52 цитаты из книги «Бернард Корнуэлл. Саксонские хроники»

Собрали 52 цитаты из книги «Бернард Корнуэлл. Саксонские хроники» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Мы ищем будущее. Смотрим в туман и надеемся увидеть вехи, которые придадут смысл нашей судьбе. Всю свою жизнь я пытался понять прошлое, потому что оно было таким славным. Мы видим остатки этой славы по всей Британии. Видим огромные мраморные дома, сделанные римлянами, мы путешествуем по дорогам, которые они проложили, по мостам, которые они построили, и все это медленно исчезает. Мрамор трескается на морозе, стены рушатся.

   Мы ищем будущее. Смотрим в туман и надеемся увидеть вехи, которые придадут смысл нашей судьбе. Всю свою жизнь я пытался понять прошлое, потому что оно было таким славным. Мы видим остатки этой славы по всей Британии. Видим огромные мраморные дома, сделанные римлянами, мы путешествуем по дорогам, которые они проложили, по мостам, которые они построили, и все это медленно исчезает. Мрамор трескается на морозе, стены рушатся.

   — Утред Беббанбургский · книга
2. «

   Вдвоем они составили кодекс законов для Уэссекса. Для меня было развлечением и делом чести нарушить каждый из этих законов, прежде, чем умрет король или валлийский коротышка.

   Вдвоем они составили кодекс законов для Уэссекса. Для меня было развлечением и делом чести нарушить каждый из этих законов, прежде, чем умрет король или валлийский коротышка.

   — Утред Беббанбургский · книга
3. «

   — Я тебе заплачу! — Моя плата — счастье Этельфлэд.

   — Я тебе заплачу! — Моя плата — счастье Этельфлэд.

   — Утред Беббанбургский · книга
4. «

   — Я потерял сапоги, — сказал он. Казалось, это беспокоит его больше, чем то, что он был на волосок от смерти.

   — Я потерял сапоги, — сказал он. Казалось, это беспокоит его больше, чем то, что он был на волосок от смерти.

   — Гутред · книга
5. «

   Я верил, что люди, которых мы убиваем, неразрывно связаны с нами. Нити их жизни, ставшие призрачными, богини судеб сплетают с нашими нитями, и ноша убитых остается с нами, чтобы преследовать нас до тех пор, пока острый клинок не перережет наконец и нашу жизнь

   Я верил, что люди, которых мы убиваем, неразрывно связаны с нами. Нити их жизни, ставшие призрачными, богини судеб сплетают с нашими нитями, и ноша убитых остается с нами, чтобы преследовать нас до тех пор, пока острый клинок не перережет наконец и нашу жизнь

   — Утред Беббанбургский · книга
6. «

   Мои боги говорят нам, что мир закончится в хаосе. Возможно, мы живем в последние дни мира, и даже я смогу прожить достаточно долго, чтобы увидеть как трещат дома, как закипает море, как горят небеса, когда сражаются великие боги.

   Мои боги говорят нам, что мир закончится в хаосе. Возможно, мы живем в последние дни мира, и даже я смогу прожить достаточно долго, чтобы увидеть как трещат дома, как закипает море, как горят небеса, когда сражаются великие боги.

   — Утред Беббанбургский · книга
7. «

   Я сражался всю жизнь. Такова моя судьба, такова судьба нас всех.

   Я сражался всю жизнь. Такова моя судьба, такова судьба нас всех.

   — Утред Беббанбургский · книга
8. «

   А потом судьба вложила в мою голову одну мысль, и я понял, что никогда не отобью Беббанбург, никогда не поднимусь на скалу и не вскарабкаюсь на стены, пока не сделаю того, что сделал Рагнар много лет назад.

   А потом судьба вложила в мою голову одну мысль, и я понял, что никогда не отобью Беббанбург, никогда не поднимусь на скалу и не вскарабкаюсь на стены, пока не сделаю того, что сделал Рагнар много лет назад.

   — Утред Беббанбургский · книга
9. «

   Тронь арфу, и получишь только шум, но заиграй на ней, и будет музыка.

   Тронь арфу, и получишь только шум, но заиграй на ней, и будет музыка.

   — Утред Беббанбургский · книга
10. «

    — Альфред — хороший человек. — Хороший, но, признайся, тебе хоть раз хотелось оказаться в его компании? Ты когда-нибудь запоминала шутку, чтобы поделиться ею с Альфредом? Кто-нибудь хоть раз сидел вместе с ним у огня, загадывая королю загадки? Мы когда-нибудь пели с ним вместе?

    — Альфред — хороший человек. — Хороший, но, признайся, тебе хоть раз хотелось оказаться в его компании? Ты когда-нибудь запоминала шутку, чтобы поделиться ею с Альфредом? Кто-нибудь хоть раз сидел вместе с ним у огня, загадывая королю загадки? Мы когда-нибудь пели с ним вместе?

    — Хильда · книга
11. «

    Дети легко меняют религию. Хорошо, что большинство из них, вырастая, в конце концов обретают здравый смысл.

    Дети легко меняют религию. Хорошо, что большинство из них, вырастая, в конце концов обретают здравый смысл.

    — Утред Беббанбургский · книга
12. «

    Христиане твердят нам, что мы непреклонно движемся к лучшим временам, к Царству Божьему на земле, мои же боги обещают нам хаос конца света, и человеку достаточно оглядеться вокруг, чтобы убедиться: все рушится и приходит в упадок. И это действительно доказывает, что грядет хаос. Мы не поднимаемся по лестнице Иакова к какому-то неземному совершенству, а катимся вниз к Рагнарёку.

    Христиане твердят нам, что мы непреклонно движемся к лучшим временам, к Царству Божьему на земле, мои же боги обещают нам хаос конца света, и человеку достаточно оглядеться вокруг, чтобы убедиться: все рушится и приходит в упадок. И это действительно доказывает, что грядет хаос. Мы не поднимаемся по лестнице Иакова к какому-то неземному совершенству, а катимся вниз к Рагнарёку.

    — Утред Беббанбургский · книга
13. «

    В странной земле Нортумбрии все стало в тот день еще более странным.

    В странной земле Нортумбрии все стало в тот день еще более странным.

    — Утред Беббанбургский · книга
14. «

    Горе надлежит скрывать. Человек, который сначала пропел, что судьбы не избежать, продолжил песню со словами: должны сковать цепями наши самые сокровенные мысли. От опечаленного разума нет толку, сказал он, и надлежит скрывать печальные мысли.

    Горе надлежит скрывать. Человек, который сначала пропел, что судьбы не избежать, продолжил песню со словами: должны сковать цепями наши самые сокровенные мысли. От опечаленного разума нет толку, сказал он, и надлежит скрывать печальные мысли.

    — Утред Беббанбургский · книга
15. «

    Скади была наделена даром красоты, однако, то была красота оружия. Гладкая, твердая и сияющая. Даже став униженной пленницей, немытая и одетая в тряпье, она сияла.

    Скади была наделена даром красоты, однако, то была красота оружия. Гладкая, твердая и сияющая. Даже став униженной пленницей, немытая и одетая в тряпье, она сияла.

    — Утред Беббанбургский · книга
16. «

    Я думал, что ты погиб. Но потом мне пришло в голову, что боги еще не жаждут оказаться в твоей жалкой компании.

    Я думал, что ты погиб. Но потом мне пришло в голову, что боги еще не жаждут оказаться в твоей жалкой компании.

    — Рагнар Рагнарсон · книга
17. «

    У корней Иггдрасиля, древа жизни, сидят три пряхи. Они прядут нити нашей судьбы, и эти три пряхи сделали клубок золотой пряжи из чистого золота для жизни Этельфлэд, но за минувшие годы вплели яркие нити в куда более темную ткань. Три пряхи видят наше будущее. Дар богов человечеству — то, что мы не можем видеть, куда будут направлены нити наших судеб.

    У корней Иггдрасиля, древа жизни, сидят три пряхи. Они прядут нити нашей судьбы, и эти три пряхи сделали клубок золотой пряжи из чистого золота для жизни Этельфлэд, но за минувшие годы вплели яркие нити в куда более темную ткань. Три пряхи видят наше будущее. Дар богов человечеству — то, что мы не можем видеть, куда будут направлены нити наших судеб.

    — Утред Беббанбургский · книга
18. «

    Мне он тоже нравился, но сейчас нам придется его хоронить.

    Мне он тоже нравился, но сейчас нам придется его хоронить.

    — Утред Беббанбургский · книга
19. «

    Страна — это история страны, это собрание всех ее историй. Мы — то, чем сделали нас отцы; их победы дали нам то, что у нас есть.

    Страна — это история страны, это собрание всех ее историй. Мы — то, чем сделали нас отцы; их победы дали нам то, что у нас есть.

    — Король Уэссекса Альфред Великий · книга
20. «

    — Харальд заплатит за мою свободу. — Моя цена за твою свободу — печень Харальда.

    — Харальд заплатит за мою свободу. — Моя цена за твою свободу — печень Харальда.

    — Утред Беббанбургский · книга