33 сильных цитаты из книги «Дмитрий Глуховский. Текст»

Собрали 33 цитаты из книги «Дмитрий Глуховский. Текст» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ты не сердитый дух в нашей квартире, не захлопнувшаяся дверь, не эхо в переходе, это просто я по тебе соскучился. Ты умерла, тебя нет. Тебе все равно, где тебя закопают. Ты не можешь ничего запретить мне, не можешь ни за что меня отругать. Мне одиноко от этой свободы, мне тоскливо без твоей брани. Но все, что ты можешь сделать мне – не разговаривать со мной.

   Ты не сердитый дух в нашей квартире, не захлопнувшаяся дверь, не эхо в переходе, это просто я по тебе соскучился. Ты умерла, тебя нет. Тебе все равно, где тебя закопают. Ты не можешь ничего запретить мне, не можешь ни за что меня отругать. Мне одиноко от этой свободы, мне тоскливо без твоей брани. Но все, что ты можешь сделать мне – не разговаривать со мной.
2. «

   Была толчея: целый поезд людей в телефонах. У всех там, внутри, интересней было, чем чужим людям в затылок глядеть. Поезд одни бездушные тела по кругу вез. Чудо техники.

   Была толчея: целый поезд людей в телефонах. У всех там, внутри, интересней было, чем чужим людям в затылок глядеть. Поезд одни бездушные тела по кругу вез. Чудо техники.
3. «

   Москва – сама себе светило, ей звезды не нужны.

   Москва – сама себе светило, ей звезды не нужны.
4. «

   Помню, ты сказал, что святой дальше лейтенанта в милиции не поднимется.

   Помню, ты сказал, что святой дальше лейтенанта в милиции не поднимется.
5. «

   Но я не думаю, что одним наказанием можно что-то решить. Наказание только ожесточает человека, он своей вины не признает и продолжает считать себя правым, а учится из этого случая только хитрить, да еще и затаивает злобу на того, кто его наказал, даже если и по справедливости. Чтобы человек по-настоящему раскаялся, он должен себя почувствовать точно то же и так же, как тот, кому он навредил. Но это сложно и долго, это и называется воспитанием. А ремнем по заднице отхлестать или накричать – это быстро и дает облегчение тому, кого обидели.

   Но я не думаю, что одним наказанием можно что-то решить. Наказание только ожесточает человека, он своей вины не признает и продолжает считать себя правым, а учится из этого случая только хитрить, да еще и затаивает злобу на того, кто его наказал, даже если и по справедливости. Чтобы человек по-настоящему раскаялся, он должен себя почувствовать точно то же и так же, как тот, кому он навредил. Но это сложно и долго, это и называется воспитанием. А ремнем по заднице отхлестать или накричать – это быстро и дает облегчение тому, кого обидели.
6. «

   Землю руками не каждый останавливать умеет, понял ты, мудло? А уж в обратную сторону закрутить – вообще никто! Не понимаешь?!

   Землю руками не каждый останавливать умеет, понял ты, мудло? А уж в обратную сторону закрутить – вообще никто! Не понимаешь?!
7. «

   Последнее волшебство в мире осталось — деньги.

   Последнее волшебство в мире осталось — деньги.
8. «

   Деньги беречь нет смысла: их все равно время по песчинке из рук вымывает. Да и нет никакого завтрашнего дня, ради которого стоило бы их копить. Жизнь всегда на сегодняшнем обрывается.

   Деньги беречь нет смысла: их все равно время по песчинке из рук вымывает. Да и нет никакого завтрашнего дня, ради которого стоило бы их копить. Жизнь всегда на сегодняшнем обрывается.
9. «

   Пока люди не искусают, на мир любую красивую теорию примерить можно. Любую сопливую. А потом уже верится только в то, что с тобой до сих пор бывало.

   Пока люди не искусают, на мир любую красивую теорию примерить можно. Любую сопливую. А потом уже верится только в то, что с тобой до сих пор бывало.
10. «

    Говорят: встает перед глазами. Но это неправда, конечно. Вспыхивает на мгновение. Удержать невозможно. Нельзя разглядеть в подробностях. Нельзя вспомнить, что за минуту до было, что после. Образы-обрывки, пятна на сетчатке, не картины, а ощущения. Где их видишь на самом деле? Где они вообще? И куда тают?

    Говорят: встает перед глазами. Но это неправда, конечно. Вспыхивает на мгновение. Удержать невозможно. Нельзя разглядеть в подробностях. Нельзя вспомнить, что за минуту до было, что после. Образы-обрывки, пятна на сетчатке, не картины, а ощущения. Где их видишь на самом деле? Где они вообще? И куда тают?
11. «

    А теперь доходило: когда она канючила у него общее будущее, ей просто в настоящем одной застревать не хотелось.

    А теперь доходило: когда она канючила у него общее будущее, ей просто в настоящем одной застревать не хотелось.
12. «

    Москва днём казалась гордой, а ночью — несчастной.

    Москва днём казалась гордой, а ночью — несчастной.
13. «

    За богом грешники гонятся, мусолят его, с рамсами пристают. Праведному человеку с богом, как с водителем автобуса — не о чем разговаривать. Маршрут ясен: довез — вышел.

    За богом грешники гонятся, мусолят его, с рамсами пристают. Праведному человеку с богом, как с водителем автобуса — не о чем разговаривать. Маршрут ясен: довез — вышел.
14. «

    Все, конечно, делают люди. С кем будешь, такой город и увидишь.

    Все, конечно, делают люди. С кем будешь, такой город и увидишь.
15. «

    Теперь телефон такое в людях видел, что человек бы не разглядел. Можно стало вернуться, проверить себя.

    Теперь телефон такое в людях видел, что человек бы не разглядел. Можно стало вернуться, проверить себя.
16. «

    Все магазины продавали разное, но все одинаковое: сюда люди приходили, чтобы себе купить новых себя. Покупали платья, думая, что вместе с ним новое стройное тело получат. Покупали туфли, потому что каждая пара была золушкина. Внутри часов за сто долларов была пружинка, которая самоуважение подзаводила. И все улыбочные магазины продавали счастье. Люди на счастье готовы были спускать всю зарплату и еще в кредит его набирать.

    Все магазины продавали разное, но все одинаковое: сюда люди приходили, чтобы себе купить новых себя. Покупали платья, думая, что вместе с ним новое стройное тело получат. Покупали туфли, потому что каждая пара была золушкина. Внутри часов за сто долларов была пружинка, которая самоуважение подзаводила. И все улыбочные магазины продавали счастье. Люди на счастье готовы были спускать всю зарплату и еще в кредит его набирать.
17. «

    Даже когда тело совсем разрушено, сильный дух может его излечить. Тело – земное, оно просто биология и химия, а человек, все-таки, это гораздо больше. Когда дух болеет, то и тело гниет. А когда человек свой дух очищает, то и тело чуть ли не воскресает.

    Даже когда тело совсем разрушено, сильный дух может его излечить. Тело – земное, оно просто биология и химия, а человек, все-таки, это гораздо больше. Когда дух болеет, то и тело гниет. А когда человек свой дух очищает, то и тело чуть ли не воскресает.
18. «

    Жалко, что жить хочется.

    Жалко, что жить хочется.
19. «

    Я живой, живые все время опаздывают, мать, а вот мертвые-то как раз никуда не спешат.

    Я живой, живые все время опаздывают, мать, а вот мертвые-то как раз никуда не спешат.

    — Илья · книга
20. «

    У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

    У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

    — Нина · книга