46 цитат из книги «Дэниел Киз. Цветы для Элджернона», которые захочется сохранить

Собрали 46 цитат из книги «Дэниел Киз. Цветы для Элджернона» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я — гений? Не уверен. По крайней мере, пока. Я, как сказал бы Барт, — исключение. Вполне демократичный термин, позволяющий избегнуть проклятый ярлыков типа «одаренный» и «неспособный» (что на самом деле означает «блестящий» и» слабоумный). Как только слово «исключение» начинает приобретать смысл, его тут же заменяют другим. Пользуйся словом только до тех пор, пока никто не понимает его значения. «Исключение» можно отнести к обоим концам умственного спектра, так что я всю жизнь был «исключением».

   Я — гений? Не уверен. По крайней мере, пока. Я, как сказал бы Барт, — исключение. Вполне демократичный термин, позволяющий избегнуть проклятый ярлыков типа «одаренный» и «неспособный» (что на самом деле означает «блестящий» и» слабоумный). Как только слово «исключение» начинает приобретать смысл, его тут же заменяют другим. Пользуйся словом только до тех пор, пока никто не понимает его значения. «Исключение» можно отнести к обоим концам умственного спектра, так что я всю жизнь был «исключением».

   — Чарли Гордон · книга
2. «

   Вот так. Все было прекрасно, пока они могли смеяться надо мной и чувствовать себя умниками за мой счет, но теперь они оказались ниже кретина, над которым вдоволь поиздевались в свое время. Удивительным ростом своих способностей я заставил их «я» сильно уменьшиться в размерах и вытащил на свет божий все их недостатки. Я предал их, и за это они возненавидели меня.

   Вот так. Все было прекрасно, пока они могли смеяться надо мной и чувствовать себя умниками за мой счет, но теперь они оказались ниже кретина, над которым вдоволь поиздевались в свое время. Удивительным ростом своих способностей я заставил их «я» сильно уменьшиться в размерах и вытащил на свет божий все их недостатки. Я предал их, и за это они возненавидели меня.

   — Чарли Гордон · книга
3. «

   Это несчастный разум глядит из темной комнаты сквозь замочную скважину в сияющий мир, счастливо и неуверенно улыбаясь. Даже в своей тупости я понимал, что стою ниже окружающих. У них было что-то такое, чего не было дано мне. Слепой умственно, я верил, что это – способность читать и писать, и что я сравняюсь с ними, научившись тому же.

   Это несчастный разум глядит из темной комнаты сквозь замочную скважину в сияющий мир, счастливо и неуверенно улыбаясь. Даже в своей тупости я понимал, что стою ниже окружающих. У них было что-то такое, чего не было дано мне. Слепой умственно, я верил, что это – способность читать и писать, и что я сравняюсь с ними, научившись тому же.

   — Чарли Гордон · книга
4. «

   Почему я всё время смотрю на жизнь сквозь оконное стекло?

   Почему я всё время смотрю на жизнь сквозь оконное стекло?

   — Чарли Гордон · книга
5. «

   Удивительно, как люди высоких моральных принципов и столь же высокой чувствительности, никогда не позволяющие себе воспользоваться преимуществом над человеком, рожденным без рук, ног или глаз, как они легко и бездумно потешаются над человеком, рожденным без разума.

   Удивительно, как люди высоких моральных принципов и столь же высокой чувствительности, никогда не позволяющие себе воспользоваться преимуществом над человеком, рожденным без рук, ног или глаз, как они легко и бездумно потешаются над человеком, рожденным без разума.

   — Чарли Гордон · книга
6. «

   Кино — мир притворщиков.

   Кино — мир притворщиков.

   — Алиса Кинниан · книга
7. «

   Не буду притворяться, будто знаю, что такое любовь, но то, что произошло, было больше, чем секс. Меня словно подняло над землей, выше всяких страхов и пыток, я стал частью чего-то большего, чем я сам. Меня вытащили из темницы собственного разума, и я стал частью другого существа. Пронзенная лучом света, растаяла окутывавшая мой мозг серая пелена. Как странно, что свет может ослеплять...

   Не буду притворяться, будто знаю, что такое любовь, но то, что произошло, было больше, чем секс. Меня словно подняло над землей, выше всяких страхов и пыток, я стал частью чего-то большего, чем я сам. Меня вытащили из темницы собственного разума, и я стал частью другого существа. Пронзенная лучом света, растаяла окутывавшая мой мозг серая пелена. Как странно, что свет может ослеплять...

   — Чарли Гордон · книга
8. «

   Почти все свободное время я теперь провожу в библиотеке, глотая и вписывая в себя книги. Круг моих интересов достаточно широк: Достоевский, Флобер, Диккенс, Хемингуэй, Фолкнер — любые романы, которые попадаются под руку. Мой голод из тех, что нельзя насытить.

   Почти все свободное время я теперь провожу в библиотеке, глотая и вписывая в себя книги. Круг моих интересов достаточно широк: Достоевский, Флобер, Диккенс, Хемингуэй, Фолкнер — любые романы, которые попадаются под руку. Мой голод из тех, что нельзя насытить.
9. «

   Очевидно, любовь к телевизору возникла как следствие нежелания думать, вспоминать пекарню, маму, папу, Норму. Я больше не желаю помнить прошлое.

   Очевидно, любовь к телевизору возникла как следствие нежелания думать, вспоминать пекарню, маму, папу, Норму. Я больше не желаю помнить прошлое.

   — Чарли Гордон · книга
10. «

    Я вспоминаю свои слова, и вместо них в голову приходят замечательные, блестящие фразы, которые следовало бы произнести.

    Я вспоминаю свои слова, и вместо них в голову приходят замечательные, блестящие фразы, которые следовало бы произнести.

    — Алиса Кинниан · книга
11. «

    Теперь я понимаю, что одновременно с движением разума вперед мельчали мои чувства к Алисе: от преклонения — к любви, к признательности и, наконец, к простой благодарности. Я цеплялся за нее из боязни потерять последнюю нить, связывающую меня с прошлым.

    Теперь я понимаю, что одновременно с движением разума вперед мельчали мои чувства к Алисе: от преклонения — к любви, к признательности и, наконец, к простой благодарности. Я цеплялся за нее из боязни потерять последнюю нить, связывающую меня с прошлым.

    — Чарли Гордон · книга
12. «

    Я вздохнул с облегчением, как выздоравливающий после тяжелой болезни, потому что теперь ничто не могло остановить меня. Не время для страха и притворства — ТАК у меня не могло получиться больше ни с кем на свете. Все барьеры рухнули. Я размотал нить, которую вручила мне Алиса, выбрался из лабиринта, а у выхода ждала меня ОНА. Я люблю ее.

    Я вздохнул с облегчением, как выздоравливающий после тяжелой болезни, потому что теперь ничто не могло остановить меня. Не время для страха и притворства — ТАК у меня не могло получиться больше ни с кем на свете. Все барьеры рухнули. Я размотал нить, которую вручила мне Алиса, выбрался из лабиринта, а у выхода ждала меня ОНА. Я люблю ее.

    — Чарли Гордон · книга
13. «

    — Ты мне очень нравишься. — Она кивнула головой и чуть-чуть улыбнулась, одними губами… — Больше чем нравишься. Я хочу сказать… Черт возьми, я не знаю, что хочу сказать!

    — Ты мне очень нравишься. — Она кивнула головой и чуть-чуть улыбнулась, одними губами… — Больше чем нравишься. Я хочу сказать… Черт возьми, я не знаю, что хочу сказать!

    — Чарли Гордон · книга
14. «

    — Знаешь, что мне не нравится в твоей идеальной квартире? Как художнику... Линии, вот что бесит меня! Они все прямые — пол, стены, потолок, углы — как в гробу. Единственный выход — немного выпить. Тогда линии начинают изгибаться и извиваться, и мир кажется мне лучше, чем он есть на самом деле. Мне не по себе, когда все вокруг прямое и ровное. Ух! Живи я здесь, мне постоянно пришлось бы ходить под хмельком.

    — Знаешь, что мне не нравится в твоей идеальной квартире? Как художнику... Линии, вот что бесит меня! Они все прямые — пол, стены, потолок, углы — как в гробу. Единственный выход — немного выпить. Тогда линии начинают изгибаться и извиваться, и мир кажется мне лучше, чем он есть на самом деле. Мне не по себе, когда все вокруг прямое и ровное. Ух! Живи я здесь, мне постоянно пришлось бы ходить под хмельком.

    — Фэй Лилман · книга
15. «

    Я сказал, мне все равно если люди будут смияца надо мной. Много людей смиеца надо мной, но они мои друзья и нам весело.

    Я сказал, мне все равно если люди будут смияца надо мной. Много людей смиеца надо мной, но они мои друзья и нам весело.

    — Чарли Гордон · книга
16. «

    Если я и поумнею, то полюблю тебя ещё больше.

    Если я и поумнею, то полюблю тебя ещё больше.

    — Чарли Гордон · книга
17. «

    Людям становится очень весело, когда дурак делает что-нибудь не так, как они.

    Людям становится очень весело, когда дурак делает что-нибудь не так, как они.

    — Чарли Гордон · книга
18. «

    Простейшая идея. Доверяй себе.

    Простейшая идея. Доверяй себе.

    — Чарли Гордон · книга
19. «

    Я открыл, как человек может начать презирать самого себя. Это происходит, когда он сознает, что поступает неправильно, но не может остановиться.

    Я открыл, как человек может начать презирать самого себя. Это происходит, когда он сознает, что поступает неправильно, но не может остановиться.

    — Чарли Гордон · книга
20. «

    Подумать только, каким ты стал непогрешимым! Не слишком ли вольно ты обращаешься с желаниями других? Тебе не дано понять, как я чувствую, что я чувствую, и почему!

    Подумать только, каким ты стал непогрешимым! Не слишком ли вольно ты обращаешься с желаниями других? Тебе не дано понять, как я чувствую, что я чувствую, и почему!

    — Алиса Кинниан · книга