторону проезжающих, взглянул своими жёлто-зелёными глазами на бликующие стёкла «уазика» и снова сосредоточился на колеблющейся траве. – Не боится ведь! – удивился Светлов. – Хозяином себя здесь чувствует, – произнёс секретарь райкома, разглядывая статного Иннокентия с лоснящейся чёрной, как смоль, шерстью. – Ты его ещё секретарём поселковым назначь! – вдруг бросил Светлов и раздражённо добавил. – Вы тут вообще все страх потеряли. Куда ни плюнь, везде хозяева! Что коты, что люди. В Москве вот тоже сейчас каждая тварь себя начальником возомнила …

   Машина поравнялась с котом. Тот на мгновенье повернул голову в сторону проезжающих, взглянул своими жёлто-зелёными глазами на бликующие стёкла «уазика» и снова сосредоточился на колеблющейся траве. – Не боится ведь! – удивился Светлов. – Хозяином себя здесь чувствует, – произнёс секретарь райкома, разглядывая статного Иннокентия с лоснящейся чёрной, как смоль, шерстью. – Ты его ещё секретарём поселковым назначь! – вдруг бросил Светлов и раздражённо добавил. – Вы тут вообще все страх потеряли. Куда ни плюнь, везде хозяева! Что коты, что люди. В Москве вот тоже сейчас каждая тварь себя начальником возомнила …

   — Светлов · книга
9. «

   – А друзья у него были? – Как сказать? Скорей нет, чем да. Ну, а как с ним ребятне дружить? Говорят ему: «Пойдём птиц из рогаток сшибать», а он: «Нет, живые они, нельзя».

   – А друзья у него были? – Как сказать? Скорей нет, чем да. Ну, а как с ним ребятне дружить? Говорят ему: «Пойдём птиц из рогаток сшибать», а он: «Нет, живые они, нельзя».

   — Бабушка · книга
10. «

    Ты смотри да смекай: кто сёдня на нас донос написал, тот завтра и тебя с потрохами сдаст, да и на начальство повыше кляузу сдуру напишет. Таким ток дай свою силу да власть ощутить – понесёт, не остановишь.

    Ты смотри да смекай: кто сёдня на нас донос написал, тот завтра и тебя с потрохами сдаст, да и на начальство повыше кляузу сдуру напишет. Таким ток дай свою силу да власть ощутить – понесёт, не остановишь.

    — Бабушка · книга
11. «

    Йоськин отец, у себя на родине литературе учил, тяжелей карандаша ничего и в руках-то не держал, поди, так тут скоро не выдержал, от каторжной работы в доходягу превратился… – Как это, в доходягу? Кто это? – Это такой человек, что волю к жизни потерял, последние метры по свету ходит. Бывает, кто-то ослабеет от тяжёлой работы и голода, да и чахнуть начинает не по дням, а по часам. Воли в нём нет, чтоб за жизнь-то зацепиться. Ток два желания и имеет: чтоб поесть досыта да поспать. Ни о чём другом думать не может. А это дело страшное. Такие мысли своего хозяина досуха высасывают. Вот и доходит.

    Йоськин отец, у себя на родине литературе учил, тяжелей карандаша ничего и в руках-то не держал, поди, так тут скоро не выдержал, от каторжной работы в доходягу превратился… – Как это, в доходягу? Кто это? – Это такой человек, что волю к жизни потерял, последние метры по свету ходит. Бывает, кто-то ослабеет от тяжёлой работы и голода, да и чахнуть начинает не по дням, а по часам. Воли в нём нет, чтоб за жизнь-то зацепиться. Ток два желания и имеет: чтоб поесть досыта да поспать. Ни о чём другом думать не может. А это дело страшное. Такие мысли своего хозяина досуха высасывают. Вот и доходит.

    — Бабушка · книга
12. «

    У Касьяныча в городе дочка обитается. Мы у неё заночевали. Как раз в новом дому квартиру имеет. Высоко, на девятом этаже. Вышел я на балкон, глянул, а вокруг, тоска-тоской, одни дома серым квадратом стоят, а двор, что тюрьма на пересылке. А деревья на том дворе маленьки, хилы. Сразу видно – света и воздуха им не хватает. Одно слово – заключённые.

    У Касьяныча в городе дочка обитается. Мы у неё заночевали. Как раз в новом дому квартиру имеет. Высоко, на девятом этаже. Вышел я на балкон, глянул, а вокруг, тоска-тоской, одни дома серым квадратом стоят, а двор, что тюрьма на пересылке. А деревья на том дворе маленьки, хилы. Сразу видно – света и воздуха им не хватает. Одно слово – заключённые.

    — Йоська · книга
13. «

    Каким был человек при жизни, таким к нам и приходит после смерти. Мы будто общаемся с ним, советуемся. Злая душа к плохому толкает, добрая – к хорошему. Может это и есть то, что остаётся после смерти человека – его мысли, его образ?!

    Каким был человек при жизни, таким к нам и приходит после смерти. Мы будто общаемся с ним, советуемся. Злая душа к плохому толкает, добрая – к хорошему. Может это и есть то, что остаётся после смерти человека – его мысли, его образ?!

    — Витя · книга
14. «

    С совестью заигрался, последствий не рассчитал.

    С совестью заигрался, последствий не рассчитал.

    — Михалыч · книга
15. «

    Нету у человека столь разума, чтоб даже простым паучком управлять.

    Нету у человека столь разума, чтоб даже простым паучком управлять.

    — Йоська · книга
16. «

    – Откуда ж меня погнать можно? Я, небось, на земле живу, а она, матушка, для всех нас общая. Одну воду пьём, одним воздухом дышим. Сама земля и есть дом родной – как хошь живи, хоть вдоль, хоть поперёк, и никто тебе не указ! А что хаты своей нет, так оно и не надобно – чего нет, то и не потеряешь никогда. Мне, как коту твоему, будка не нужна. Я ж не цепной. К одному месту не привязанный.

    – Откуда ж меня погнать можно? Я, небось, на земле живу, а она, матушка, для всех нас общая. Одну воду пьём, одним воздухом дышим. Сама земля и есть дом родной – как хошь живи, хоть вдоль, хоть поперёк, и никто тебе не указ! А что хаты своей нет, так оно и не надобно – чего нет, то и не потеряешь никогда. Мне, как коту твоему, будка не нужна. Я ж не цепной. К одному месту не привязанный.

    — Йоська · книга
17. «

    Это хорошо, когда по своей воле спину сгибаешь. А бывает ведь, что и жизнь нагибает, – не разогнуться.

    Это хорошо, когда по своей воле спину сгибаешь. А бывает ведь, что и жизнь нагибает, – не разогнуться.

    — Михалыч · книга
18. «

    – А почему люди, если боятся, то убивают? Они так всегда делают? – удивился мальчик. – Когда у труса оружие в руках, он опаснее любого зверя, – назидательно ответил дедушка. – Даже на войне? – На войне особенно. Войну и затевают трусы: им страшно жить рядом с сильными, а у слабых хочется всё богатство себе отобрать. Вот и начинают стрелять да убивать.

    – А почему люди, если боятся, то убивают? Они так всегда делают? – удивился мальчик. – Когда у труса оружие в руках, он опаснее любого зверя, – назидательно ответил дедушка. – Даже на войне? – На войне особенно. Войну и затевают трусы: им страшно жить рядом с сильными, а у слабых хочется всё богатство себе отобрать. Вот и начинают стрелять да убивать.

    — Дедушка · книга
19. «

    По малолетству и куст – дворец, и мох – перина, а к старости-то местечко собственное потребно.

    По малолетству и куст – дворец, и мох – перина, а к старости-то местечко собственное потребно.

    — Михалыч · книга
20. «

    Знать знаем, а ведём себя иной раз, как звери. Опосля нам же и аукается. Взять хоть клетку: посади в неё человека, и сразу двух заключенных получишь. Один внутри сидеть будет, а второй охранять снаружи встанет. И неизвестно ещё, кто из них двоих более свободный.

    Знать знаем, а ведём себя иной раз, как звери. Опосля нам же и аукается. Взять хоть клетку: посади в неё человека, и сразу двух заключенных получишь. Один внутри сидеть будет, а второй охранять снаружи встанет. И неизвестно ещё, кто из них двоих более свободный.

    — Дедушка · книга