49 цитат из книги «Анхель де Куатье. Исповедь Люцифера» для вдохновения

Ниже 49 цитат из книги «Анхель де Куатье. Исповедь Люцифера»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Ваши фамилия, имя, отчество... Саша занесла ручку над соответствующей графой «Дела». — Имя — это слово о вещи, — ответил заключенный. — А слово — это продукт сознания. О чьем сознании вы меня спрашиваете? О моем, о сознании моих биологических родителей, о сознании общества, определившего меня в эту тюрьму? О чьем? Может быть, о вашем?

   — Ваши фамилия, имя, отчество... Саша занесла ручку над соответствующей графой «Дела». — Имя — это слово о вещи, — ответил заключенный. — А слово — это продукт сознания. О чьем сознании вы меня спрашиваете? О моем, о сознании моих биологических родителей, о сознании общества, определившего меня в эту тюрьму? О чьем? Может быть, о вашем?
2. «

   Любовь — бесконечная дорога, по которой двое идут навстречу друг другу. Но случается так, что по этой дороге идёт лишь один. И если он любит, ему предстоит пройти всю бесконечность этого пути. Он идёт за двоих.

   Любовь — бесконечная дорога, по которой двое идут навстречу друг другу. Но случается так, что по этой дороге идёт лишь один. И если он любит, ему предстоит пройти всю бесконечность этого пути. Он идёт за двоих.
3. «

   Предел жизненного опыта человека — смерть. И потому истина о твоей жизни откроется тебе только по её завершении.

   Предел жизненного опыта человека — смерть. И потому истина о твоей жизни откроется тебе только по её завершении.
4. «

   Смысл жизни... Есть ли он? Одни из нас живут, потому что любят, другие — потому что боятся умереть. Но одно ли это и то же — «наполнить жизнь смыслом» и «найти смысл жизни»?

   Смысл жизни... Есть ли он? Одни из нас живут, потому что любят, другие — потому что боятся умереть. Но одно ли это и то же — «наполнить жизнь смыслом» и «найти смысл жизни»?
5. «

   Никакие идеи не способны объединить людей, это иллюзия. По-настоящему объединяют только страх и ненависть. Все прочие ассоциации — культурные, идеологические, религиозные — профанация. Попытка отдельных субъектов казаться лучше.

   Никакие идеи не способны объединить людей, это иллюзия. По-настоящему объединяют только страх и ненависть. Все прочие ассоциации — культурные, идеологические, религиозные — профанация. Попытка отдельных субъектов казаться лучше.
6. «

   Плотская страсть действительно убивает. Страсть алчет смерти — таков закон. Удовлетворение желания — это его отсутствие, а его отсутствие — это и есть его смерть. Само желание — это не более, чем поиск его же удовлетворения. Желание — это то, что ищет своей смерти. В этом суть. Физическая страсть — страсть физическая. Здесь нет людей, нет человека. Здесь только «субъект желания» и «объект вожделения». Страсть абсолютно эгоистична. Эгоизм — это ослепленность желанием. Человек, объятый страстью, не видит ни того, кого он любит, ни самого себя. Это двойное убийство. Страсть всегда алчет смерти. И только сознание может сказать страсти «нет». Сильное, глубокое, истинное сознание. Только такое сознание способно различить за мишурой слов и поступков самого человека, а за своими мечтами и образами — самого себя.

   Плотская страсть действительно убивает. Страсть алчет смерти — таков закон. Удовлетворение желания — это его отсутствие, а его отсутствие — это и есть его смерть. Само желание — это не более, чем поиск его же удовлетворения. Желание — это то, что ищет своей смерти. В этом суть. Физическая страсть — страсть физическая. Здесь нет людей, нет человека. Здесь только «субъект желания» и «объект вожделения». Страсть абсолютно эгоистична. Эгоизм — это ослепленность желанием. Человек, объятый страстью, не видит ни того, кого он любит, ни самого себя. Это двойное убийство. Страсть всегда алчет смерти. И только сознание может сказать страсти «нет». Сильное, глубокое, истинное сознание. Только такое сознание способно различить за мишурой слов и поступков самого человека, а за своими мечтами и образами — самого себя.
7. «

   Любовь — абсолютная загадка. Ей привыкли льстить: любовь – это свет, любовь это счастье, Любовь – это благо, любовь – это … Бесконечный перечень восторгов. Как будто любовь – живое существо. Но ведь это не так, любовь — только чувство. Есть влюбленные – те, кто любит. И есть возлюбленные – те, кого любят. В этом истина. А любви, которая сама бравой походкой или вразвалочку ходила по улицам и заглядывала в окна, нет. Любовь – это только слово. Слово, подобное заклинанию. Оно способно заслонить человека. И самое сложное – будучи влюблённым, не потерять за своим чувством возлюбленного, любимого человека. Самое сложное – не убить его.

   Любовь — абсолютная загадка. Ей привыкли льстить: любовь – это свет, любовь это счастье, Любовь – это благо, любовь – это … Бесконечный перечень восторгов. Как будто любовь – живое существо. Но ведь это не так, любовь — только чувство. Есть влюбленные – те, кто любит. И есть возлюбленные – те, кого любят. В этом истина. А любви, которая сама бравой походкой или вразвалочку ходила по улицам и заглядывала в окна, нет. Любовь – это только слово. Слово, подобное заклинанию. Оно способно заслонить человека. И самое сложное – будучи влюблённым, не потерять за своим чувством возлюбленного, любимого человека. Самое сложное – не убить его.
8. «

   И ужас дурного сна может обернуться благом, — услышала Саша знакомый женский голос, — если человек не потеряет себя перед лицом собственного страха и сохранит присутствие духа, даже когда поймет, что спасения больше нет. Поэтому дерись, милая. И что бы ни случилось, не сдавайся. У тебя всё получится! А тяжело будет. Очень.

   И ужас дурного сна может обернуться благом, — услышала Саша знакомый женский голос, — если человек не потеряет себя перед лицом собственного страха и сохранит присутствие духа, даже когда поймет, что спасения больше нет. Поэтому дерись, милая. И что бы ни случилось, не сдавайся. У тебя всё получится! А тяжело будет. Очень.
9. «

   Интеллект бессильный совладать с желанием, начинает играть словами. Он защищается, выстраивая крепостные стены из слов. Но страсть, если она приходит, смывает эти «халупы» одним движеньем, словно их и не было вовсе. Страсть смеется над интеллектом. Кто усомнится в ее власти — падет первым.

   Интеллект бессильный совладать с желанием, начинает играть словами. Он защищается, выстраивая крепостные стены из слов. Но страсть, если она приходит, смывает эти «халупы» одним движеньем, словно их и не было вовсе. Страсть смеется над интеллектом. Кто усомнится в ее власти — падет первым.
10. «

    Время — иллюзия, его нет. Я знаю, ты не можешь думать иначе, кроме как во временной перспективе, но это проблема твоего мышления, и только. Это никак не связно со временем. Прошлое, настоящее, будущее — это сказка для разума. Твоя любовь «сейчас» и твой страх «тогда» будут с тобой до скончания времен. И только если ты вернёшься в своё прошлое и изменишь его, этот страх покинет тебя навсегда. Каждую секунду мы меняем своё будущее. Каждый твой новый поступок делает твоё будущее другим. И как ты постоянно меняешь свое будущее, точно так же ты можешь изменить и своё прошлое.

    Время — иллюзия, его нет. Я знаю, ты не можешь думать иначе, кроме как во временной перспективе, но это проблема твоего мышления, и только. Это никак не связно со временем. Прошлое, настоящее, будущее — это сказка для разума. Твоя любовь «сейчас» и твой страх «тогда» будут с тобой до скончания времен. И только если ты вернёшься в своё прошлое и изменишь его, этот страх покинет тебя навсегда. Каждую секунду мы меняем своё будущее. Каждый твой новый поступок делает твоё будущее другим. И как ты постоянно меняешь свое будущее, точно так же ты можешь изменить и своё прошлое.
11. «

    Это ведь только кажется, что чувства — что-то такое, что следует выставлять напоказ. Нет. Они обижают, досаждают, создают напряжение, стесняют, заставляют других людей к вам приноравливаться. В чувствах, даже хороших, не говоря уже о плохих, нет ничего, что позволило бы ими восхищаться. Чувства — это животная реакция. Вот событие, вот впечатление, а вот реакция — то есть чувство. Глупо. Как рефлекс у лягушки. Если бы мозг лягушки весил, как и мозг человека, она бы реагировала так же. А человек, истинный человек, — это не трепетание чувств, это сознание, стремящееся к свету истины. Таков план создания. Прекрасные «душевные порывы», которыми некоторые так гордятся, только порывы. В них нет внутренней силы, в них нет осмысленности, личного решения. Это лишь бессмысленный всплеск. Красивый, но бессмысленный. Истина нуждается в силе — не в импульсе, а в поступательном движении вопреки сопротивлению обстоятельств.

    Это ведь только кажется, что чувства — что-то такое, что следует выставлять напоказ. Нет. Они обижают, досаждают, создают напряжение, стесняют, заставляют других людей к вам приноравливаться. В чувствах, даже хороших, не говоря уже о плохих, нет ничего, что позволило бы ими восхищаться. Чувства — это животная реакция. Вот событие, вот впечатление, а вот реакция — то есть чувство. Глупо. Как рефлекс у лягушки. Если бы мозг лягушки весил, как и мозг человека, она бы реагировала так же. А человек, истинный человек, — это не трепетание чувств, это сознание, стремящееся к свету истины. Таков план создания. Прекрасные «душевные порывы», которыми некоторые так гордятся, только порывы. В них нет внутренней силы, в них нет осмысленности, личного решения. Это лишь бессмысленный всплеск. Красивый, но бессмысленный. Истина нуждается в силе — не в импульсе, а в поступательном движении вопреки сопротивлению обстоятельств.
12. «

    Дороги и перекрёстки. Говорят, Бог создал дороги, а Дьявол — перекрёстки.

    Дороги и перекрёстки. Говорят, Бог создал дороги, а Дьявол — перекрёстки.
13. «

    ... Мне плохо. Верно, я жду, что ты всё-таки полюбишь меня. Когда-нибудь. Хоть чуть-чуть. Это неправильно. Я знаю. Я как бы обязываю тебя, а это дурно, скверно. Нельзя обременять того, кого любишь.

    ... Мне плохо. Верно, я жду, что ты всё-таки полюбишь меня. Когда-нибудь. Хоть чуть-чуть. Это неправильно. Я знаю. Я как бы обязываю тебя, а это дурно, скверно. Нельзя обременять того, кого любишь.
14. «

    ... Есть в этом мире какая-то справедливость. Если Бог тебя обделяет, он от тебя и не требует ничего. А если дает, то и взыскивает.

    ... Есть в этом мире какая-то справедливость. Если Бог тебя обделяет, он от тебя и не требует ничего. А если дает, то и взыскивает.
15. «

    Её дом. Её подъезд. Лифт. На двери инструкция: «Перед посадкой в лифт, убедитесь, что кабина лифта перед вами». Смешно. И вдруг, словно кто-то хватает её за руку. Шахта лифта. Залезть туда, спрыгнуть, лечь, распластаться внизу и ждать. Ждать, пока кто-нибудь нажмёт кнопку «Вызов». А в квартире — газ, люстры на крепких стальных крюках, электрические приборы, воткнувшиеся в розетки. Балкон — седьмой этаж. Старая, оставшаяся ещё от бабушки аптечка. Ножи и ванная с горячей водой. Сашин мир превратился в Ад, где всё — каждый предмет, каждая частичка жизни — предлагает выход. Выход в смерть.

    Её дом. Её подъезд. Лифт. На двери инструкция: «Перед посадкой в лифт, убедитесь, что кабина лифта перед вами». Смешно. И вдруг, словно кто-то хватает её за руку. Шахта лифта. Залезть туда, спрыгнуть, лечь, распластаться внизу и ждать. Ждать, пока кто-нибудь нажмёт кнопку «Вызов». А в квартире — газ, люстры на крепких стальных крюках, электрические приборы, воткнувшиеся в розетки. Балкон — седьмой этаж. Старая, оставшаяся ещё от бабушки аптечка. Ножи и ванная с горячей водой. Сашин мир превратился в Ад, где всё — каждый предмет, каждая частичка жизни — предлагает выход. Выход в смерть.
16. «

    Почему она плакала?... Сложный вопрос. Обычно люди плачут, потому что им жалко себя. Даже когда они оплакивают кого-то другого, они, на самом деле, плачут о себе. Они могут жалеть себя, потому что никогда больше не увидят того, о ком плачут. За этой жалостью может стоять страх — чужая, тронувшая их беда когда-нибудь может приключиться и с ними. Наконец, человек часто плачет просто от безысходности, от пустоты. Нам жалко себя, когда мы осознаем свое несчастье и свою конечность.

    Почему она плакала?... Сложный вопрос. Обычно люди плачут, потому что им жалко себя. Даже когда они оплакивают кого-то другого, они, на самом деле, плачут о себе. Они могут жалеть себя, потому что никогда больше не увидят того, о ком плачут. За этой жалостью может стоять страх — чужая, тронувшая их беда когда-нибудь может приключиться и с ними. Наконец, человек часто плачет просто от безысходности, от пустоты. Нам жалко себя, когда мы осознаем свое несчастье и свою конечность.
17. «

    Желание рождается, чтобы умереть. Но до этой точки у него два пути, его ждут две разные смерти. Оно может умереть, исполнившись. Тогда его священный конец лежит на пике блаженства и в венце собственной славы. Но оно может умереть и иначе — просто задохнуться, не дождавшись чуда своего исполнения.

    Желание рождается, чтобы умереть. Но до этой точки у него два пути, его ждут две разные смерти. Оно может умереть, исполнившись. Тогда его священный конец лежит на пике блаженства и в венце собственной славы. Но оно может умереть и иначе — просто задохнуться, не дождавшись чуда своего исполнения.
18. «

    Где любовь — там и Бог. А Бог всегда над лабиринтом. И если ты запутался, вспомни о том, что лабиринт находится в чем-то большем. Всегда есть что-то большее. Нужно только суметь это увидеть.

    Где любовь — там и Бог. А Бог всегда над лабиринтом. И если ты запутался, вспомни о том, что лабиринт находится в чем-то большем. Всегда есть что-то большее. Нужно только суметь это увидеть.
19. «

    Можно, наверное, смириться с тем, что твоя страсть — блажь и глупость. Как болезнь, как временное помешательство. Рано или поздно это пройдет. Если в тебе достаточно внутренней силы, ты справишься. Главное понять, что ты просто запутался и дальше выбираться. Конечно, это не повод, чтобы чувствовать себя несчастной!

    Можно, наверное, смириться с тем, что твоя страсть — блажь и глупость. Как болезнь, как временное помешательство. Рано или поздно это пройдет. Если в тебе достаточно внутренней силы, ты справишься. Главное понять, что ты просто запутался и дальше выбираться. Конечно, это не повод, чтобы чувствовать себя несчастной!
20. «

    — А чего боятся, если ты любишь? Когда любишь, наоборот, ничего не страшно». — Это правда, но если все идет не так, как ты ожидаешь? Разве это не напугает тебя? Или если ты сталкиваешься с чем-то, что никак не можешь понять? Разве это не вызовет у тебя сомнений? И наконец, если ты не видишь ничего кроме своей любви? Разве не станешь ты держаться за нее, как за спасательный круг? В таком состоянии влюбленные забывают, что обеими ногами они все еще стоят на земле и им просто некуда падать. Паника — вот чувство, которое сопровождает любовь, потому что любовь — это встреча с неизвестным. Неизвестным Другим, неизвестным самим собой. Любить страшно. А испугаться любви — значит предать.

    — А чего боятся, если ты любишь? Когда любишь, наоборот, ничего не страшно». — Это правда, но если все идет не так, как ты ожидаешь? Разве это не напугает тебя? Или если ты сталкиваешься с чем-то, что никак не можешь понять? Разве это не вызовет у тебя сомнений? И наконец, если ты не видишь ничего кроме своей любви? Разве не станешь ты держаться за нее, как за спасательный круг? В таком состоянии влюбленные забывают, что обеими ногами они все еще стоят на земле и им просто некуда падать. Паника — вот чувство, которое сопровождает любовь, потому что любовь — это встреча с неизвестным. Неизвестным Другим, неизвестным самим собой. Любить страшно. А испугаться любви — значит предать.