77 цитат из книги «Антуан де Сент-Экзюпери. Военный лётчик» — читать онлайн

Собрали 77 цитат из книги «Антуан де Сент-Экзюпери. Военный лётчик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Что могут они, правители, знать о войне?

   Что могут они, правители, знать о войне?
2. «

   Наш мир состоит из множества не пригнанных друг к другу шестеренок. И дело здесь не в механизмах, а в Часовщике. Не хватает Часовщика.

   Наш мир состоит из множества не пригнанных друг к другу шестеренок. И дело здесь не в механизмах, а в Часовщике. Не хватает Часовщика.
3. «

   Одно единственное событие может разбудить в нас совершенно неизвестного нам человека. Жить — значит медленно рождаться.

   Одно единственное событие может разбудить в нас совершенно неизвестного нам человека. Жить — значит медленно рождаться.
4. «

   Жизнь проявляется не в состояниях, а в действиях.

   Жизнь проявляется не в состояниях, а в действиях.
5. «

   Тому, у кого нет чувства родины, нельзя внушить его никаким языком.

   Тому, у кого нет чувства родины, нельзя внушить его никаким языком.
6. «

   Объединяет одна лишь победа. Поражение не только разобщает людей, но и приводит человека в разлад с самим собою.

   Объединяет одна лишь победа. Поражение не только разобщает людей, но и приводит человека в разлад с самим собою.
7. «

   Только выполнение своего долга позволяет человеку стать чем-то.

   Только выполнение своего долга позволяет человеку стать чем-то.
8. «

   Мы так много занимаемся своим телом! Так старательно одеваем его, моем, холим, бреем, поим и кормим. Мы отождествляем себя с этим домашним животным. Водим его к портному, к врачу, к хирургу. Страдаем вместе с ним. Плачем вместе с ним. Любим вместе с ним. О нём мы говорим: «Это я». И вдруг вся эта иллюзия рушится. Тело мы не ставим ни в грош! Низводим его до уровня прислуги. Стоит только вспыхнуть гневу, запылать любви, проснуться ненависти, и эта пресловутая солидарность даёт трещину.

   Мы так много занимаемся своим телом! Так старательно одеваем его, моем, холим, бреем, поим и кормим. Мы отождествляем себя с этим домашним животным. Водим его к портному, к врачу, к хирургу. Страдаем вместе с ним. Плачем вместе с ним. Любим вместе с ним. О нём мы говорим: «Это я». И вдруг вся эта иллюзия рушится. Тело мы не ставим ни в грош! Низводим его до уровня прислуги. Стоит только вспыхнуть гневу, запылать любви, проснуться ненависти, и эта пресловутая солидарность даёт трещину.
9. «

   Благословенная ночь. Ночью разум спит и вещи предоставлены самим себе. То, что действительно важно, вновь обретает цельность после разрушительного дневного анализа. Человек вновь соединяет куски своего мира и опять становится спокойным деревом.

   Благословенная ночь. Ночью разум спит и вещи предоставлены самим себе. То, что действительно важно, вновь обретает цельность после разрушительного дневного анализа. Человек вновь соединяет куски своего мира и опять становится спокойным деревом.
10. «

    Начало это — могучее зерно, брошенное в чернозем, на котором произрастают люди. Только оно может сделать меня победителем.

    Начало это — могучее зерно, брошенное в чернозем, на котором произрастают люди. Только оно может сделать меня победителем.
11. «

    Разум обретает ценность лишь тогда, когда он служит любви.

    Разум обретает ценность лишь тогда, когда он служит любви.
12. «

    Мне позволено всё, потому что в эту секунду я прекрасно сознаю, что делаю. Я иду на смерть. Я иду не на риск. Я принимаю не бой. Я принимаю смерть. Мне открылась великая истина. Война — это приятие не риска. Это приятие не боя. Наступает час, когда для бойца — это просто-напросто приятие смерти.

    Мне позволено всё, потому что в эту секунду я прекрасно сознаю, что делаю. Я иду на смерть. Я иду не на риск. Я принимаю не бой. Я принимаю смерть. Мне открылась великая истина. Война — это приятие не риска. Это приятие не боя. Наступает час, когда для бойца — это просто-напросто приятие смерти.
13. «

    Свобода существует лишь для кого-то, кто куда-то стремится.

    Свобода существует лишь для кого-то, кто куда-то стремится.
14. «

    Любовь, если уж она дала росток, пускает корни всё глубже и глубже.

    Любовь, если уж она дала росток, пускает корни всё глубже и глубже.
15. «

    Я мыслю противоречиями. Моя истина размыта на куски, и рассматривать их я могу только каждый в отдельности.

    Я мыслю противоречиями. Моя истина размыта на куски, и рассматривать их я могу только каждый в отдельности.
16. «

    Духовную культуру можно сравнить с пшеницей. Пшеница кормит человека. Но и человек, в свою очередь, заботится о пшенице, ссыпая в амбары зерно. И запасы зерна сберегаются, как наследие, от одного урожая к другому.

    Духовную культуру можно сравнить с пшеницей. Пшеница кормит человека. Но и человек, в свою очередь, заботится о пшенице, ссыпая в амбары зерно. И запасы зерна сберегаются, как наследие, от одного урожая к другому.
17. «

    Человек всегда остается самим собой. Все мы разные люди. И в себе самом я всегда обнаруживал лишь самого себя. Тот, кто умирает, умирает тем, кем он был. И если смерть постигла простого шахтера, умирает простой шахтер. Где оно, то дикое безумие, которое выдумывают писатели, чтобы нас потрясти?

    Человек всегда остается самим собой. Все мы разные люди. И в себе самом я всегда обнаруживал лишь самого себя. Тот, кто умирает, умирает тем, кем он был. И если смерть постигла простого шахтера, умирает простой шахтер. Где оно, то дикое безумие, которое выдумывают писатели, чтобы нас потрясти?
18. «

    Вы понятия не имеете о разгроме, если думаете, что оно порождает отчаяние.

    Вы понятия не имеете о разгроме, если думаете, что оно порождает отчаяние.
19. «

    Мне всегда была ненавистна роль наблюдателя. Что же я такое, если я не принимаю участие? Чтобы быть, я должен участвовать.

    Мне всегда была ненавистна роль наблюдателя. Что же я такое, если я не принимаю участие? Чтобы быть, я должен участвовать.
20. «

    Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты это ты. Если я жду известия, которое может осчастливить меня или привести в отчаяние, я словно выброшен в небытие. Пока я пребываю в неизвестности, мои чувства и мое поведение — всего лишь преходящая личина. Время, секунда за секундой, перестает созидать — подобно тому как оно созидает дерево, — ту самую личность, которой я стану через час. Это неведомое «я» идет мне навстречу извне, словно призрак. И тогда меня охватывает страх. Дурная весть вызывает не страх, а страдание — это совсем другое дело.

    Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты это ты. Если я жду известия, которое может осчастливить меня или привести в отчаяние, я словно выброшен в небытие. Пока я пребываю в неизвестности, мои чувства и мое поведение — всего лишь преходящая личина. Время, секунда за секундой, перестает созидать — подобно тому как оно созидает дерево, — ту самую личность, которой я стану через час. Это неведомое «я» идет мне навстречу извне, словно призрак. И тогда меня охватывает страх. Дурная весть вызывает не страх, а страдание — это совсем другое дело.