10 известных цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Три сестры»

Собрали 10 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Три сестры» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Меня волнует, оскорбляет грубость, я страдаю, когда вижу, что человек недостаточно тонок, недостаточно мягок, любезен.

   Меня волнует, оскорбляет грубость, я страдаю, когда вижу, что человек недостаточно тонок, недостаточно мягок, любезен.

   — Маша · книга
2. «

   Мне кажется, нет и не может быть такого скучного и унылого города, в котором был бы не нужен умный, образованный человек.

   Мне кажется, нет и не может быть такого скучного и унылого города, в котором был бы не нужен умный, образованный человек.

   — Вершинин · книга
3. «

   Придёт время, все узнают, зачем всё это, для чего все эти страдания, никаких не будет тайн, а пока надо жить... надо работать, только работать!

   Придёт время, все узнают, зачем всё это, для чего все эти страдания, никаких не будет тайн, а пока надо жить... надо работать, только работать!
4. «

   Когда читаешь роман какой-нибудь, то кажется, что все это старо и все так понятно, а как сама полюбишь, то и видно тебе, что никто ничего не знает и каждый должен решать сам за себя...

   Когда читаешь роман какой-нибудь, то кажется, что все это старо и все так понятно, а как сама полюбишь, то и видно тебе, что никто ничего не знает и каждый должен решать сам за себя...

   — Маша · книга
5. «

   Мне кажется, человек должен быть верующим или должен искать веры, иначе жизнь его пуста, пуста...

   Мне кажется, человек должен быть верующим или должен искать веры, иначе жизнь его пуста, пуста...

   — Маша · книга
6. «

   Что ж? После нас будут летать на воздушных шарах, изменятся пиджаки, откроют, быть может, шестое чувство и разовьют его, но жизнь останется все та же, жизнь трудная, полная тайн и счастливая. И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: «ах, тяжко жить!» — и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться и не хотеть смерти.

   Что ж? После нас будут летать на воздушных шарах, изменятся пиджаки, откроют, быть может, шестое чувство и разовьют его, но жизнь останется все та же, жизнь трудная, полная тайн и счастливая. И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: «ах, тяжко жить!» — и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться и не хотеть смерти.

   — Тузенбах · книга
7. «

   Через двести-триста, наконец, тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.

   Через двести-триста, наконец, тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.

   — Вершинин · книга
8. «

   Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию трудолюбие...

   Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию трудолюбие...

   — Вершинин · книга
9. «

   Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима.

   Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима.

   — Маша · книга
10. «

    Гонят, стало быть, надо уходить!

    Гонят, стало быть, надо уходить!

    — Маша · книга