«Чак Паланик. Призраки» в 97 цитат

Собрали 97 цитат из книги «Чак Паланик. Призраки» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я раньше думала, что хуже несчастной любви бывает только любовь счастливая.

   Я раньше думала, что хуже несчастной любви бывает только любовь счастливая.
2. «

   …беда, которую ты не в силах предотвратить, пройдет сама по себе. Наверняка.

   …беда, которую ты не в силах предотвратить, пройдет сама по себе. Наверняка.
3. «

   Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.

   Пока вы не научитесь не обращать внимания на внешние обстоятельства и делать то, что вам надо делать, не зависимо ни от чего, вас так и будут держать под контролем.

   — Мистер Уиттиер · книга
4. «

   Мы не можем без драки. Мы воюем, воюем, воюем...оружием, словом, деньгами. Но все остается по-прежнему: мир не становится лучше.

   Мы не можем без драки. Мы воюем, воюем, воюем...оружием, словом, деньгами. Но все остается по-прежнему: мир не становится лучше.
5. «

   Везде и всегда – люди только и делают, что пожирают друг друга? Уничтожают других людей?

   Везде и всегда – люди только и делают, что пожирают друг друга? Уничтожают других людей?
6. «

   Ты живёшь лишь потому, что умер кто-то другой. Кто-то жил, а потом умер, чтобы ты мог родиться и жить. Эта гора мертвецов, они возносят тебя к свету солнца. Недостающее Звено говорит: — Все их стремления, вся их энергия, вся сила, которую они накопили... Как ты ими распорядишься? Как воспользуешься этим даром? Кожаные ботинки, жареные цыплята, воины, павшие в битвах, будут лишь бесполезной трагедией, если ты не воспользуешься этим даром и бесцельно растратишь его, тупо пялясь в телевизор. За рулём в уличной пробке. В ожидании авиарейса. — Как ты воспользуешься этим даром? — спрашивает Недостающее Звено. Как ты докажешь, им, всем существам, которые были здесь до тебя, что их рождение, их труды и их смерть были всё-таки не напрасны?

   Ты живёшь лишь потому, что умер кто-то другой. Кто-то жил, а потом умер, чтобы ты мог родиться и жить. Эта гора мертвецов, они возносят тебя к свету солнца. Недостающее Звено говорит: — Все их стремления, вся их энергия, вся сила, которую они накопили... Как ты ими распорядишься? Как воспользуешься этим даром? Кожаные ботинки, жареные цыплята, воины, павшие в битвах, будут лишь бесполезной трагедией, если ты не воспользуешься этим даром и бесцельно растратишь его, тупо пялясь в телевизор. За рулём в уличной пробке. В ожидании авиарейса. — Как ты воспользуешься этим даром? — спрашивает Недостающее Звено. Как ты докажешь, им, всем существам, которые были здесь до тебя, что их рождение, их труды и их смерть были всё-таки не напрасны?

   — Недостающее звено · книга
7. «

   Люди буквально влюбляются в свою боль, они просто не в состоянии её бросить.

   Люди буквально влюбляются в свою боль, они просто не в состоянии её бросить.
8. «

   Истории изнашиваются, если их часто рассказывать.

   Истории изнашиваются, если их часто рассказывать.
9. «

   Безумие — теперь это новая разновидность здравого ума.

   Безумие — теперь это новая разновидность здравого ума.
10. «

    – В глубине души мы все болеем против «своей» команды. Против человечности. Это мы – против нас. Ты сам – жертва собственной ненависти. Мы любим войну, потому что это единственный способ завершить нашу работу. Отшлифовать наши души. Здесь, на Земле: на огромном заводе. В полировочном барабане. Через боль, ярость, конфликты. Это – единственный путь. Куда? Мы не знаем. – Когда мы рождаемся, мы столько всего забываем, – говорит мистер Уиттиер. Когда мы рождаемся, мы как будто заходим в здание. И запираемся в нем, в этом здании без окон, и не видим, что происходит снаружи. Если ты там пробудешь достаточно долго, ты забудешь, как выглядит то, что снаружи. Без зеркала, забывается даже собственное лицо.

    – В глубине души мы все болеем против «своей» команды. Против человечности. Это мы – против нас. Ты сам – жертва собственной ненависти. Мы любим войну, потому что это единственный способ завершить нашу работу. Отшлифовать наши души. Здесь, на Земле: на огромном заводе. В полировочном барабане. Через боль, ярость, конфликты. Это – единственный путь. Куда? Мы не знаем. – Когда мы рождаемся, мы столько всего забываем, – говорит мистер Уиттиер. Когда мы рождаемся, мы как будто заходим в здание. И запираемся в нем, в этом здании без окон, и не видим, что происходит снаружи. Если ты там пробудешь достаточно долго, ты забудешь, как выглядит то, что снаружи. Без зеркала, забывается даже собственное лицо.
11. «

    Каждый из нас — тоже гений. Только каждый по-своему.

    Каждый из нас — тоже гений. Только каждый по-своему.

    — Леди Бомж · книга
12. «

    – Человечность определяется не по тому, как мы обращаемся с другими людьми, – говорит Недостающее Звено. Растирая пальцем слой кошачьей шерсти у себя на рукаве, он говорит: – Человечность определяется по тому, как мы обращаемся с животными. Он смотрит на Сестру Виджиланте, которая смотрит на часы у себя на руке. В мире, где права человека ценятся, как никогда за всю историю… В мире, где общий уровень жизни достиг наивысшей отметки… в культурной традиции, где каждый несет ответственность за свою жизнь – здесь, говорит Недостающее Звено, животные быстро становятся последними настоящими жертвами. Единственными рабами и добычей. – Животные, – говорит Недостающее Звено, – это наше мерило для определения человека. Если не станет животных, не будет уже никакой человечности. В мире, где есть только люди, люди не будут значить вообще ничего…

    – Человечность определяется не по тому, как мы обращаемся с другими людьми, – говорит Недостающее Звено. Растирая пальцем слой кошачьей шерсти у себя на рукаве, он говорит: – Человечность определяется по тому, как мы обращаемся с животными. Он смотрит на Сестру Виджиланте, которая смотрит на часы у себя на руке. В мире, где права человека ценятся, как никогда за всю историю… В мире, где общий уровень жизни достиг наивысшей отметки… в культурной традиции, где каждый несет ответственность за свою жизнь – здесь, говорит Недостающее Звено, животные быстро становятся последними настоящими жертвами. Единственными рабами и добычей. – Животные, – говорит Недостающее Звено, – это наше мерило для определения человека. Если не станет животных, не будет уже никакой человечности. В мире, где есть только люди, люди не будут значить вообще ничего…
13. «

    – Чем ты займешься сегодня? – спрашивает Недостающее Звено. – Что ты сделаешь, чтобы оправдать свое существование? Чтобы оправдать эту гору из мертвых животных и предков, на вершине которой – ты.

    – Чем ты займешься сегодня? – спрашивает Недостающее Звено. – Что ты сделаешь, чтобы оправдать свое существование? Чтобы оправдать эту гору из мертвых животных и предков, на вершине которой – ты.
14. «

    Каждому хочется сделать мир чуточку лучше.

    Каждому хочется сделать мир чуточку лучше.
15. «

    Вот поэтому Моисей и увел племена Изралиевы в пустыню... Потому что они столько лет прожили в рабстве. Поколение за поколением, они учились, как быть беспомощными. Чтобы создать расу хозяев из расы рабов, сказал мистер Уиттиер, чтобы научить забитых, смиренных людей самих управлять своей жизнью, Моисею приходилось быть сволочью.

    Вот поэтому Моисей и увел племена Изралиевы в пустыню... Потому что они столько лет прожили в рабстве. Поколение за поколением, они учились, как быть беспомощными. Чтобы создать расу хозяев из расы рабов, сказал мистер Уиттиер, чтобы научить забитых, смиренных людей самих управлять своей жизнью, Моисею приходилось быть сволочью.

    — Мистер Уиттиер · книга
16. «

    – Чтобы все о тебе заговорили, – говорит Повар Убийца, – всего-то и нужно, что заиметь ружье.

    – Чтобы все о тебе заговорили, – говорит Повар Убийца, – всего-то и нужно, что заиметь ружье.
17. «

    Но что хуже всего, хуже слишком светлых волос, «бликующих» в кадре, хуже его испорченной прически и залитой кофе рубашки: наша изящная стройная девочка влюбилась в него до беспамятства. Вот такая херня.

    Но что хуже всего, хуже слишком светлых волос, «бликующих» в кадре, хуже его испорченной прически и залитой кофе рубашки: наша изящная стройная девочка влюбилась в него до беспамятства. Вот такая херня.
18. «

    Беда в том, что даже у французов нет определения тем идиотским вещам, которые ты произносишь, когда надо сказать что-то умное. Тем идиотским поступкам, которые ты совершаешь в отчаянии. Тем глупым мыслям, что лезут в голову.

    Беда в том, что даже у французов нет определения тем идиотским вещам, которые ты произносишь, когда надо сказать что-то умное. Тем идиотским поступкам, которые ты совершаешь в отчаянии. Тем глупым мыслям, что лезут в голову.

    — Святой Без-Кишок · книга
19. «

    – Любые призывы к миру во всем мире, – говорит мистер Уиттиер, – это все ложь. Красивая ложь, высокие слова. Просто еще один повод для драки. Нет, мы любим войну. Война. Голод. Чума. Они подгоняют нас к просвещению. – Стремление навести в мире порядок, – любил повторять мистер Уиттиер, – есть признак очень незрелой души. Такие стремления свойственны лишь молодым: спасти всех и каждого от их порции страданий. Мы любим войну, и всегда любили. Мы рождаемся с этим знанием: что мы родились для войны. Мы любим болезни. Мы любим рак. Любим землетрясения. В этой комнате смеха, в этом большом луна-парке, который мы называем планетой Земля, говорит мистер Уиттиер, мы обожаем лесные пожары. Разлития нефти. Серийных убийц. Мы любим диктаторов. Террористов. Угонщиков самолетов. Педофилов. Господи, как же мы любим новости по телевизору. Кадры, где люди стоят на краю длинной общей могилы перед взводом солдат, в ожидании расстрела. Красочные фотографии в глянцевых журналах: окровавленные ошметки тел невинных людей, разорванных на куски бомбами террористов-смертников. Радиосводки об автомобильных авариях. Грязевые оползни. Тонущие корабли. Отбивая в воздухе невидимые телеграммы своими трясущимися руками, мистер Уиттиер скажет вам так: – Мы любим авиакатастрофы. Мы обожаем загрязнение воздуха. Кислотные дожди. Глобальное потепление. Голод. Нет, мистер Уиттиер даже и не догадывался…

    – Любые призывы к миру во всем мире, – говорит мистер Уиттиер, – это все ложь. Красивая ложь, высокие слова. Просто еще один повод для драки. Нет, мы любим войну. Война. Голод. Чума. Они подгоняют нас к просвещению. – Стремление навести в мире порядок, – любил повторять мистер Уиттиер, – есть признак очень незрелой души. Такие стремления свойственны лишь молодым: спасти всех и каждого от их порции страданий. Мы любим войну, и всегда любили. Мы рождаемся с этим знанием: что мы родились для войны. Мы любим болезни. Мы любим рак. Любим землетрясения. В этой комнате смеха, в этом большом луна-парке, который мы называем планетой Земля, говорит мистер Уиттиер, мы обожаем лесные пожары. Разлития нефти. Серийных убийц. Мы любим диктаторов. Террористов. Угонщиков самолетов. Педофилов. Господи, как же мы любим новости по телевизору. Кадры, где люди стоят на краю длинной общей могилы перед взводом солдат, в ожидании расстрела. Красочные фотографии в глянцевых журналах: окровавленные ошметки тел невинных людей, разорванных на куски бомбами террористов-смертников. Радиосводки об автомобильных авариях. Грязевые оползни. Тонущие корабли. Отбивая в воздухе невидимые телеграммы своими трясущимися руками, мистер Уиттиер скажет вам так: – Мы любим авиакатастрофы. Мы обожаем загрязнение воздуха. Кислотные дожди. Глобальное потепление. Голод. Нет, мистер Уиттиер даже и не догадывался…
20. «

    …да, в жизни случаются страшные вещи, но иногда эти страшные вещи тебя спасают.

    …да, в жизни случаются страшные вещи, но иногда эти страшные вещи тебя спасают.