20 цитат из книги «Чарльз Диккенс. Повесть о двух городах» — коротко и по делу

Собрали 20 цитат из книги «Чарльз Диккенс. Повесть о двух городах» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Если бы вы сегодня, оставшись наедине с самим собой, действительно почувствовали своё одиночество и сказали себе: «Я не заслужил ничьей любви, ни привязанности, ни благодарности, ни уважения; ни одно человеческое существо не питает ко мне добрых чувств; я никому не приносил пользы и не совершил ничего хорошего, чтобы оставить по себе добрую память», вот тогда в ваши семьдесят семь вы бы семьдесят семь тысяч раз прокляли свою жизнь.

   Если бы вы сегодня, оставшись наедине с самим собой, действительно почувствовали своё одиночество и сказали себе: «Я не заслужил ничьей любви, ни привязанности, ни благодарности, ни уважения; ни одно человеческое существо не питает ко мне добрых чувств; я никому не приносил пользы и не совершил ничего хорошего, чтобы оставить по себе добрую память», вот тогда в ваши семьдесят семь вы бы семьдесят семь тысяч раз прокляли свою жизнь.
2. «

   Странно, как подумаешь, что каждое человеческое существо представляет собой непостижимую загадку и тайну для всякого другого. Когда въезжаешь ночью в большой город, невольно задумываешься над тем, что в каждом из этих мрачно сгрудившихся домов скрыта своя тайна, и в каждой комнате каждого дома хранится своя тайна, и каждое сердце из сотен тысяч сердец, бьющихся здесь, исполнено своих тайных чаяний, и так они и останутся тайной даже для самого близкого сердца. В этом есть что-то до такой степени страшное, что можно сравнить только со смертью.

   Странно, как подумаешь, что каждое человеческое существо представляет собой непостижимую загадку и тайну для всякого другого. Когда въезжаешь ночью в большой город, невольно задумываешься над тем, что в каждом из этих мрачно сгрудившихся домов скрыта своя тайна, и в каждой комнате каждого дома хранится своя тайна, и каждое сердце из сотен тысяч сердец, бьющихся здесь, исполнено своих тайных чаяний, и так они и останутся тайной даже для самого близкого сердца. В этом есть что-то до такой степени страшное, что можно сравнить только со смертью.
3. «

   Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было всё впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее.

   Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, — век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было всё впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю, — словом, время это было очень похоже на нынешнее.
4. «

   У каждого из нас есть свои непостижимые странности, скрытые в тайниках души, и они ждут только благоприятного случая, чтобы прорваться наружу.

   У каждого из нас есть свои непостижимые странности, скрытые в тайниках души, и они ждут только благоприятного случая, чтобы прорваться наружу.
5. «

   Смерть — это лекарство, коим Природа излечивает всё.

   Смерть — это лекарство, коим Природа излечивает всё.
6. «

   — Ну что ж, — сказал Дефарж, как будто из его груди насильно вырывали какую-то мысль, — ведь это все так долго тянется! — Да, очень долго, — молвила жена. — Но что ж, что долго? Для возмездия, для мщения всегда требуется много времени. Иначе нельзя. — Молнии не много надо времени, чтобы поразить человека, — сказал Дефарж. — А долго ли собираются тучи, из которых ударит молния? Ну-ка, скажи, — спокойно проговорила жена. Дефарж задумчиво поднял голову, как бы соображая, что эта мысль довольно верная.

   — Ну что ж, — сказал Дефарж, как будто из его груди насильно вырывали какую-то мысль, — ведь это все так долго тянется! — Да, очень долго, — молвила жена. — Но что ж, что долго? Для возмездия, для мщения всегда требуется много времени. Иначе нельзя. — Молнии не много надо времени, чтобы поразить человека, — сказал Дефарж. — А долго ли собираются тучи, из которых ударит молния? Ну-ка, скажи, — спокойно проговорила жена. Дефарж задумчиво поднял голову, как бы соображая, что эта мысль довольно верная.
7. «

   То, что я делаю сегодня, неизмеримо лучше всего, что я когда-либо делал; я счастлив обрести покой, которого не знал в жизни.

   То, что я делаю сегодня, неизмеримо лучше всего, что я когда-либо делал; я счастлив обрести покой, которого не знал в жизни.

   — Сидни Картон · книга
8. «

   Худое начало никогда не ведет к доброму концу.

   Худое начало никогда не ведет к доброму концу.

   — Чарльз Дарней · книга
9. «

   ... что может быть печальнее, нежели человек с богатыми дарованиями и благородными чувствами, который не сумел найти им настоящее применение, не сумел помочь себе, позаботиться о счастье своём.

   ... что может быть печальнее, нежели человек с богатыми дарованиями и благородными чувствами, который не сумел найти им настоящее применение, не сумел помочь себе, позаботиться о счастье своём.
10. «

    Не велика была бы жертва, если бы она этого не стоила.

    Не велика была бы жертва, если бы она этого не стоила.

    — Сидни Картон · книга
11. «

    Каждому из нас случается наедине с собой переоценивать своих ближних.

    Каждому из нас случается наедине с собой переоценивать своих ближних.
12. «

    Если бы это было возможно, мисс Манетт, что вы способны были бы ответить на чувство такого беспутного, погибшего, ни на что не годного, спившегося забулдыги, как я, – а вы ведь знаете, что я такой и есть, – то каким бы счастливцем он ни почувствовал себя, он в тот же час, в тот же миг сказал бы себе, что он не может принести вам ничего, кроме горя и нужды, что он обречет вас на страдания, заставит вас горько каяться, погубит вас, опозорит, потащит за собой на дно. Я очень хорошо понимаю, что вы не можете питать ко мне никаких нежных чувств, я этого и не прошу. Я даже благодарен судьбе, что этого не может быть.

    Если бы это было возможно, мисс Манетт, что вы способны были бы ответить на чувство такого беспутного, погибшего, ни на что не годного, спившегося забулдыги, как я, – а вы ведь знаете, что я такой и есть, – то каким бы счастливцем он ни почувствовал себя, он в тот же час, в тот же миг сказал бы себе, что он не может принести вам ничего, кроме горя и нужды, что он обречет вас на страдания, заставит вас горько каяться, погубит вас, опозорит, потащит за собой на дно. Я очень хорошо понимаю, что вы не можете питать ко мне никаких нежных чувств, я этого и не прошу. Я даже благодарен судьбе, что этого не может быть.

    — Синди Картон · книга
13. «

    Когда мужчина, всем сердцем полюбивший женщину, знает, что она никогда не будет ему принадлежать, и остается ей верен, видя её женой другого, — дети этой женщины как-то инстинктивно тянутся к этому человеку, словно их влечет к нему безотчетное чувство жалости

    Когда мужчина, всем сердцем полюбивший женщину, знает, что она никогда не будет ему принадлежать, и остается ей верен, видя её женой другого, — дети этой женщины как-то инстинктивно тянутся к этому человеку, словно их влечет к нему безотчетное чувство жалости
14. «

    Мне никогда ничего не кажется. Для этого нужно воображение, а у меня его нет.

    Мне никогда ничего не кажется. Для этого нужно воображение, а у меня его нет.
15. «

    Дуврский почтовый дилижанс пребывал в своем обычном, естественном для него состоянии, а именно: кондуктор с опаской поглядывал на седоков, седоки опасались друг друга и кондуктора; каждый из них подозревал всех и каждого, а кучер не сомневался только в своих лошадях, ибо тут он мог с чистой совестью поклясться на Ветхом и Новом завете, что эти клячи для такого путешествия непригодны.

    Дуврский почтовый дилижанс пребывал в своем обычном, естественном для него состоянии, а именно: кондуктор с опаской поглядывал на седоков, седоки опасались друг друга и кондуктора; каждый из них подозревал всех и каждого, а кучер не сомневался только в своих лошадях, ибо тут он мог с чистой совестью поклясться на Ветхом и Новом завете, что эти клячи для такого путешествия непригодны.
16. «

    ... все бури в конце концов затихают и наступает покой — напоминание людям о той тишине и безмолвии, которые приходят на смену суровой буре, что зовется жизнью.

    ... все бури в конце концов затихают и наступает покой — напоминание людям о той тишине и безмолвии, которые приходят на смену суровой буре, что зовется жизнью.
17. «

    Ненависть к высшим — это невольная дань преклонения низших.

    Ненависть к высшим — это невольная дань преклонения низших.
18. «

    Когда жизнь подходит к концу, ты словно завершаешь круг и всё ближе подвигаешься к началу. Так высшее милосердие сглаживает и облегчает для нас конец нашего земного пути. Всё чаще встают теперь передо мной воспоминания, которые, казалось, давным-давно были погребены.

    Когда жизнь подходит к концу, ты словно завершаешь круг и всё ближе подвигаешься к началу. Так высшее милосердие сглаживает и облегчает для нас конец нашего земного пути. Всё чаще встают теперь передо мной воспоминания, которые, казалось, давным-давно были погребены.
19. «

    ... Чужие заботы, как платье с чужого плеча, и носить покойно и бросить не жалко.

    ... Чужие заботы, как платье с чужого плеча, и носить покойно и бросить не жалко.
20. «

    С тех самых пор, как в земном раю было вечное лето, и до наших дней, когда стоит большей частью зима, жизненный путь мужчины пролегает всегда одинаково — в том смысле, что ему суждено полюбить женщину.

    С тех самых пор, как в земном раю было вечное лето, и до наших дней, когда стоит большей частью зима, жизненный путь мужчины пролегает всегда одинаково — в том смысле, что ему суждено полюбить женщину.