10 коротких цитат из книги «Бет Фантаски. Химия чувств»

Ниже 10 цитат из книги «Бет Фантаски. Химия чувств»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мы с Тристеном были так далеки друг от друга... но каким-то странным образом мы становились ближе. Он меня не вожделел, но между нами появилась некая связь. Связь, основанная на кровопролитии и бедах.

   Мы с Тристеном были так далеки друг от друга... но каким-то странным образом мы становились ближе. Он меня не вожделел, но между нами появилась некая связь. Связь, основанная на кровопролитии и бедах.

   — Джилл · книга
2. «

   Закрывшись в комнате, я дала волю слезам, но старалась плакать потише, уткнувшись лицом в подушку, пока в дверь не постучала мама и не сказала мне «до свидания». Услышав, как закрылась входная дверь, я начала реветь в голос. Не помогло. Может, дело в том, что в последний год я плакала слишком часто и слезы перестали приносить былое облегчение. Свою злость и боль я точно не выплакала.

   Закрывшись в комнате, я дала волю слезам, но старалась плакать потише, уткнувшись лицом в подушку, пока в дверь не постучала мама и не сказала мне «до свидания». Услышав, как закрылась входная дверь, я начала реветь в голос. Не помогло. Может, дело в том, что в последний год я плакала слишком часто и слезы перестали приносить былое облегчение. Свою злость и боль я точно не выплакала.
3. «

   Я думала, что никогда уже не буду подчиняться Тристену Хайду, но как я могла сопротивляться, когда он наклонился ко мне и прильнул ко мне губами? Я осознавала, что снова вселяю мрак в его душу, превращаю его в чудовище, но в моем поцелуе была такая нежность и желание, и на миг мне показалось, что мы с ним представляем собой единое целое. Как будто у нас на двоих была одна жизнь и одно дыхание, и как будто его сила стала и моей силой, не важно, остался ли он человеком или превратился в зверя. На миг я стала частью Тристена, а он — частью меня.

   Я думала, что никогда уже не буду подчиняться Тристену Хайду, но как я могла сопротивляться, когда он наклонился ко мне и прильнул ко мне губами? Я осознавала, что снова вселяю мрак в его душу, превращаю его в чудовище, но в моем поцелуе была такая нежность и желание, и на миг мне показалось, что мы с ним представляем собой единое целое. Как будто у нас на двоих была одна жизнь и одно дыхание, и как будто его сила стала и моей силой, не важно, остался ли он человеком или превратился в зверя. На миг я стала частью Тристена, а он — частью меня.
4. «

   Жаль... всего было жаль... например, того, что у нас был всего лишь один поцелуй, и тот оказался испорчен, украден у нас. У меня.

   Жаль... всего было жаль... например, того, что у нас был всего лишь один поцелуй, и тот оказался испорчен, украден у нас. У меня.
5. «

   Я не была готова отдать свое сердце, душу и тело человеку, забравшему чью-то жизнь

   Я не была готова отдать свое сердце, душу и тело человеку, забравшему чью-то жизнь
6. «

   Я пошла за ним, и, он, разумеется, повел себя как настоящий джентльмен (как всегда, когда не был вооружен мясницким ножом) — придержал передо мной дверь запятнанной кровью рукой.

   Я пошла за ним, и, он, разумеется, повел себя как настоящий джентльмен (как всегда, когда не был вооружен мясницким ножом) — придержал передо мной дверь запятнанной кровью рукой.
7. «

   На короткий миг меня охватило безумное желание швырнуть ее через всю комнату, чтобы она ударилась о стену и разлетелась на тысячу мелких осколков. Но, разумеется, я не могла этого сделать, я не могла испортить вещь. Вместо этого глаза мои налились слезами. Слезы... таков мой жалкий способ выражения ярости.

   На короткий миг меня охватило безумное желание швырнуть ее через всю комнату, чтобы она ударилась о стену и разлетелась на тысячу мелких осколков. Но, разумеется, я не могла этого сделать, я не могла испортить вещь. Вместо этого глаза мои налились слезами. Слезы... таков мой жалкий способ выражения ярости.

   — Джилл · книга
8. «

   Почему, даже после того, как я узнала, кто же на самом деле Тристен Хайд, он все равно имел надо мной власть: мог заставить мое сердце биться быстрее, мог успокоить, рассмешить или довести до слез, мог вызвать желание броситься к нему в объятия? Почему, чем дурнее и ужаснее он мне казался, тем больше меня к нему тянуло? Так какая же я на самом деле? Что не так со мной?

   Почему, даже после того, как я узнала, кто же на самом деле Тристен Хайд, он все равно имел надо мной власть: мог заставить мое сердце биться быстрее, мог успокоить, рассмешить или довести до слез, мог вызвать желание броситься к нему в объятия? Почему, чем дурнее и ужаснее он мне казался, тем больше меня к нему тянуло? Так какая же я на самом деле? Что не так со мной?
9. «

   Так вот чего не хватает в моей работе! В глазах! Тьмы, которая, я знаю, проскальзывает иногда. Но ее просто не могло быть на прошлогоднем портрете, его сняли еще до того, как убили отца... еще до того, как на меня стала наваливаться настоящая чернота, когда я узнала, что отец меня обокрал. Не думаю, что кому-то было бы интересно увидеть ее в картине? Мою потерю и мою злость... они отвратительны. Разве нет? Это та часть меня, которую надо не только скрывать, от нее надо избавиться.

   Так вот чего не хватает в моей работе! В глазах! Тьмы, которая, я знаю, проскальзывает иногда. Но ее просто не могло быть на прошлогоднем портрете, его сняли еще до того, как убили отца... еще до того, как на меня стала наваливаться настоящая чернота, когда я узнала, что отец меня обокрал. Не думаю, что кому-то было бы интересно увидеть ее в картине? Мою потерю и мою злость... они отвратительны. Разве нет? Это та часть меня, которую надо не только скрывать, от нее надо избавиться.

   — Джилл · книга
10. «

    Я была совершенно уверена, что Тристену снилась Бекка. Да, это были страшные сны. Но в тот вечер я завидовала подружке даже из-за того, что она являлась ему в кошмарах. А я разве когда-нибудь кому-нибудь приснюсь, хоть в приятном сне, хоть в кошмаре?

    Я была совершенно уверена, что Тристену снилась Бекка. Да, это были страшные сны. Но в тот вечер я завидовала подружке даже из-за того, что она являлась ему в кошмарах. А я разве когда-нибудь кому-нибудь приснюсь, хоть в приятном сне, хоть в кошмаре?

    — Джилл · книга