18 цитат из книги «Дина Рубина. Больно только когда смеюсь» — коротко и по делу

18 цитат из книги «Дина Рубина. Больно только когда смеюсь» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не суйся в палитру гения.

   Не суйся в палитру гения.
2. «

   Скажем так: путешествия, возможность увидеть мир во всей совокупности его прекрасных и омерзительных черт несколько смягчают наше изначальное неприятие «другого». Воспитывают нечто вроде смирения, дают осознание того, что никогда, никогда тебе не понять до самого дна душу другого человека. Мы — разные. Мы — странные. Смиримся с этим.

   Скажем так: путешествия, возможность увидеть мир во всей совокупности его прекрасных и омерзительных черт несколько смягчают наше изначальное неприятие «другого». Воспитывают нечто вроде смирения, дают осознание того, что никогда, никогда тебе не понять до самого дна душу другого человека. Мы — разные. Мы — странные. Смиримся с этим.
3. «

   Писатели – волки, хищники. Постоянно в поисках сюжета. Иначе в литературе не выжить.

   Писатели – волки, хищники. Постоянно в поисках сюжета. Иначе в литературе не выжить.
4. «

   Настоящее чувство юмора невозможно имитировать, это качество врожденное, как любое дарование.

   Настоящее чувство юмора невозможно имитировать, это качество врожденное, как любое дарование.
5. «

   Всякое я повидала, чтобы не делать выводов…

   Всякое я повидала, чтобы не делать выводов…
6. «

   Я не люблю психологов. Считаю, что любой умный и тонкий человек сам себе отличный психолог и способен разобраться в своих отношениях с миром, с близкими и неблизкими без посредников.

   Я не люблю психологов. Считаю, что любой умный и тонкий человек сам себе отличный психолог и способен разобраться в своих отношениях с миром, с близкими и неблизкими без посредников.
7. «

   Толпа – самое важное в пространстве страны, она и создает это пространство – миллионами выдохов, эманаций. Из этого бывает соткан воздух в разных местах. И это вполне ощутимая вещь.

   Толпа – самое важное в пространстве страны, она и создает это пространство – миллионами выдохов, эманаций. Из этого бывает соткан воздух в разных местах. И это вполне ощутимая вещь.
8. «

   Таксисты – это настоящий кладезь самых разнообразных сведений!

   Таксисты – это настоящий кладезь самых разнообразных сведений!
9. «

   Что касается жизнелюбия: большинство людей все же – жизнелюбы, если, конечно, они в своем уме, не находятся под ударом страшного объективного горя и не собираются в ближайшее время сводить с жизнью счеты. И всех нас питает любовь к близким, к каким-то мелким личным удовольствиям: тут и планы на будущее, и тьма желаний и устремлений… Да вы и сами знаете – жизнь штука увлекательная.

   Что касается жизнелюбия: большинство людей все же – жизнелюбы, если, конечно, они в своем уме, не находятся под ударом страшного объективного горя и не собираются в ближайшее время сводить с жизнью счеты. И всех нас питает любовь к близким, к каким-то мелким личным удовольствиям: тут и планы на будущее, и тьма желаний и устремлений… Да вы и сами знаете – жизнь штука увлекательная.
10. «

    Я еще не встречала человека, который видел бы себя со стороны, если, конечно, он не страдает раздвоением личности.

    Я еще не встречала человека, который видел бы себя со стороны, если, конечно, он не страдает раздвоением личности.
11. «

    Что касается умения «быть любимым» – тут все гораздо сложнее. Оно присуще только очень эгоистичным, умным и расчетливым людям.

    Что касается умения «быть любимым» – тут все гораздо сложнее. Оно присуще только очень эгоистичным, умным и расчетливым людям.
12. «

    В любой другой стране ты можешь жить отдельно от политики. В Израиле это невозможно. Она ввинчена, как штопор, в макушку каждого человека. Чпок! – и голова летит к чертям собачьим

    В любой другой стране ты можешь жить отдельно от политики. В Израиле это невозможно. Она ввинчена, как штопор, в макушку каждого человека. Чпок! – и голова летит к чертям собачьим
13. «

    Каждый ребенок выстраивает свои редуты, отгораживаясь от нашего кошмарного мира.

    Каждый ребенок выстраивает свои редуты, отгораживаясь от нашего кошмарного мира.
14. «

    Слово – энергетический сгусток. Бывают ситуации, когда обычных слов для вербального изъявления эмоций явно недостаточно. Тогда, чтобы вас не хватил удар, надо ругнуться, сбросить напряжение. В прозе это – сильная краска, я ею пользуюсь достаточно редко.

    Слово – энергетический сгусток. Бывают ситуации, когда обычных слов для вербального изъявления эмоций явно недостаточно. Тогда, чтобы вас не хватил удар, надо ругнуться, сбросить напряжение. В прозе это – сильная краска, я ею пользуюсь достаточно редко.
15. «

    – А вы-то сами помните какой-нибудь неразрешимый вопрос из детства, на который так и не получили ответа у взрослых? – Еще как помню. Вам по секрету скажу. Никогда никто так и не ответил мне в детстве на жгучий вопрос: «Как же Красная Шапочка вылезла из живота Серого волка, если она была жеваной?»

    – А вы-то сами помните какой-нибудь неразрешимый вопрос из детства, на который так и не получили ответа у взрослых? – Еще как помню. Вам по секрету скажу. Никогда никто так и не ответил мне в детстве на жгучий вопрос: «Как же Красная Шапочка вылезла из живота Серого волка, если она была жеваной?»
16. «

    Когда писатель перестает удивляться, он кончается.

    Когда писатель перестает удивляться, он кончается.
17. «

    О чем бы ни рассказывал писатель, история его жизни и история его души – единственный сюжет, который он пишет, пока дышит.

    О чем бы ни рассказывал писатель, история его жизни и история его души – единственный сюжет, который он пишет, пока дышит.
18. «

    Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

    Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!