Подборка из книги: 71 цитата — «Анна Гавальда. Просто вместе»

71 цитата из книги «Анна Гавальда. Просто вместе» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Покажи, где именно у тебя болит. — У меня болит в голове. — Это нормально. Там у всех болит…

   Покажи, где именно у тебя болит. — У меня болит в голове. — Это нормально. Там у всех болит…

   — Полетта · книга
2. «

   Жить вместе людям мешает их глупость, а не различия.

   Жить вместе людям мешает их глупость, а не различия.

   — Камилла · книга
3. «

   Они взглянули друг на друга, поняли друг друга без слов и завели немой разговор. Конечно же, <...> о том, как плохо жить вдалеке друг от друга, о молодости и о природе, о смерти, об одиночестве, о том, как быстро проходит время, о счастье быть вместе и о том, что всё в жизни выходит не так, как планируешь.

   Они взглянули друг на друга, поняли друг друга без слов и завели немой разговор. Конечно же, <...> о том, как плохо жить вдалеке друг от друга, о молодости и о природе, о смерти, об одиночестве, о том, как быстро проходит время, о счастье быть вместе и о том, что всё в жизни выходит не так, как планируешь.
4. «

   Она сидела напротив него и улыбалась. Это было её секретное оружие, её фирменный приём. Улыбнуться неудобному собеседнику, чтобы сменить тему разговора, — никто пока не придумал способа действеннее.

   Она сидела напротив него и улыбалась. Это было её секретное оружие, её фирменный приём. Улыбнуться неудобному собеседнику, чтобы сменить тему разговора, — никто пока не придумал способа действеннее.
5. «

   Он сдался и прокручивал в голове одну и ту же заезженную песню: за что ему такая жизнь? Сколько ещё придётся терпеть? Как от всего этого избавиться? За что такая жизнь? Сколько ещё придётся терпеть? Где искать спасения? За что?

   Он сдался и прокручивал в голове одну и ту же заезженную песню: за что ему такая жизнь? Сколько ещё придётся терпеть? Как от всего этого избавиться? За что такая жизнь? Сколько ещё придётся терпеть? Где искать спасения? За что?
6. «

   Она была весёленькая. Грустная, но весёленькая.

   Она была весёленькая. Грустная, но весёленькая.
7. «

   — <...> Он просто забыл обо мне... Я начинаю привыкать... — Так зачем остаёшься с ним? — Чтобы не быть совсем одной...

   — <...> Он просто забыл обо мне... Я начинаю привыкать... — Так зачем остаёшься с ним? — Чтобы не быть совсем одной...
8. «

   — Это я. — Знаю, номер высветился. — Уверен, ты там сейчас изображаешь романтическую героиню, разнюнилась, захлёбываешься слезами и соплями... Уверен, стоишь одна в конце платформы, как в кино, и оплакиваешь любовь, исчезнувшую с облачком белого дыма. Она улыбнулась сквозь слёзы: — Вовсе нет, — наконец выговорила она, — Я... Я как раз выхожу с вокзала... — Врушка, — произнёс голос у неё за спиной.

   — Это я. — Знаю, номер высветился. — Уверен, ты там сейчас изображаешь романтическую героиню, разнюнилась, захлёбываешься слезами и соплями... Уверен, стоишь одна в конце платформы, как в кино, и оплакиваешь любовь, исчезнувшую с облачком белого дыма. Она улыбнулась сквозь слёзы: — Вовсе нет, — наконец выговорила она, — Я... Я как раз выхожу с вокзала... — Врушка, — произнёс голос у неё за спиной.
9. «

   Позволь мне сказать две вещи. Первая касается интеллектуалов, гнилых интеллигентов, умников, яйцеголовых... Самое простое — издеваться над ними... Да уж, это чертовски легко и просто. Чаще всего кулаки у них ни к черту не годятся, да и не любят они этого — драться... Драка возбуждает их не больше грохота сапог по брусчатке, звяканья медалей и больших черных машин, так что... Достаточно отнять у них книгу, гитару, карандаш или фотоаппарат, и вот они уже ни на что не годны, эти придурки... Кстати, диктаторы чаще всего именно так и поступают: разбивают очки, жгут книги и запрещают концерты — это им ничего не стоит, больше того — помогает избежать проблем в будущем... Но знаешь что... Если быть «интеллектуалом» — значит любить учиться, проявлять любознательность и внимание, восхищаться миром, трепетать от волнения, пытаясь понять, как все устроено, и, ложась вечером спать, чувствовать себя чуть меньшим придурком, чем накануне, то — да! — я интеллектуалка и горжусь этим... Даже жутко горжусь.

   Позволь мне сказать две вещи. Первая касается интеллектуалов, гнилых интеллигентов, умников, яйцеголовых... Самое простое — издеваться над ними... Да уж, это чертовски легко и просто. Чаще всего кулаки у них ни к черту не годятся, да и не любят они этого — драться... Драка возбуждает их не больше грохота сапог по брусчатке, звяканья медалей и больших черных машин, так что... Достаточно отнять у них книгу, гитару, карандаш или фотоаппарат, и вот они уже ни на что не годны, эти придурки... Кстати, диктаторы чаще всего именно так и поступают: разбивают очки, жгут книги и запрещают концерты — это им ничего не стоит, больше того — помогает избежать проблем в будущем... Но знаешь что... Если быть «интеллектуалом» — значит любить учиться, проявлять любознательность и внимание, восхищаться миром, трепетать от волнения, пытаясь понять, как все устроено, и, ложась вечером спать, чувствовать себя чуть меньшим придурком, чем накануне, то — да! — я интеллектуалка и горжусь этим... Даже жутко горжусь.
10. «

    Она его любила — и не любила, готова была отдаться — и не давалась, она пыталась — и сама не верила.

    Она его любила — и не любила, готова была отдаться — и не давалась, она пыталась — и сама не верила.
11. «

    Ад — это когда ты больше не можешь видеть тех, кого любишь... Всё остальное не считается.

    Ад — это когда ты больше не можешь видеть тех, кого любишь... Всё остальное не считается.

    — Камилла · книга
12. «

    Он хотел сжаться в комочек и закопаться в простыню, чтобы, не дай бог, не проснуться, но кто-то удерживал его за запястья. Боль была реальной, и он осознал, что это не сон: раз больно, значит, и счастье настоящее.

    Он хотел сжаться в комочек и закопаться в простыню, чтобы, не дай бог, не проснуться, но кто-то удерживал его за запястья. Боль была реальной, и он осознал, что это не сон: раз больно, значит, и счастье настоящее.
13. «

    — А потом однажды утром он устал... Очень, очень устал и упал с крыши... — Упал или прыгнул? — Он был деликатным человеком — он упал.

    — А потом однажды утром он устал... Очень, очень устал и упал с крыши... — Упал или прыгнул? — Он был деликатным человеком — он упал.

    — Франк Лестафье · книга
14. «

    Ты не умрёшь... Ты — ангел... а ангелы не умирают.

    Ты не умрёшь... Ты — ангел... а ангелы не умирают.

    — Франк Лестафье · книга
15. «

    Нет такой печали, которую не могла бы утолить книга, говорил Монтень, а Монтень никогда не ошибался.

    Нет такой печали, которую не могла бы утолить книга, говорил Монтень, а Монтень никогда не ошибался.
16. «

    — Слушай, а ты в это веришь? — Во что в это? — Что первая любовь — всегда последняя? — Не знаю... Надеюсь, что нет...

    — Слушай, а ты в это веришь? — Во что в это? — Что первая любовь — всегда последняя? — Не знаю... Надеюсь, что нет...
17. «

    Я двадцать лет назад устал…

    Я двадцать лет назад устал…

    — Франк Лестафье · книга
18. «

    Для того, чтобы быть вместе. Просто быть вместе. А это ведь трудно, очень трудно, и не только шизофреникам и юродивым. Всем трудно-раскрываться, верить, отдавать, считаться, терпеть, понимать. Так трудно, что порой перспектива сдохнуть от одиночества видится не самым плохим вариантом.

    Для того, чтобы быть вместе. Просто быть вместе. А это ведь трудно, очень трудно, и не только шизофреникам и юродивым. Всем трудно-раскрываться, верить, отдавать, считаться, терпеть, понимать. Так трудно, что порой перспектива сдохнуть от одиночества видится не самым плохим вариантом.
19. «

    Если ты не соответствуешь, не оправдываешь ожиданий — будешь страдать.

    Если ты не соответствуешь, не оправдываешь ожиданий — будешь страдать.
20. «

    А сегодня, моя дорогая, все очень просто: перед вами великолепный образчик homo degenerasis, то есть существо, совершенно непригодное к жизни в обществе, сдвинутое, нелепое и абсолютно анахроничное.

    А сегодня, моя дорогая, все очень просто: перед вами великолепный образчик homo degenerasis, то есть существо, совершенно непригодное к жизни в обществе, сдвинутое, нелепое и абсолютно анахроничное.