33 цитаты из книги «Давид Фонкинос. Нежность» — коротко и по делу

33 цитаты из книги «Давид Фонкинос. Нежность» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Иногда, опаздывая, мы говорим себе, что бежать бесполезно. Говорим себе, что полчаса или тридцать пять минут — совершенно одно и то же. Так что лучше чуть-чуть продлить ожидание другого, чем появляться перед ним обливаясь потом.

   Иногда, опаздывая, мы говорим себе, что бежать бесполезно. Говорим себе, что полчаса или тридцать пять минут — совершенно одно и то же. Так что лучше чуть-чуть продлить ожидание другого, чем появляться перед ним обливаясь потом.
2. «

   Любовное чувство рождает самое сильное чувство вины. Мы способны вообразить, что все раны другого нанесены нами. В своём безумии мы даже способны считать себя чуть ли не демиургами, думать, что мы — в самом сердце чужого сердца.

   Любовное чувство рождает самое сильное чувство вины. Мы способны вообразить, что все раны другого нанесены нами. В своём безумии мы даже способны считать себя чуть ли не демиургами, думать, что мы — в самом сердце чужого сердца.
3. «

   Она любила длинные романы, которые можно смаковать долго, как чай.

   Она любила длинные романы, которые можно смаковать долго, как чай.
4. «

   Я бы не смог примириться с миром, даже если б мгновения одно за другим отрывались от времени, чтобы меня поцеловать.

   Я бы не смог примириться с миром, даже если б мгновения одно за другим отрывались от времени, чтобы меня поцеловать.
5. «

   Почему какая-нибудь мелочь, какой-нибудь жест накладывают на нас такой отпечаток, делают ничтожные секунды смыслом целой эпохи? В его воспоминаниях лицо Натали затмевало и работу, и семейную жизнь. Он мог написать целую книгу о коленях Натали, но был не в состоянии запомнить любимого певца собственной дочери.

   Почему какая-нибудь мелочь, какой-нибудь жест накладывают на нас такой отпечаток, делают ничтожные секунды смыслом целой эпохи? В его воспоминаниях лицо Натали затмевало и работу, и семейную жизнь. Он мог написать целую книгу о коленях Натали, но был не в состоянии запомнить любимого певца собственной дочери.
6. «

   Ностальгия по-прежнему жила в нём, причём, уточним, ностальгия нелепая. Иллюзия, что в нашем нудном прошлом всё же есть известное обаяние.

   Ностальгия по-прежнему жила в нём, причём, уточним, ностальгия нелепая. Иллюзия, что в нашем нудном прошлом всё же есть известное обаяние.
7. «

   Не может все всегда получаться, это вполне нормально. Жизнь — это в основном всякая неразбериха, неудачи, пробелы и паузы. Шекспир описывает лишь главные моменты в жизни персонажей. Если бы Ромео и Джульетта повстречались в коридоре наутро после прекрасного вечера, им бы точно нечего было друг другу сказать.

   Не может все всегда получаться, это вполне нормально. Жизнь — это в основном всякая неразбериха, неудачи, пробелы и паузы. Шекспир описывает лишь главные моменты в жизни персонажей. Если бы Ромео и Джульетта повстречались в коридоре наутро после прекрасного вечера, им бы точно нечего было друг другу сказать.
8. «

   Она не вынесет, если станет замечать на себе взгляды, полные участия — участия, за которым в конечном счёте кроется жалость.

   Она не вынесет, если станет замечать на себе взгляды, полные участия — участия, за которым в конечном счёте кроется жалость.
9. «

   Он был Армстронг, он высадился на Луне. Этот поцелуй был грандиозным событием для всего его человечества.

   Он был Армстронг, он высадился на Луне. Этот поцелуй был грандиозным событием для всего его человечества.
10. «

    Однажды кто-то из подруг ей сказал: никто тебя не останавливает, потому что у тебя походка женщины, за которой гонится время.

    Однажды кто-то из подруг ей сказал: никто тебя не останавливает, потому что у тебя походка женщины, за которой гонится время.
11. «

    Этот человек достоин Натали. Неоспоримо. Математически. Химически.

    Этот человек достоин Натали. Неоспоримо. Математически. Химически.
12. «

    Он улыбнулся ей, и она ответила улыбкой на его улыбку. Новый тур вальса улыбок. Поразительно, как иногда бывает: мы принимаем решения, мы говорим себе — отныне всё будет так, а не иначе, но достаточно ничтожного движения губ, и от твердой, казавшейся вечной уверенности остаются одни обломки.

    Он улыбнулся ей, и она ответила улыбкой на его улыбку. Новый тур вальса улыбок. Поразительно, как иногда бывает: мы принимаем решения, мы говорим себе — отныне всё будет так, а не иначе, но достаточно ничтожного движения губ, и от твердой, казавшейся вечной уверенности остаются одни обломки.
13. «

    Но так уж выходит: в наших любовных разговорах мы всегда опаздываем на пять минут.

    Но так уж выходит: в наших любовных разговорах мы всегда опаздываем на пять минут.
14. «

    Лучше жить одному, чем ещё больше углублять пропасть между их сердцами.

    Лучше жить одному, чем ещё больше углублять пропасть между их сердцами.
15. «

    Он был счастлив ждать её, ждать, что она его найдёт.

    Он был счастлив ждать её, ждать, что она его найдёт.
16. «

    Есть замечательные люди, которых мы встречаем в неподходящий момент. И есть люди, замечательные потому, что мы их встретили в подходящий момент.

    Есть замечательные люди, которых мы встречаем в неподходящий момент. И есть люди, замечательные потому, что мы их встретили в подходящий момент.
17. «

    По-моему, поиски темы для разговора — хорошая тема для разговора.

    По-моему, поиски темы для разговора — хорошая тема для разговора.
18. «

    Траур имеет над нами абсолютную власть, власть противоречивую, он несет в себе и необходимость перемен, и искушение хранить патологическую верность прошлому.

    Траур имеет над нами абсолютную власть, власть противоречивую, он несет в себе и необходимость перемен, и искушение хранить патологическую верность прошлому.
19. «

    Он умел читать слёзы. Слёзы Натали. Он подошёл к ней и крепко обнял, словно хотел охватить руками её страдание.

    Он умел читать слёзы. Слёзы Натали. Он подошёл к ней и крепко обнял, словно хотел охватить руками её страдание.
20. «

    Он был тих и скромен, как точка с запятой в романе на восемьсот страниц.

    Он был тих и скромен, как точка с запятой в романе на восемьсот страниц.