24 цитаты из книги «Чарльз Буковски. Хлеб с ветчиной» для поста в соцсетях

Собрали 24 цитаты из книги «Чарльз Буковски. Хлеб с ветчиной» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

   Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

   — главный герой · книга
2. «

   Сражаться с житейскими бедствиями и побеждать благодаря крепкому семейному тылу. Он свято верил в это. Возьмите семью, подмешайте в нее веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день и получите то, что нужно, — ячейку общества.

   Сражаться с житейскими бедствиями и побеждать благодаря крепкому семейному тылу. Он свято верил в это. Возьмите семью, подмешайте в нее веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день и получите то, что нужно, — ячейку общества.
3. «

   Никогда раньше мне не доводилось встречаться в игре с левшой. Нужно было приспосабливаться: а вдруг они все такие. И я представил себе, что достаточно перевернуть левшу вверх ногами, и он становился, как все.

   Никогда раньше мне не доводилось встречаться в игре с левшой. Нужно было приспосабливаться: а вдруг они все такие. И я представил себе, что достаточно перевернуть левшу вверх ногами, и он становился, как все.

   — Генри Чинаски · книга
4. «

   ...писать всегда есть о чем.

   ...писать всегда есть о чем.

   — Генри Чинаски · книга
5. «

   Он всячески показывал, что выше той среды, в которой находился. Отличный трюк — воротить от всех морду и в то же время получать от них деньги. Может быть, именно за эту хитрость все управленцы и девушки-продавщицы так любили его. Они верили, что этот человек достоин большего, но он здесь и несмотря ни на что делает свою работу.

   Он всячески показывал, что выше той среды, в которой находился. Отличный трюк — воротить от всех морду и в то же время получать от них деньги. Может быть, именно за эту хитрость все управленцы и девушки-продавщицы так любили его. Они верили, что этот человек достоин большего, но он здесь и несмотря ни на что делает свою работу.
6. «

   Бедные имеют право ебаться так, как им заблагорассудится. Секс, выпивка и, может быть, любовь — это все, что они имеют.

   Бедные имеют право ебаться так, как им заблагорассудится. Секс, выпивка и, может быть, любовь — это все, что они имеют.
7. «

   Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро.

   Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро.

   — главный герой · книга
8. «

   Воюющим президентам достается больше власти, а позже — больше страниц.

   Воюющим президентам достается больше власти, а позже — больше страниц.
9. «

   Утешал тот факт, что я и не стремился кем-либо стать. И, несомненно, в этом преуспевал.

   Утешал тот факт, что я и не стремился кем-либо стать. И, несомненно, в этом преуспевал.
10. «

    Пес подбирался все ближе и ближе, стелясь по тротуару и усердно виляя хвостом. Потом он просто прыгнул на меня, и я, не устояв под ударом его передних лап, распластался на асфальте. Несмотря на худобу, он был все же слишком большой и тяжелый. Оседлав меня, осмелевшая псина принялась лизать мне лицо, уши, лоб. Я еле спихнул его, вскочил и вытер лицо. — Сидеть! Тебе надо подкрепиться! Я достал из пакета сэндвич и отломил кусок. — Немного тебе, остальное мне, старикан! — сказал я и положил его порцию на тротуар. Пес подошел к угощению, понюхал и отошел. Облизываясь и оглядываясь на меня, он стал удаляться. — Эй, приятель, погоди! Этот был с арахисовой пастой! Иди попробуй копченой колбаски! Вернись! Ко мне! Пес с опаской подошел снова. Я отыскал сэндвич с колбасой, отломил большой кусок, соскоблил с него горчицу и бросил на тротуар. Привереда склонился над подачкой, уткнулся в нее носом, обнюхал, повернулся и потрусил прочь. На этот раз он даже не оборачивался, все быстрее и быстрее удаляясь вдоль по улице. Неудивительно, что я постоянно пребывал в состоянии депрессии — ненадлежащее питание.

    Пес подбирался все ближе и ближе, стелясь по тротуару и усердно виляя хвостом. Потом он просто прыгнул на меня, и я, не устояв под ударом его передних лап, распластался на асфальте. Несмотря на худобу, он был все же слишком большой и тяжелый. Оседлав меня, осмелевшая псина принялась лизать мне лицо, уши, лоб. Я еле спихнул его, вскочил и вытер лицо. — Сидеть! Тебе надо подкрепиться! Я достал из пакета сэндвич и отломил кусок. — Немного тебе, остальное мне, старикан! — сказал я и положил его порцию на тротуар. Пес подошел к угощению, понюхал и отошел. Облизываясь и оглядываясь на меня, он стал удаляться. — Эй, приятель, погоди! Этот был с арахисовой пастой! Иди попробуй копченой колбаски! Вернись! Ко мне! Пес с опаской подошел снова. Я отыскал сэндвич с колбасой, отломил большой кусок, соскоблил с него горчицу и бросил на тротуар. Привереда склонился над подачкой, уткнулся в нее носом, обнюхал, повернулся и потрусил прочь. На этот раз он даже не оборачивался, все быстрее и быстрее удаляясь вдоль по улице. Неудивительно, что я постоянно пребывал в состоянии депрессии — ненадлежащее питание.
11. «

    Нет хороших или плохих войн. Единственная плохая вещь в войне — это поражение. Все войны проходили под флагом борьбы за так называемое Правое Дело с обеих сторон. Но только победившее «дело» становилось исторической Истиной. Не важно, кто прав, кто виноват, а важно, у кого способнее полководцы и сильнее армия!

    Нет хороших или плохих войн. Единственная плохая вещь в войне — это поражение. Все войны проходили под флагом борьбы за так называемое Правое Дело с обеих сторон. Но только победившее «дело» становилось исторической Истиной. Не важно, кто прав, кто виноват, а важно, у кого способнее полководцы и сильнее армия!
12. «

    — Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности. — О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!

    — Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности. — О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!

    — главный герой · книга
13. «

    — Сначала ты называешь меня мудаком, теперь дураком, я думал — мы друзья. — Да, мы друзья. Просто я не считаю, что отправляясь на войну, ты идешь защищать себя. — А я сколько тебя вижу, ты всегда пьешь. Это ты так себя защищаешь? — На сегодня это лучший способ, который я знаю. Без выпивки я бы давно перерезал себе глотку.

    — Сначала ты называешь меня мудаком, теперь дураком, я думал — мы друзья. — Да, мы друзья. Просто я не считаю, что отправляясь на войну, ты идешь защищать себя. — А я сколько тебя вижу, ты всегда пьешь. Это ты так себя защищаешь? — На сегодня это лучший способ, который я знаю. Без выпивки я бы давно перерезал себе глотку.
14. «

    Мне нравилось быть пьяным. Я понял, что полюблю пьянство навсегда. Оно отвлекало от реальности, а если мне удастся отвлекаться от этой очевидности как можно чаще, возможно, я и спасусь от нее, не позволю вползти в меня.

    Мне нравилось быть пьяным. Я понял, что полюблю пьянство навсегда. Оно отвлекало от реальности, а если мне удастся отвлекаться от этой очевидности как можно чаще, возможно, я и спасусь от нее, не позволю вползти в меня.
15. «

    Детей должно быть видно, но не слышно.

    Детей должно быть видно, но не слышно.
16. «

    Ко мне приближалась женщина. У нее были превосходные ноги. Не таясь, я посмотрел женщине прямо в глаза, затем мой взгляд скользнул вниз и зафиксировался на ногах, а когда она прошла мимо, я повернулся и оценил ее задницу. Я откровенно упивался видом этой шикарной жопы. Ее восхитительные формы навсегда отложились в моей памяти, плюс шовчики на шелковых чулках. Я бы никогда не отважился на это без повязки на голове.

    Ко мне приближалась женщина. У нее были превосходные ноги. Не таясь, я посмотрел женщине прямо в глаза, затем мой взгляд скользнул вниз и зафиксировался на ногах, а когда она прошла мимо, я повернулся и оценил ее задницу. Я откровенно упивался видом этой шикарной жопы. Ее восхитительные формы навсегда отложились в моей памяти, плюс шовчики на шелковых чулках. Я бы никогда не отважился на это без повязки на голове.
17. «

    Я быстро начал разочаровываться в военном деле. Мои же братья по оружию рьяно начищали свои ботинки и с большим воодушевлением участвовали в учениях. Я не видел в этом никакого смысла. Просто из нас готовили свежее пушечное мясо.

    Я быстро начал разочаровываться в военном деле. Мои же братья по оружию рьяно начищали свои ботинки и с большим воодушевлением участвовали в учениях. Я не видел в этом никакого смысла. Просто из нас готовили свежее пушечное мясо.

    — Генри Чинаски · книга
18. «

    <...> все говорили о войне в Европе. Меня не интересовала судьба мира, только своя личная. Что за блядство! Сначала родители контролируют каждый ваш шаг. Затем, когда вы уже готовы вырваться из-под их опеки, другие хватают вас за горло, запихивают в военную форму и отсылают на бойню.

    <...> все говорили о войне в Европе. Меня не интересовала судьба мира, только своя личная. Что за блядство! Сначала родители контролируют каждый ваш шаг. Затем, когда вы уже готовы вырваться из-под их опеки, другие хватают вас за горло, запихивают в военную форму и отсылают на бойню.
19. «

    Всем нужна любовь, но не такая, которую практикуют большинство людей и которая ничего не дает.

    Всем нужна любовь, но не такая, которую практикуют большинство людей и которая ничего не дает.
20. «

    — У меня есть желание выдрать эту сигарету у тебя изо рта вместе с губами! — продолжал злиться отец. — У тебя никогда не было приличных желаний, — усмехнулся дядя.

    — У меня есть желание выдрать эту сигарету у тебя изо рта вместе с губами! — продолжал злиться отец. — У тебя никогда не было приличных желаний, — усмехнулся дядя.