27 цитат из книги «Бруно Ясенский. Заговор равнодушных», которые стоит перечитать

Ниже 27 цитат из книги «Бруно Ясенский. Заговор равнодушных»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Война неизбежна. Думаешь, мы в провинции этого не понимаем? Ну, а стоит Советскому Союзу набить морду Гитлеру — все здесь полетит вверх тормашками. Будь покоен, люди только этого и ждут. — Вот как! Оказывается, это у вас распространенное мнение! Я слыхал его уже сегодня от одного товарища в Кельне. Значит, поскольку мы сами не в состоянии управиться с «наци», надо ждать, покуда их победит Советский Союз?

   — Война неизбежна. Думаешь, мы в провинции этого не понимаем? Ну, а стоит Советскому Союзу набить морду Гитлеру — все здесь полетит вверх тормашками. Будь покоен, люди только этого и ждут. — Вот как! Оказывается, это у вас распространенное мнение! Я слыхал его уже сегодня от одного товарища в Кельне. Значит, поскольку мы сами не в состоянии управиться с «наци», надо ждать, покуда их победит Советский Союз?

   — Эрнст Гейль · книга
2. «

   Когда же наступили давно обещанные «ночи длинных ножей», мирные граждане, спасенные Гитлером от разрухи, благоразумно заперлись в квартирах, плотно занавесив окна. Они старались не выглядывать даже на лестницу, по которой коричневые преторианцы «красивого Адольфа» волокли вниз окровавленных марксистов и евреев, помышляющих о попытке к бегству. Берлин выглядел в эти дни, как город, сломленный долгой осадой, после вступления в него неприятельских войск. По улицам холодным сквозняком дул страх.

   Когда же наступили давно обещанные «ночи длинных ножей», мирные граждане, спасенные Гитлером от разрухи, благоразумно заперлись в квартирах, плотно занавесив окна. Они старались не выглядывать даже на лестницу, по которой коричневые преторианцы «красивого Адольфа» волокли вниз окровавленных марксистов и евреев, помышляющих о попытке к бегству. Берлин выглядел в эти дни, как город, сломленный долгой осадой, после вступления в него неприятельских войск. По улицам холодным сквозняком дул страх.
3. «

   На пассажиров, сидящих в поезде, гравитационное поле действовало по-своему: по мере движения они начинали тяготеть друг к другу. Оторвавшись на время от земли, они сразу становились общительнее и отзывчивее. Они пили чай или вино из одной кружки с незнакомыми людьми, делились с ними своими заботами и огорчениями, сочувственно выслушивали бесконечные рассказы спутников, услужливо бегали на станциях опускать в ящик чужие письма, баюкали чужих ребят, плакали над чужим горем и радовались чужой удаче...

   На пассажиров, сидящих в поезде, гравитационное поле действовало по-своему: по мере движения они начинали тяготеть друг к другу. Оторвавшись на время от земли, они сразу становились общительнее и отзывчивее. Они пили чай или вино из одной кружки с незнакомыми людьми, делились с ними своими заботами и огорчениями, сочувственно выслушивали бесконечные рассказы спутников, услужливо бегали на станциях опускать в ящик чужие письма, баюкали чужих ребят, плакали над чужим горем и радовались чужой удаче...
4. «

   Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существует на земле предательство и ложь.

   Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существует на земле предательство и ложь.
5. «

   Пусть девушка подумает. Это всегда полезно.

   Пусть девушка подумает. Это всегда полезно.

   — Эрнст Гейль · книга
6. «

   Если вы ненавидите их по настоящему, вы сумеете обмануть их отлично.

   Если вы ненавидите их по настоящему, вы сумеете обмануть их отлично.

   — Эрнст Гейль · книга
7. «

   Вредно давать волю языку. Поменьше говори, побольше слушай.

   Вредно давать волю языку. Поменьше говори, побольше слушай.

   — Сапожник · книга
8. «

   Мифический «летучий голландец», поджегший рйхстаг с партбилетом коммуниста в кармане, тоже не вызывал в них особого доверия. Таково было их личное мнение, и они были достаточно интеллигентны, чтобы держать его при себе.

   Мифический «летучий голландец», поджегший рйхстаг с партбилетом коммуниста в кармане, тоже не вызывал в них особого доверия. Таково было их личное мнение, и они были достаточно интеллигентны, чтобы держать его при себе.
9. «

   Никто не подозревал, что многие коммунистические брошюры и листовки, даже отдельные номера «Роте Фане», тщательно воспроизводятся в типографиях гестапо и проникают с утренней почтой в сотни рабочих квартир. Рабочие, поддаваясь провокации, не заявляли о получении этих газет и попадали в проскрипционные списки.

   Никто не подозревал, что многие коммунистические брошюры и листовки, даже отдельные номера «Роте Фане», тщательно воспроизводятся в типографиях гестапо и проникают с утренней почтой в сотни рабочих квартир. Рабочие, поддаваясь провокации, не заявляли о получении этих газет и попадали в проскрипционные списки.
10. «

    Фашистская язва исчезнет с лица земли в тот день, когда будет разбит заговор равнодушных, когда тысячи людей перестанут оказывать поддержку палачам одним фактом своего нейтралитета.

    Фашистская язва исчезнет с лица земли в тот день, когда будет разбит заговор равнодушных, когда тысячи людей перестанут оказывать поддержку палачам одним фактом своего нейтралитета.

    — Эрнст Гейль · книга
11. «

    Мы кормим рабочих, и они кормят нас. Тот, кто урезывает заработок наших клиентов, вынимает его из нашего кошелька.

    Мы кормим рабочих, и они кормят нас. Тот, кто урезывает заработок наших клиентов, вынимает его из нашего кошелька.

    — Продавец в уличной лавке · книга
12. «

    Нигде так быстро не разговоришься с людьми, как в поезде, в тюрьме и в пивной.

    Нигде так быстро не разговоришься с людьми, как в поезде, в тюрьме и в пивной.

    — Эрнст Гейль · книга
13. «

    Когда человек работает, как вол, ему не до вегетарианства. Ему нужен добрый кусок воловьего мяса.

    Когда человек работает, как вол, ему не до вегетарианства. Ему нужен добрый кусок воловьего мяса.
14. «

    Тверди, как заповедь божью: правда не может стать ложью!

    Тверди, как заповедь божью: правда не может стать ложью!
15. «

    Поезда идут на север средь седых слегка лесов. Поезда идут на запад. Поезда идут на юг. Поезда вращают землю, точно белка колесо. Танец начат. Сосны скачут. Люди плачут и поют.

    Поезда идут на север средь седых слегка лесов. Поезда идут на запад. Поезда идут на юг. Поезда вращают землю, точно белка колесо. Танец начат. Сосны скачут. Люди плачут и поют.
16. «

    Кончилось все тем, чем должно было кончиться в эпоху монополий, не допускающих конкуренции мелких аутсайдеров. Папашу Фрица вместе с его художником посадили в каталажку, а толстому Фрицу пришлось покинуть гимназию.

    Кончилось все тем, чем должно было кончиться в эпоху монополий, не допускающих конкуренции мелких аутсайдеров. Папашу Фрица вместе с его художником посадили в каталажку, а толстому Фрицу пришлось покинуть гимназию.
17. «

    Когда людей бросает годами в разные стороны, это должно в конце концов создать между ними известное отчуждение...

    Когда людей бросает годами в разные стороны, это должно в конце концов создать между ними известное отчуждение...

    — Константин Николаевич Релих · книга
18. «

    Террор террору рознь: священная цель защиты законного порядка оправдывает все средства.

    Террор террору рознь: священная цель защиты законного порядка оправдывает все средства.

    — посетитель бара · книга
19. «

    Да, он был против войны, он ненавидел войну как варварство, недостойное цивилизованного человека. Но переворот в России, судя по газетам, привел к новой гражданской войне.

    Да, он был против войны, он ненавидел войну как варварство, недостойное цивилизованного человека. Но переворот в России, судя по газетам, привел к новой гражданской войне.

    — Роберт Эберхардт · книга
20. «

    В большинстве стран в этот вечер, по очень старому обычаю, люди собирались в ресторанах и на частных квартирах, много ели и выпивали, поминутно поглядывая на часы. Ровно в двенадцать под общий звон и гомон они поднимали тост за наступивший Новый год. Большинство из них полагало, что истекший год был на редкость плох и тяжел, но новый будет непременно лучше. Впрочем, так они думали и год тому назад.

    В большинстве стран в этот вечер, по очень старому обычаю, люди собирались в ресторанах и на частных квартирах, много ели и выпивали, поминутно поглядывая на часы. Ровно в двенадцать под общий звон и гомон они поднимали тост за наступивший Новый год. Большинство из них полагало, что истекший год был на редкость плох и тяжел, но новый будет непременно лучше. Впрочем, так они думали и год тому назад.