48 цитат из книги «Дина Рубина. Больно только когда смеюсь» — коротко и по делу

48 цитат из книги «Дина Рубина. Больно только когда смеюсь» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Истинная, сильная любовь – всегда тяжкая печать на судьбе человека.

   Истинная, сильная любовь – всегда тяжкая печать на судьбе человека.
2. «

   Я думаю, что на преодоление трудностей у женщины, как говорят спортсмены, «дыхалка» лучше, понимаете? Длиннее дыхание… Женщина природой приучена к долгому свершению самого великого дела – вынашиванию ребенка. Не говоря уже о кромешном ужасе родового горнила.

   Я думаю, что на преодоление трудностей у женщины, как говорят спортсмены, «дыхалка» лучше, понимаете? Длиннее дыхание… Женщина природой приучена к долгому свершению самого великого дела – вынашиванию ребенка. Не говоря уже о кромешном ужасе родового горнила.
3. «

   В конце концов, разве писатель не в книгах остаëтся? Все остальное – туристическая суета. Ну, был, ну, пил, ну, волочился за какой-нибудь юбкой…

   В конце концов, разве писатель не в книгах остаëтся? Все остальное – туристическая суета. Ну, был, ну, пил, ну, волочился за какой-нибудь юбкой…
4. «

   Понимаете, важно принять весь этот огромный мир, быть с ним в ладу, изнемогать от любопытства, любоваться его малейшей черточкой, рассматривать любую ситуацию так, словно ты ее и придумал. Главное же — чувствовать себя наравне с этим миром и не бояться оказаться в смешном положении. Мы и так все ужасно смешные...

   Понимаете, важно принять весь этот огромный мир, быть с ним в ладу, изнемогать от любопытства, любоваться его малейшей черточкой, рассматривать любую ситуацию так, словно ты ее и придумал. Главное же — чувствовать себя наравне с этим миром и не бояться оказаться в смешном положении. Мы и так все ужасно смешные...
5. «

   Не суйся в палитру гения.

   Не суйся в палитру гения.
6. «

   – У Вас религиозный муж, а собственные взаимоотношения с иудаизмом? – Как с папой. Даже если с чем-то не согласна, лучше промолчать и сделать, как он требует. Все равно потом выясняется, что он был прав.

   – У Вас религиозный муж, а собственные взаимоотношения с иудаизмом? – Как с папой. Даже если с чем-то не согласна, лучше промолчать и сделать, как он требует. Все равно потом выясняется, что он был прав.
7. «

   Писатели – волки, хищники. Постоянно в поисках сюжета. Иначе в литературе не выжить.

   Писатели – волки, хищники. Постоянно в поисках сюжета. Иначе в литературе не выжить.
8. «

   Что касается умения «быть любимым» – тут все гораздо сложнее. Оно присуще только очень эгоистичным, умным и расчетливым людям.

   Что касается умения «быть любимым» – тут все гораздо сложнее. Оно присуще только очень эгоистичным, умным и расчетливым людям.
9. «

   Каждый ребенок выстраивает свои редуты, отгораживаясь от нашего кошмарного мира.

   Каждый ребенок выстраивает свои редуты, отгораживаясь от нашего кошмарного мира.
10. «

    Гореть положено поэту. Прозаики – тяжеловесы, им нужна тишина, покой, и много часов невылазной работы. С годами это способ дышать, система кровообращения.

    Гореть положено поэту. Прозаики – тяжеловесы, им нужна тишина, покой, и много часов невылазной работы. С годами это способ дышать, система кровообращения.
11. «

    О чем бы ни рассказывал писатель, история его жизни и история его души – единственный сюжет, который он пишет, пока дышит.

    О чем бы ни рассказывал писатель, история его жизни и история его души – единственный сюжет, который он пишет, пока дышит.
12. «

    Писатель с рождения видит мир иначе. Он посторонний в нем: не живет, а наблюдает.

    Писатель с рождения видит мир иначе. Он посторонний в нем: не живет, а наблюдает.
13. «

    По поводу же так называемой идеальной любви… Для меня идеальная любовь — это сильное духовное и физиологическое потрясение, независимо от того, удачно или неудачно в общепринятом смысле оно протекает и чем заканчивается. Я полагаю, что чувство любви всегда одиноко и глубоко лично. Даже если это чувство разделено. Ведь и человек в любых обстоятельствах страшно одинок. С любым чувством он вступает в схватку один на один. И никогда не побеждает. Никогда. Собственно, в этом заключен механизм бессмертия искусства.

    По поводу же так называемой идеальной любви… Для меня идеальная любовь — это сильное духовное и физиологическое потрясение, независимо от того, удачно или неудачно в общепринятом смысле оно протекает и чем заканчивается. Я полагаю, что чувство любви всегда одиноко и глубоко лично. Даже если это чувство разделено. Ведь и человек в любых обстоятельствах страшно одинок. С любым чувством он вступает в схватку один на один. И никогда не побеждает. Никогда. Собственно, в этом заключен механизм бессмертия искусства.
14. «

    Вот говорят: чужая душа – потемки. Я не люблю этой поговорки. Почему же непременно – потемки? Вокруг огромное множество вполне светлых чужих душ. Просто каждый слышит свою музыку, свою тональность; не всегда в иную попадешь.

    Вот говорят: чужая душа – потемки. Я не люблю этой поговорки. Почему же непременно – потемки? Вокруг огромное множество вполне светлых чужих душ. Просто каждый слышит свою музыку, свою тональность; не всегда в иную попадешь.
15. «

    Нам было лет по 15, когда моя подруга, будучи на каникулах в Киеве, безоглядно влюбилась в мальчика. И, вернувшись домой, обрушила на семью всю мощь этой нетерпеливой, сметающей все возражения взрослых любви. Она желала немедленно уехать в Киев насовсем. Семью лихорадило, с утра до вечера девица устраивала скандалы (я, разумеется, сопереживала её неистовому чувству). И вот, помню, эпизод: очередной скандал между влюбленной девочкой и ее восьмидесятилетним дедом, профессором, знаменитым в городе хирургом. — Это любовь, любовь! — кричит моя подруга. — Ты ничего не понимаешь! Дед аккуратно намазал повидло на кусочек хлеба и спокойно сказал: — Дура, любовь — это годы, прожитые вместе.

    Нам было лет по 15, когда моя подруга, будучи на каникулах в Киеве, безоглядно влюбилась в мальчика. И, вернувшись домой, обрушила на семью всю мощь этой нетерпеливой, сметающей все возражения взрослых любви. Она желала немедленно уехать в Киев насовсем. Семью лихорадило, с утра до вечера девица устраивала скандалы (я, разумеется, сопереживала её неистовому чувству). И вот, помню, эпизод: очередной скандал между влюбленной девочкой и ее восьмидесятилетним дедом, профессором, знаменитым в городе хирургом. — Это любовь, любовь! — кричит моя подруга. — Ты ничего не понимаешь! Дед аккуратно намазал повидло на кусочек хлеба и спокойно сказал: — Дура, любовь — это годы, прожитые вместе.
16. «

    Что касается жизнелюбия: большинство людей все же – жизнелюбы, если, конечно, они в своем уме, не находятся под ударом страшного объективного горя и не собираются в ближайшее время сводить с жизнью счеты. И всех нас питает любовь к близким, к каким-то мелким личным удовольствиям: тут и планы на будущее, и тьма желаний и устремлений… Да вы и сами знаете – жизнь штука увлекательная.

    Что касается жизнелюбия: большинство людей все же – жизнелюбы, если, конечно, они в своем уме, не находятся под ударом страшного объективного горя и не собираются в ближайшее время сводить с жизнью счеты. И всех нас питает любовь к близким, к каким-то мелким личным удовольствиям: тут и планы на будущее, и тьма желаний и устремлений… Да вы и сами знаете – жизнь штука увлекательная.
17. «

    Тут хорошо вовремя про Бунина ввернуть, Ивана Алексеевича, великого стилиста, который был собирателем и грамотным «пользователем» ненормативной, как жеманно сейчас выражаются, лексики. Однажды в Париже он на такси куда-то опаздывал и, сидя позади шофера, в ярости страшно матерился. Шофер, из русских офицеров, слушал-слушал, наконец оборачивается и говорит: «Ну, вот что, господин хороший! Я пять лет на флоте прослужил, но такого мне слышать еще не приходилось!» На что Бунин воскликнул: «А вы как полагали, милостивый государь! Я – почетный член Русской академии изящной словесности!»

    Тут хорошо вовремя про Бунина ввернуть, Ивана Алексеевича, великого стилиста, который был собирателем и грамотным «пользователем» ненормативной, как жеманно сейчас выражаются, лексики. Однажды в Париже он на такси куда-то опаздывал и, сидя позади шофера, в ярости страшно матерился. Шофер, из русских офицеров, слушал-слушал, наконец оборачивается и говорит: «Ну, вот что, господин хороший! Я пять лет на флоте прослужил, но такого мне слышать еще не приходилось!» На что Бунин воскликнул: «А вы как полагали, милостивый государь! Я – почетный член Русской академии изящной словесности!»
18. «

    История человечества – это история вечных миграций-эмиграций. А уж двадцатый век в этом – настоящий чемпион.

    История человечества – это история вечных миграций-эмиграций. А уж двадцатый век в этом – настоящий чемпион.
19. «

    Не верьте писателю на слово – это сочиненное слово, как и положено по профессии.

    Не верьте писателю на слово – это сочиненное слово, как и положено по профессии.
20. «

    Я не люблю психологов. Считаю, что любой умный и тонкий человек сам себе отличный психолог и способен разобраться в своих отношениях с миром, с близкими и неблизкими без посредников.

    Я не люблю психологов. Считаю, что любой умный и тонкий человек сам себе отличный психолог и способен разобраться в своих отношениях с миром, с близкими и неблизкими без посредников.