36 цитат из книги «Чарльз Буковски. Хлеб с ветчиной» — читаем и делимся

Собрали 36 цитат из книги «Чарльз Буковски. Хлеб с ветчиной» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Восьмичасовой рабочий день — это невыносимо.

   Восьмичасовой рабочий день — это невыносимо.
2. «

   Война. Я девственник. Ну разве это вообразимо: жертвовать своей задницей ради каких-то бузумцев, даже не познав женщину? У меня и личного автомобиля ещё не было! Что я должен защищать? Других? Которые со мной рядом и срать бы не сели? Никакие жертвы не предотвратят новые войны.

   Война. Я девственник. Ну разве это вообразимо: жертвовать своей задницей ради каких-то бузумцев, даже не познав женщину? У меня и личного автомобиля ещё не было! Что я должен защищать? Других? Которые со мной рядом и срать бы не сели? Никакие жертвы не предотвратят новые войны.
3. «

   Она была так стара, что умирать просто не имело смысла.

   Она была так стара, что умирать просто не имело смысла.
4. «

   Чулки мисс Гридис были почти телесного цвета. Складывалось впечатление, что на ней их вовсе нет, что она сидит перед нами голая, и именно эта кажущаяся нагота, ее ненастоящность, делали зрелище лучше, чем если бы она действительно была без чулок.

   Чулки мисс Гридис были почти телесного цвета. Складывалось впечатление, что на ней их вовсе нет, что она сидит перед нами голая, и именно эта кажущаяся нагота, ее ненастоящность, делали зрелище лучше, чем если бы она действительно была без чулок.
5. «

   Начало — лучшее слово.

   Начало — лучшее слово.

   — Генри Чинаски · книга
6. «

   Почему идея господствующей расы привлекает только умственных и физических уродов?

   Почему идея господствующей расы привлекает только умственных и физических уродов?
7. «

   Лос-Анджелес — хорошее место. Здесь обитает много бедных людей, и не составляет большого труда затеряться среди них.

   Лос-Анджелес — хорошее место. Здесь обитает много бедных людей, и не составляет большого труда затеряться среди них.
8. «

   Я всегда отстранялся от всех и наблюдал за людьми со стороны. Что-то вроде театра — они были на сцене, а я одинокий зритель.

   Я всегда отстранялся от всех и наблюдал за людьми со стороны. Что-то вроде театра — они были на сцене, а я одинокий зритель.
9. «

   Много раз отец бил меня за то, что я убегал с Фрэнком, но я рассуждал так: все равно он найдет повод, чтобы выпороть меня, так пусть уж лучше лупит за мою веселуху.

   Много раз отец бил меня за то, что я убегал с Фрэнком, но я рассуждал так: все равно он найдет повод, чтобы выпороть меня, так пусть уж лучше лупит за мою веселуху.
10. «

    Обучать гужевую лошадь скачкам можно, но вы не получите от нее потомства, которое наследует новые качества и разовьет их, став еще быстрее и выносливее. Новая господствующая раса будет развиваться только при условии сохранения чистоты крови!

    Обучать гужевую лошадь скачкам можно, но вы не получите от нее потомства, которое наследует новые качества и разовьет их, став еще быстрее и выносливее. Новая господствующая раса будет развиваться только при условии сохранения чистоты крови!
11. «

    Я быстро начал разочаровываться в военном деле. Мои же братья по оружию рьяно начищали свои ботинки и с большим воодушевлением участвовали в учениях. Я не видел в этом никакого смысла. Просто из нас готовили свежее пушечное мясо.

    Я быстро начал разочаровываться в военном деле. Мои же братья по оружию рьяно начищали свои ботинки и с большим воодушевлением участвовали в учениях. Я не видел в этом никакого смысла. Просто из нас готовили свежее пушечное мясо.

    — Генри Чинаски · книга
12. «

    Воюющим президентам достается больше власти, а позже — больше страниц.

    Воюющим президентам достается больше власти, а позже — больше страниц.
13. «

    Жизнь в колледже была стерильной. Здесь никогда не говорили, что ожидает нас в реальном мире. Они пичкали нас теорией, которая была совершенно бесполезна на улицах. Университетское образование могло лишь сделать личность непригодной для настоящей жизни. Книги только ослабляли нас. Когда человек оказывался в гуще жизни, ему требовались совсем другие знания, в отличие от тех, которыми были напичканы университетские библиотеки.

    Жизнь в колледже была стерильной. Здесь никогда не говорили, что ожидает нас в реальном мире. Они пичкали нас теорией, которая была совершенно бесполезна на улицах. Университетское образование могло лишь сделать личность непригодной для настоящей жизни. Книги только ослабляли нас. Когда человек оказывался в гуще жизни, ему требовались совсем другие знания, в отличие от тех, которыми были напичканы университетские библиотеки.
14. «

    Что за утомительные были времена — годы моей юности — я хотел жить на полную катушку, но не имел ни малейшей возможности.

    Что за утомительные были времена — годы моей юности — я хотел жить на полную катушку, но не имел ни малейшей возможности.
15. «

    — Выпускники 1939 года, я горжусь вами, и я уверен в вашем будущем. Именно сейчас вы отправляетесь в самое рискованное свое путешествие. Путешествие под названием «жизнь». Большинство из «путешественников» были уже определены в колледжи и, значит, как минимум года четыре им не грозили опасности трудовой жизни.

    — Выпускники 1939 года, я горжусь вами, и я уверен в вашем будущем. Именно сейчас вы отправляетесь в самое рискованное свое путешествие. Путешествие под названием «жизнь». Большинство из «путешественников» были уже определены в колледжи и, значит, как минимум года четыре им не грозили опасности трудовой жизни.
16. «

    Зачем я пришел сюда? — думал я дальше. — Почему всегда приходится выбирать между плохим и ужасным?

    Зачем я пришел сюда? — думал я дальше. — Почему всегда приходится выбирать между плохим и ужасным?

    — Генри Чинаски · книга
17. «

    — Сначала ты называешь меня мудаком, теперь дураком, я думал — мы друзья. — Да, мы друзья. Просто я не считаю, что отправляясь на войну, ты идешь защищать себя. — А я сколько тебя вижу, ты всегда пьешь. Это ты так себя защищаешь? — На сегодня это лучший способ, который я знаю. Без выпивки я бы давно перерезал себе глотку.

    — Сначала ты называешь меня мудаком, теперь дураком, я думал — мы друзья. — Да, мы друзья. Просто я не считаю, что отправляясь на войну, ты идешь защищать себя. — А я сколько тебя вижу, ты всегда пьешь. Это ты так себя защищаешь? — На сегодня это лучший способ, который я знаю. Без выпивки я бы давно перерезал себе глотку.
18. «

    Все, что от меня требовалось, это расплатиться за первое пиво, потом платил какой-нибудь озабоченный гомик. Чтобы не было противно, приходилось переключаться на виски. Я раскручивал его на виски, но когда он подступал уж совсем близко, меня тошнило, я отталкивал его и уходил. Со временем пидоры раскусили меня, и местечко потеряло свою привлекательность.

    Все, что от меня требовалось, это расплатиться за первое пиво, потом платил какой-нибудь озабоченный гомик. Чтобы не было противно, приходилось переключаться на виски. Я раскручивал его на виски, но когда он подступал уж совсем близко, меня тошнило, я отталкивал его и уходил. Со временем пидоры раскусили меня, и местечко потеряло свою привлекательность.
19. «

    Никогда раньше мне не доводилось встречаться в игре с левшой. Нужно было приспосабливаться: а вдруг они все такие. И я представил себе, что достаточно перевернуть левшу вверх ногами, и он становился, как все.

    Никогда раньше мне не доводилось встречаться в игре с левшой. Нужно было приспосабливаться: а вдруг они все такие. И я представил себе, что достаточно перевернуть левшу вверх ногами, и он становился, как все.

    — Генри Чинаски · книга
20. «

    Возможно, я был недоразвит. Вполне вероятно. Я частенько ощущал свою неполноценность. Мне хотелось просто отстраниться от всего. Но не было такого места, где я мог скрыться. Суицид? Ничем не лучше, чем любая другая работа. Я предпочел бы уснуть лет этак на пять, но разве мне бы позволили.

    Возможно, я был недоразвит. Вполне вероятно. Я частенько ощущал свою неполноценность. Мне хотелось просто отстраниться от всего. Но не было такого места, где я мог скрыться. Суицид? Ничем не лучше, чем любая другая работа. Я предпочел бы уснуть лет этак на пять, но разве мне бы позволили.