16 цитат из книги «Дэвид Бликст. Короли Вероны» — подборка редакции

Собрали 16 цитат из книги «Дэвид Бликст. Короли Вероны» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Человек, не читающий книг, не способен мыслить, необразован, нелюбознателен.

   Человек, не читающий книг, не способен мыслить, необразован, нелюбознателен.

   — Антония · книга
2. «

   Понцони не понимал простых вещей: например, что большинство людей и на войну-то идет ради грабежа. Что всадникам, а тем более пехотинцам бесполезно рассказывать о благородстве и справедливости. Человек поступает в действующую армию, чтобы разбогатеть, а заодно развеяться.

   Понцони не понимал простых вещей: например, что большинство людей и на войну-то идет ради грабежа. Что всадникам, а тем более пехотинцам бесполезно рассказывать о благородстве и справедливости. Человек поступает в действующую армию, чтобы разбогатеть, а заодно развеяться.
3. «

   Доверие нельзя обещать. Доверие либо есть, либо нет.

   Доверие нельзя обещать. Доверие либо есть, либо нет.

   — Кангранде · книга
4. «

   Человек не может противиться предопределенному свыше – как моряк не может по своей воле остановить шторм, – однако он может сам решать, как противостоять стихии.

   Человек не может противиться предопределенному свыше – как моряк не может по своей воле остановить шторм, – однако он может сам решать, как противостоять стихии.

   — Пьетро Алагьери · книга
5. «

   — Мы – то, чем нас сделали звезды. — Мы – то, чем нам суждено было стать.

   — Мы – то, чем нас сделали звезды. — Мы – то, чем нам суждено было стать.

   — Катерина · книга
6. «

   Столетиями люди считали колдуном Вергилия. Ходили слухи, что у него есть бронзовый конь, который одним своим присутствием защищает всех лошадей Неаполя от провислой спины, иначе болезни медной недостаточности; что у него на дверном косяке сидит бронзовая муха, которая защищает город от остальных мух. Вдобавок говорили, будто у Вергилия в доме имеется заколдованная кладовая, где сырое мясо может храниться шесть недель, и будто он изваял статую лучника, натягивающего тетиву. Пока стрела указывает на Везувий, извержения не произойдет. Интересно, в какую сторону был повернут лучник в 79 году от Рождества Христова?

   Столетиями люди считали колдуном Вергилия. Ходили слухи, что у него есть бронзовый конь, который одним своим присутствием защищает всех лошадей Неаполя от провислой спины, иначе болезни медной недостаточности; что у него на дверном косяке сидит бронзовая муха, которая защищает город от остальных мух. Вдобавок говорили, будто у Вергилия в доме имеется заколдованная кладовая, где сырое мясо может храниться шесть недель, и будто он изваял статую лучника, натягивающего тетиву. Пока стрела указывает на Везувий, извержения не произойдет. Интересно, в какую сторону был повернут лучник в 79 году от Рождества Христова?
7. «

   Фортуна благоволит смельчакам.

   Фортуна благоволит смельчакам.

   — Чоло · книга
8. «

   Человек заканчивает жизнь в том же состоянии, что и начинал.

   Человек заканчивает жизнь в том же состоянии, что и начинал.
9. «

   Истории о кровной вражде, поединках и семейной чести всегда занимали людей.

   Истории о кровной вражде, поединках и семейной чести всегда занимали людей.
10. «

    Судьба человека во многом зависит от него самого. Иначе какой смысл в нашем пребывании на земле?

    Судьба человека во многом зависит от него самого. Иначе какой смысл в нашем пребывании на земле?

    — Данте · книга
11. «

    — Самое худшее, что можно сделать с человеком, — уничтожить его имя. — Гаргано обращался теперь не только к своему сыну. — У имен особая сила. Спросите хоть Капитана. Люди живут и умирают, их дети тоже умирают. Поступки забываются – все до единого, будь то любовные приключения или военные подвиги. Единственное, что остается после человека, – имя. Я это понял после гибели последнего Капеллетти. Их больше нет, некому продолжить некогда славный род.

    — Самое худшее, что можно сделать с человеком, — уничтожить его имя. — Гаргано обращался теперь не только к своему сыну. — У имен особая сила. Спросите хоть Капитана. Люди живут и умирают, их дети тоже умирают. Поступки забываются – все до единого, будь то любовные приключения или военные подвиги. Единственное, что остается после человека, – имя. Я это понял после гибели последнего Капеллетти. Их больше нет, некому продолжить некогда славный род.

    — Гаргано · книга
12. «

    Выздоровление больного – лучшее подтверждение искусства врача.

    Выздоровление больного – лучшее подтверждение искусства врача.

    — Морсикато · книга
13. «

    Все только и говорят, что о влиянии судьбы на человека; никто почему-то не говорит о влиянии человека на судьбу.

    Все только и говорят, что о влиянии судьбы на человека; никто почему-то не говорит о влиянии человека на судьбу.
14. «

    Судьба ставит у нас на пути препятствие. Мы же сами решаем, повернуть назад, обойти его или взять штурмом. В этом проявляется свободная воля. Мы не можем помешать судьбе принять решение, однако можем не согласиться с ее решением.

    Судьба ставит у нас на пути препятствие. Мы же сами решаем, повернуть назад, обойти его или взять штурмом. В этом проявляется свободная воля. Мы не можем помешать судьбе принять решение, однако можем не согласиться с ее решением.
15. «

    Новая жизнь всегда рождается в муках.

    Новая жизнь всегда рождается в муках.

    — Кангранде · книга
16. «

    — Ты когда-нибудь видел детей Джотто? Они прекрасно воспитаны, умны, деликатны. Но до чего же уродливы! Что девочки, что мальчики. Страшны как смертный грех. Однажды мы у них ужинали, и отец спросил, как человека, создающего столь прекрасные фрески, угораздило наделать столь безобразных детей. — Прямо так и спросил? И что же Джотто? — А Джотто и говорит: «Друг мой, все дело в том, что фрески я пишу при дневном свете».

    — Ты когда-нибудь видел детей Джотто? Они прекрасно воспитаны, умны, деликатны. Но до чего же уродливы! Что девочки, что мальчики. Страшны как смертный грех. Однажды мы у них ужинали, и отец спросил, как человека, создающего столь прекрасные фрески, угораздило наделать столь безобразных детей. — Прямо так и спросил? И что же Джотто? — А Джотто и говорит: «Друг мой, все дело в том, что фрески я пишу при дневном свете».

    — Пьетро Алагьери · книга