15 фраз из книги «Артуро Перес-Реверте. Клуб Дюма, или Тень Ришелье», которые запомнились

15 цитат из книги «Артуро Перес-Реверте. Клуб Дюма, или Тень Ришелье» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Информация, которую даёт вам книга, обычно бывает объективной. Хотя злонамеренный автор может представить её в таком виде, что читатель поймёт её превратно, но сама по себе информация не бывает ложной. Это читатель прочитывает книгу неверно.

   Информация, которую даёт вам книга, обычно бывает объективной. Хотя злонамеренный автор может представить её в таком виде, что читатель поймёт её превратно, но сама по себе информация не бывает ложной. Это читатель прочитывает книгу неверно.
2. «

   Знаете, что он [Дюма] отвечал тем, кто говорил, будто он насилует Историю?... «Я ее насилую, истинная правда. Но я делаю ей очаровательных детишек».

   Знаете, что он [Дюма] отвечал тем, кто говорил, будто он насилует Историю?... «Я ее насилую, истинная правда. Но я делаю ей очаровательных детишек».
3. «

   Каждый человек выглядит на столько, сколько он пережил и сколько прочитал. Поглядите на себя.

   Каждый человек выглядит на столько, сколько он пережил и сколько прочитал. Поглядите на себя.

   — Корсо · книга
4. «

   Что касается меня, то я знаю только то, что я ничего не знаю. А когда хочу узнать, ищу в книгах, потому что книги забывать не умеют.

   Что касается меня, то я знаю только то, что я ничего не знаю. А когда хочу узнать, ищу в книгах, потому что книги забывать не умеют.
5. «

   Теперь я знаю, что из тьмы идет свет.

   Теперь я знаю, что из тьмы идет свет.
6. «

   Кино — для многих вещь коллективная, щедрая, там дети хлопают в ладоши, когда появляется агент 007. Кино делает людей лучше; фильмы можно смотреть вдвоем, обсуждать. А вот твои книги — эгоисты. И одиночки. Некоторые даже и прочесть-то нельзя. И открыть нельзя, такие они старые. Кому интересны только книги, тому никто не нужен, — вот что меня пугает.

   Кино — для многих вещь коллективная, щедрая, там дети хлопают в ладоши, когда появляется агент 007. Кино делает людей лучше; фильмы можно смотреть вдвоем, обсуждать. А вот твои книги — эгоисты. И одиночки. Некоторые даже и прочесть-то нельзя. И открыть нельзя, такие они старые. Кому интересны только книги, тому никто не нужен, — вот что меня пугает.
7. «

   Для литературы время — как для кораблей шторм, и Господь спасает только тех, кого любит; поробуйте назвать других книжных героев, которые, подобно д'Артаньяну и его товарищам, целыми и невредимыми прошли сквозь годы. Разве что Шерлок Холмс Конан Дойла...

   Для литературы время — как для кораблей шторм, и Господь спасает только тех, кого любит; поробуйте назвать других книжных героев, которые, подобно д'Артаньяну и его товарищам, целыми и невредимыми прошли сквозь годы. Разве что Шерлок Холмс Конан Дойла...
8. «

   Пройдет сотня лет, — пробормотал он, прищурив глаз и рассматривая на просвет одну из страниц, — и почти все, что мы сегодня видим в книжных магазинах, исчезнет. А вот эти тома, напечатанные двести или даже пятьсот лет назад, пребудут в целости и сохранности… Ведь нынче у нас такие же книги, каков и сам наш мир, какие мы и заслуживаем… Правда, Пабло? — Дерьмовые книги на дерьмовой бумаге.

   Пройдет сотня лет, — пробормотал он, прищурив глаз и рассматривая на просвет одну из страниц, — и почти все, что мы сегодня видим в книжных магазинах, исчезнет. А вот эти тома, напечатанные двести или даже пятьсот лет назад, пребудут в целости и сохранности… Ведь нынче у нас такие же книги, каков и сам наш мир, какие мы и заслуживаем… Правда, Пабло? — Дерьмовые книги на дерьмовой бумаге.
9. «

   Радуга – мост, соединяющий землю и небо. Когда наступит конец света, она обрушится – после того как дьявол усядется на нее верхом.

   Радуга – мост, соединяющий землю и небо. Когда наступит конец света, она обрушится – после того как дьявол усядется на нее верхом.
10. «

    Однажды я уйду, так и не узнав тебя. Тогда ты станешь вспоминать мои большие тёмные глаза. Мои невысказанные упрёки. Мои горькие стоны во сне. Мои кошмарные сны, которые ты не умел прогонять. Вот что ты станешь вспоминать, когда я уйду.

    Однажды я уйду, так и не узнав тебя. Тогда ты станешь вспоминать мои большие тёмные глаза. Мои невысказанные упрёки. Мои горькие стоны во сне. Мои кошмарные сны, которые ты не умел прогонять. Вот что ты станешь вспоминать, когда я уйду.

    — Никон · книга
11. «

    В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.

    В книгах, как в зеркале, отражается образ и жизненный путь тех, чьи писания заполняют их страницы. Отражаются тревоги, желания, жизнь и смерть. Это живая материя — надо уметь обеспечить им питание, защиту.
12. «

    Столько информации — книги, кино, телевидение, столько возможных уровней чтения, и вот результат: нельзя с точностью установить, что перед тобой — оригинал или копия; нельзя понять, когда набор зеркал возвращает реальный образ, когда искаженный, а когда нечто среднее между тем и другим и каковы, собственно, были намерения автора.

    Столько информации — книги, кино, телевидение, столько возможных уровней чтения, и вот результат: нельзя с точностью установить, что перед тобой — оригинал или копия; нельзя понять, когда набор зеркал возвращает реальный образ, когда искаженный, а когда нечто среднее между тем и другим и каковы, собственно, были намерения автора.
13. «

    Кому интересны только книги, тому никто не нужен, вот что меня пугает.

    Кому интересны только книги, тому никто не нужен, вот что меня пугает.
14. «

    Человек не крадет, он завоевывает, – любил повторять Дюма. – Каждую завоеванную провинцию он присоединяет к своей империи: навязывает ей свои законы, населяет темами и персонажами, распространяет там свое влияние…

    Человек не крадет, он завоевывает, – любил повторять Дюма. – Каждую завоеванную провинцию он присоединяет к своей империи: навязывает ей свои законы, населяет темами и персонажами, распространяет там свое влияние…
15. «

    В Прадо есть одна картина... Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами. Храбрость отчаяния.

    В Прадо есть одна картина... Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами. Храбрость отчаяния.