12 цитат из книги «Анхель де Куатье. Яблоко Евы» — читать онлайн

12 цитат из книги «Анхель де Куатье. Яблоко Евы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Душа свободна от условностей, но пока она не знает об этом, она следует «правилам». Стоит, однако, человеку понять, что мир — это одна большая иллюзия, как его душа получает искомую свободу. Именно в этом цель и смысл того кризиса, который переживает душа, «с мясом» вырезающая себя из той внешней среды, которую она долгое время считала для себя единственно возможной и правильной. Когда границы рушатся, когда условность устроения мира начинает восприниматься человеком именно как условность, его душа уподобляется всаднику, у которого понесла лошадь. Душа, действительно, несется во весь опор, не разбирая дороги, не слушаясь своего седока. Это состояние, по сути, ужасное, ведь человек теряет всякий контроль на собой, но в какой–то момент это безумие начинает приносить ему неизъяснимое удовольствие… Принимая решение «умереть», он престает цепляться за жизнь. Он складывает крылья и наслаждается своим свободным падением. Душа получает новый опыт — жизни одним днем. Ей кажется, что это — мгновение «сейчас» — и есть жизнь. Все теперь становится таким простым, понятным… Все, о чем только можно подумать, открывается ей в своей непредвзятости, в своей невинности и безгреховности. Удовольствие от утраты контроля. Удовольствие от жизни, в которой нет ни вчера, ни завтра, а только сегодня. Удовольствие от снятия усилий. Словно завтра не наступит никогда… А оно наступит.

   Душа свободна от условностей, но пока она не знает об этом, она следует «правилам». Стоит, однако, человеку понять, что мир — это одна большая иллюзия, как его душа получает искомую свободу. Именно в этом цель и смысл того кризиса, который переживает душа, «с мясом» вырезающая себя из той внешней среды, которую она долгое время считала для себя единственно возможной и правильной. Когда границы рушатся, когда условность устроения мира начинает восприниматься человеком именно как условность, его душа уподобляется всаднику, у которого понесла лошадь. Душа, действительно, несется во весь опор, не разбирая дороги, не слушаясь своего седока. Это состояние, по сути, ужасное, ведь человек теряет всякий контроль на собой, но в какой–то момент это безумие начинает приносить ему неизъяснимое удовольствие… Принимая решение «умереть», он престает цепляться за жизнь. Он складывает крылья и наслаждается своим свободным падением. Душа получает новый опыт — жизни одним днем. Ей кажется, что это — мгновение «сейчас» — и есть жизнь. Все теперь становится таким простым, понятным… Все, о чем только можно подумать, открывается ей в своей непредвзятости, в своей невинности и безгреховности. Удовольствие от утраты контроля. Удовольствие от жизни, в которой нет ни вчера, ни завтра, а только сегодня. Удовольствие от снятия усилий. Словно завтра не наступит никогда… А оно наступит.
2. «

   Душа как птенец. Приходя в этот мир, она смотрит на него из родительского гнезда. Она может петь и веселиться, беззаботно глядеть вокруг, наслаждаясь прекрасными видами. Наивность ребёнка — это счастье души. Но проходит время, человек становится старше, и наступает момент, когда кто–то выталкивает его душу из «гнезда». Но речь не идёт о родительском доме, речь идёт о том доме, что вырос внутри самого человека. Этот внутренний дом человека, это внутренний уклад его жизни — его картина мира, его представления о мире, его представления о самом себе. Это его мечты, надежды, желания. И этот дом рушится. Оказывается, что жизнь другая. В ней никому нет дела ни до твоих надежд, ни до твоих желаний. Никому. В ней и до тебя–то никому нет никакого дела, потому как каждый занят только своими надеждами и желаниями. Каждый занят только собой. И разверзается бездна, и душу охватывает ужас. Чтобы ты смог взлететь, ты должен начать падать. Ты должен увидеть дно своей жизни, чтобы внутри тебя родилась потребность взмыть вверх. И потому душа, сама того не понимая, ищет то самое дно, ту крайнюю степень падения, без которой ее истинный, исполненный силы полет невозможен. Она бросается вниз, она готова разбиться и погибнуть… Это мнимое стремление к смерти на самом деле — стремление к истинной жизни. Но если бы она это знала, она бы не бросилась вниз…

   Душа как птенец. Приходя в этот мир, она смотрит на него из родительского гнезда. Она может петь и веселиться, беззаботно глядеть вокруг, наслаждаясь прекрасными видами. Наивность ребёнка — это счастье души. Но проходит время, человек становится старше, и наступает момент, когда кто–то выталкивает его душу из «гнезда». Но речь не идёт о родительском доме, речь идёт о том доме, что вырос внутри самого человека. Этот внутренний дом человека, это внутренний уклад его жизни — его картина мира, его представления о мире, его представления о самом себе. Это его мечты, надежды, желания. И этот дом рушится. Оказывается, что жизнь другая. В ней никому нет дела ни до твоих надежд, ни до твоих желаний. Никому. В ней и до тебя–то никому нет никакого дела, потому как каждый занят только своими надеждами и желаниями. Каждый занят только собой. И разверзается бездна, и душу охватывает ужас. Чтобы ты смог взлететь, ты должен начать падать. Ты должен увидеть дно своей жизни, чтобы внутри тебя родилась потребность взмыть вверх. И потому душа, сама того не понимая, ищет то самое дно, ту крайнюю степень падения, без которой ее истинный, исполненный силы полет невозможен. Она бросается вниз, она готова разбиться и погибнуть… Это мнимое стремление к смерти на самом деле — стремление к истинной жизни. Но если бы она это знала, она бы не бросилась вниз…
3. «

   Не надо бежать к счастью, не нужно искать его или догонять. Оно не прячется, оно рядом. Это надо просто понять, и тогда всё сразу встанет на свои места. Если ты страдаешь, то только потому, что сам что-то делаешь не так. Нужно просто понять что именно...

   Не надо бежать к счастью, не нужно искать его или догонять. Оно не прячется, оно рядом. Это надо просто понять, и тогда всё сразу встанет на свои места. Если ты страдаешь, то только потому, что сам что-то делаешь не так. Нужно просто понять что именно...
4. «

   Бог даёт нам не то, что мы у него просим, а то, что Он считает для нас нужным.

   Бог даёт нам не то, что мы у него просим, а то, что Он считает для нас нужным.
5. «

   Когда душа испытывает боль, её ощущение жизни притупляется. Она словно дезориентируется, теряет своё место в пространстве. Пол меняется у неё местами с потолком. И где потолок, где пол — она теперь уже не знает. Если раньше душа могла отличить «хорошее» от «дурного», то теперь она абсолютно растеряна — «хорошо» и «дурно» превращаются для неё в пустой звук. От боли, от невыносимой тягостности своего страдания, душа — как оглушённая рыба. Она не знает, что ей надлежит делать, а чего, напротив, ей делать не стоит ни в коем случае. Она растеряна. Ее словно несёт огромным, безудержным течением. Часто именно в такие моменты человек с «оглушённой» душой совершает все свои самые ужасные глупости, страшные и непростительные ошибки. Но всё же в этом — таком странном, таком тягостном, таком даже в чем-то болезненном состоянии — есть нечто очень и очень важное для души человека. Когда теряются, размываются грани реальности, когда нивелируются и исчезают условности, душа впервые видит этот мир как бы со стороны. Она отделяется, словно левитирует. Она осознает, что она и мир — это не одно и то же. Это лишь первый шаг — всё начинается с бесконечности одиночества. Первый, но очень важный...

   Когда душа испытывает боль, её ощущение жизни притупляется. Она словно дезориентируется, теряет своё место в пространстве. Пол меняется у неё местами с потолком. И где потолок, где пол — она теперь уже не знает. Если раньше душа могла отличить «хорошее» от «дурного», то теперь она абсолютно растеряна — «хорошо» и «дурно» превращаются для неё в пустой звук. От боли, от невыносимой тягостности своего страдания, душа — как оглушённая рыба. Она не знает, что ей надлежит делать, а чего, напротив, ей делать не стоит ни в коем случае. Она растеряна. Ее словно несёт огромным, безудержным течением. Часто именно в такие моменты человек с «оглушённой» душой совершает все свои самые ужасные глупости, страшные и непростительные ошибки. Но всё же в этом — таком странном, таком тягостном, таком даже в чем-то болезненном состоянии — есть нечто очень и очень важное для души человека. Когда теряются, размываются грани реальности, когда нивелируются и исчезают условности, душа впервые видит этот мир как бы со стороны. Она отделяется, словно левитирует. Она осознает, что она и мир — это не одно и то же. Это лишь первый шаг — всё начинается с бесконечности одиночества. Первый, но очень важный...
6. «

   Вся проблема ее жизни — это отношения с мужчинами. Она искала в них Бога, которого могла бы боготворить, а находила лишь слабых людей. Она искала в них Отца — мир, в котором можно спрятаться, в котором можно раствориться. Но такие мужчины — миф, их не бывает.

   Вся проблема ее жизни — это отношения с мужчинами. Она искала в них Бога, которого могла бы боготворить, а находила лишь слабых людей. Она искала в них Отца — мир, в котором можно спрятаться, в котором можно раствориться. Но такие мужчины — миф, их не бывает.
7. «

   Однажды ты проснешься и поймешь, что всё в твоей жизни до этого самого дня было неправильно. Чудовищно неправильно. Бессмысленно, бесцветно, пусто... И ты захочешь сбежать из собственной жизни. Сорваться и сбежать! Бежать куда глаза глядят! Прочь. Прочь. Прочь... Только бы не видеть ничего этого больше. Себя прежнего не видеть! Никогда... И ты побежишь, бросив всё. Бросив то, что было для тебя дорого и важно. И на миг почувствуешь облегчение. Облегчение, которое даёт только... смерть. Убить свою жизнь, чтобы остаться в живых. Ты сделаешь это. Обязательно сделаешь! А потом опомнишься... Но дороги назад уже не будет.

   Однажды ты проснешься и поймешь, что всё в твоей жизни до этого самого дня было неправильно. Чудовищно неправильно. Бессмысленно, бесцветно, пусто... И ты захочешь сбежать из собственной жизни. Сорваться и сбежать! Бежать куда глаза глядят! Прочь. Прочь. Прочь... Только бы не видеть ничего этого больше. Себя прежнего не видеть! Никогда... И ты побежишь, бросив всё. Бросив то, что было для тебя дорого и важно. И на миг почувствуешь облегчение. Облегчение, которое даёт только... смерть. Убить свою жизнь, чтобы остаться в живых. Ты сделаешь это. Обязательно сделаешь! А потом опомнишься... Но дороги назад уже не будет.
8. «

   Когда тебе больно, ты чувствуешь себя слабым. Когда тебе очень больно, ты чувствуешь злобу. Когда тебя раздирает от боли, тебе уже всё — всё равно. Совсем. Хочется просто тепла и заботы. Любой заботы, от кого угодно. Хоть от кого-нибудь… Хочется почувствовать, что хоть для кого–то ты ценен. Хоть чуть–чуть… Хоть самую малость. Хочется просто чувствовать. Эмоциональная смерть — это когда ты очень хочешь, но больше не можешь… любить. В принципе не можешь, сохраняя огромное желание. Огромное, пожирающее тебя… желание.

   Когда тебе больно, ты чувствуешь себя слабым. Когда тебе очень больно, ты чувствуешь злобу. Когда тебя раздирает от боли, тебе уже всё — всё равно. Совсем. Хочется просто тепла и заботы. Любой заботы, от кого угодно. Хоть от кого-нибудь… Хочется почувствовать, что хоть для кого–то ты ценен. Хоть чуть–чуть… Хоть самую малость. Хочется просто чувствовать. Эмоциональная смерть — это когда ты очень хочешь, но больше не можешь… любить. В принципе не можешь, сохраняя огромное желание. Огромное, пожирающее тебя… желание.
9. «

   Душа не знает ни пространства, ни времени. А потому она не рождается и не умирает. Она лишь уходит из своего дома и возвращается в свой дом. И ее дом — не мир, который мы знаем, и не человеческое тело, в котором она оказывается, покинув свою обитель. Ее мир — Красота. Это трудно объяснить и невозможно понять, этого даже нельзя себе представить... Как это выскажешь? Душа — частица мира Красоты. Мира Ангелов — «больших» душ, что приходили в наш мир уже тысячи раз. Приходили наравне со всеми и прошли те же испытания, что даются каждому, но не всем оказываются по силам. Ангелы — это не те, кто правят миром, Ангелы — это те, кто его знают. Покидая мир Красоты, душа страдает. В нашем мире ей не хватает той прежней, истинной Красоты, что была ее счастьем. И она начинает поиск. Она ищет то, что потеряла. Она ищет в нашем мире Красоту. Но он обманчив: здесь ей даны органы чувств, а истинная Красота внутри — ее не увидеть и не пощупать. Как узнать то, что стоит за фасадом, если тебя не пускают внутрь?.. И душа обманываются. Летят на красоту, которую видят, и теряют Красоту, что принесли с собой...

   Душа не знает ни пространства, ни времени. А потому она не рождается и не умирает. Она лишь уходит из своего дома и возвращается в свой дом. И ее дом — не мир, который мы знаем, и не человеческое тело, в котором она оказывается, покинув свою обитель. Ее мир — Красота. Это трудно объяснить и невозможно понять, этого даже нельзя себе представить... Как это выскажешь? Душа — частица мира Красоты. Мира Ангелов — «больших» душ, что приходили в наш мир уже тысячи раз. Приходили наравне со всеми и прошли те же испытания, что даются каждому, но не всем оказываются по силам. Ангелы — это не те, кто правят миром, Ангелы — это те, кто его знают. Покидая мир Красоты, душа страдает. В нашем мире ей не хватает той прежней, истинной Красоты, что была ее счастьем. И она начинает поиск. Она ищет то, что потеряла. Она ищет в нашем мире Красоту. Но он обманчив: здесь ей даны органы чувств, а истинная Красота внутри — ее не увидеть и не пощупать. Как узнать то, что стоит за фасадом, если тебя не пускают внутрь?.. И душа обманываются. Летят на красоту, которую видят, и теряют Красоту, что принесли с собой...
10. «

    Прежде душа принадлежала миру, где правила абсолютная Красота. И теперь душа никак не может поверить в то, что она могла достигнуть конца падения. Она не верит в то, что этот конец вообще существует, может быть. Она не способна представить себе, что есть та финальная точка, за которой нет ничего. Даже упав, разбившись в кровь, она продолжает жить, она продолжает искать выход. Красота, которую она ощущала в том, ином мире всем своим существом, была столь огромна, столь величественна и всесильна… Как можно поверить в то, что где–то, в какой–то точке мироздания поле её силы истончается настолько, что его больше нет вовсе? Разве у божественной Красоты может быть предел?... Разве можно поверить в то, что у бесконечности есть рубеж? А что если это рубеж, действительно, существует?... Само предположение кажется душе кощунственным, но что она может сказать своему разуму? Что она может сказать своему изнывающему от муки телу? Что она может им сказать?... А те, в свою очередь, не молчат. И разум, и тело в один голос утверждают: «Все кончено! Это конец!» Душа остается один на один со своей верой. Один на один… И что–то в ней надламывается. Когда «все хорошо», душа мешает нашему сытому, глупому, бессмысленному, самодовольному счастью. Ей неспокойно, ей нужен полет. Когда же «всё плохо», когда мы лишаемся всякой надежды, она мешает нам иначе. Она мешает нам умереть… Но разве её нельзя обмануть?

    Прежде душа принадлежала миру, где правила абсолютная Красота. И теперь душа никак не может поверить в то, что она могла достигнуть конца падения. Она не верит в то, что этот конец вообще существует, может быть. Она не способна представить себе, что есть та финальная точка, за которой нет ничего. Даже упав, разбившись в кровь, она продолжает жить, она продолжает искать выход. Красота, которую она ощущала в том, ином мире всем своим существом, была столь огромна, столь величественна и всесильна… Как можно поверить в то, что где–то, в какой–то точке мироздания поле её силы истончается настолько, что его больше нет вовсе? Разве у божественной Красоты может быть предел?... Разве можно поверить в то, что у бесконечности есть рубеж? А что если это рубеж, действительно, существует?... Само предположение кажется душе кощунственным, но что она может сказать своему разуму? Что она может сказать своему изнывающему от муки телу? Что она может им сказать?... А те, в свою очередь, не молчат. И разум, и тело в один голос утверждают: «Все кончено! Это конец!» Душа остается один на один со своей верой. Один на один… И что–то в ней надламывается. Когда «все хорошо», душа мешает нашему сытому, глупому, бессмысленному, самодовольному счастью. Ей неспокойно, ей нужен полет. Когда же «всё плохо», когда мы лишаемся всякой надежды, она мешает нам иначе. Она мешает нам умереть… Но разве её нельзя обмануть?
11. «

    Если ты думаешь, что жизнь — это задачка, которую нужно решить, жизнь кажется тебе сложной. В тот момент, когда ты понимаешь, что у задачки под названием «жизнь» нет решения, тебя охватывает отчаяние. Казалось бы, само время отказаться от мысли, что перед тобой уравнение... Но ведь это бы означало проигрыш! И, не желая проигрывать, ты начинаешь сводить счёты с собственной жизнью. Ты словно вызываешь её на дуэль. Если не выиграть, то, по крайней мере, есть шанс не проиграть, погибнуть вместе с врагом... Ты стреляешь в себя, чтобы убить её. Безумное решение, которое кажется разуму в этот страшный миг единственно верным...

    Если ты думаешь, что жизнь — это задачка, которую нужно решить, жизнь кажется тебе сложной. В тот момент, когда ты понимаешь, что у задачки под названием «жизнь» нет решения, тебя охватывает отчаяние. Казалось бы, само время отказаться от мысли, что перед тобой уравнение... Но ведь это бы означало проигрыш! И, не желая проигрывать, ты начинаешь сводить счёты с собственной жизнью. Ты словно вызываешь её на дуэль. Если не выиграть, то, по крайней мере, есть шанс не проиграть, погибнуть вместе с врагом... Ты стреляешь в себя, чтобы убить её. Безумное решение, которое кажется разуму в этот страшный миг единственно верным...
12. «

    Ошибаются те, кто думает, что Ад и Рай ждут нас после смерти; они с нами в каждый момент этой жизни, только по ту её сторону, с изнанки.

    Ошибаются те, кто думает, что Ад и Рай ждут нас после смерти; они с нами в каждый момент этой жизни, только по ту её сторону, с изнанки.