36 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Текст» с глубоким смыслом

Собрали 36 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Текст» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Когда тебе было страшно в последний раз? По-настоящему страшно? — Бывало пару раз. У тебя все ок? — У меня все просто супер. — Тогда на связи, — прощался навсегда Петя.

   — Когда тебе было страшно в последний раз? По-настоящему страшно? — Бывало пару раз. У тебя все ок? — У меня все просто супер. — Тогда на связи, — прощался навсегда Петя.

   — Петя · книга
2. «

   Я себя вел, как говно. Но не потому что я тебя не люблю, я тебя так люблю, настолько, насколько вообще могу и умею.

   Я себя вел, как говно. Но не потому что я тебя не люблю, я тебя так люблю, настолько, насколько вообще могу и умею.
3. «

   Жалко, что жить хочется.

   Жалко, что жить хочется.
4. «

   Последнее волшебство в мире осталось — деньги.

   Последнее волшебство в мире осталось — деньги.
5. «

   А школьная любовь — комнатная, станешь её пересаживать из горшка во взрослую жизнь — сорняки забьют.

   А школьная любовь — комнатная, станешь её пересаживать из горшка во взрослую жизнь — сорняки забьют.
6. «

   Есть люди, от которых что-то остается, а есть люди, от которых не остается ничего.

   Есть люди, от которых что-то остается, а есть люди, от которых не остается ничего.
7. «

   Ничто так не объединяет, как совместное грехопадение. В сауну к блядям – лучший тимбилдинг!

   Ничто так не объединяет, как совместное грехопадение. В сауну к блядям – лучший тимбилдинг!

   — Денис Сергеевич · книга
8. «

   У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

   У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

   — Нина · книга
9. «

   Была толчея: целый поезд людей в телефонах. У всех там, внутри, интересней было, чем чужим людям в затылок глядеть. Поезд одни бездушные тела по кругу вез. Чудо техники.

   Была толчея: целый поезд людей в телефонах. У всех там, внутри, интересней было, чем чужим людям в затылок глядеть. Поезд одни бездушные тела по кругу вез. Чудо техники.
10. «

    Сны отлично прошлое показывают. До слез.

    Сны отлично прошлое показывают. До слез.
11. «

    Но вообще-то, я это письмо начал писать, чтобы отговорить тебя от того, что ты решила делать. Потому что я подумал: ну, люди когда-нибудь залетают в первый раз, и им всем страшно. Они только прикидываются счастливыми друг для друга, а сами без понятия, что им дальше делать. Но потом ведь как-то они справляются. Ходят счастливые со своими детьми, улыбаются им, сюсюкают. Значит, изменяются, но становятся счастливее. Это сумбур полный, что я тебе пишу, но тут главное вот что – пускай они нас изменят, дети, и пускай изменят нас к лучшему, потому что сейчас я точно не ахти.

    Но вообще-то, я это письмо начал писать, чтобы отговорить тебя от того, что ты решила делать. Потому что я подумал: ну, люди когда-нибудь залетают в первый раз, и им всем страшно. Они только прикидываются счастливыми друг для друга, а сами без понятия, что им дальше делать. Но потом ведь как-то они справляются. Ходят счастливые со своими детьми, улыбаются им, сюсюкают. Значит, изменяются, но становятся счастливее. Это сумбур полный, что я тебе пишу, но тут главное вот что – пускай они нас изменят, дети, и пускай изменят нас к лучшему, потому что сейчас я точно не ахти.
12. «

    Землю руками не каждый останавливать умеет, понял ты, мудло? А уж в обратную сторону закрутить – вообще никто! Не понимаешь?!

    Землю руками не каждый останавливать умеет, понял ты, мудло? А уж в обратную сторону закрутить – вообще никто! Не понимаешь?!
13. «

    Вроде всё и правильно сделал, а всё равно – в ад. На земле жизнь так организована, чтобы все люди непременно в ад попадали. Особенно в России.

    Вроде всё и правильно сделал, а всё равно – в ад. На земле жизнь так организована, чтобы все люди непременно в ад попадали. Особенно в России.

    — Илья · книга
14. «

    Москва – сама себе светило, ей звезды не нужны.

    Москва – сама себе светило, ей звезды не нужны.
15. «

    Деньги беречь нет смысла: их все равно время по песчинке из рук вымывает. Да и нет никакого завтрашнего дня, ради которого стоило бы их копить. Жизнь всегда на сегодняшнем обрывается.

    Деньги беречь нет смысла: их все равно время по песчинке из рук вымывает. Да и нет никакого завтрашнего дня, ради которого стоило бы их копить. Жизнь всегда на сегодняшнем обрывается.
16. «

    Судья человек безмозглый и бессердечный, ей когда мантию выдают, грудину полой делают. Суд так устроен, что оправдать никого нельзя: за оправдание оправдываться придется. Если до суда дошло – точно приговорят. У судей глаза искусственные, им живыми глазами на обвиняемых глядеть противопоказано. Вся защита у обвиняемого – от следователя. Если до суда дело не развалить, хана. А от судей защиты нет, так что и мстить им без смысла. Это Илья теперь знал: в колонии научили.

    Судья человек безмозглый и бессердечный, ей когда мантию выдают, грудину полой делают. Суд так устроен, что оправдать никого нельзя: за оправдание оправдываться придется. Если до суда дошло – точно приговорят. У судей глаза искусственные, им живыми глазами на обвиняемых глядеть противопоказано. Вся защита у обвиняемого – от следователя. Если до суда дело не развалить, хана. А от судей защиты нет, так что и мстить им без смысла. Это Илья теперь знал: в колонии научили.
17. «

    Теперь телефон такое в людях видел, что человек бы не разглядел. Можно стало вернуться, проверить себя.

    Теперь телефон такое в людях видел, что человек бы не разглядел. Можно стало вернуться, проверить себя.
18. «

    По трезвости смерть слишком непостижима. Она, как и любовь, только пьяным настоящей кажется.

    По трезвости смерть слишком непостижима. Она, как и любовь, только пьяным настоящей кажется.
19. «

    Но я не думаю, что одним наказанием можно что-то решить. Наказание только ожесточает человека, он своей вины не признает и продолжает считать себя правым, а учится из этого случая только хитрить, да еще и затаивает злобу на того, кто его наказал, даже если и по справедливости. Чтобы человек по-настоящему раскаялся, он должен себя почувствовать точно то же и так же, как тот, кому он навредил. Но это сложно и долго, это и называется воспитанием. А ремнем по заднице отхлестать или накричать – это быстро и дает облегчение тому, кого обидели.

    Но я не думаю, что одним наказанием можно что-то решить. Наказание только ожесточает человека, он своей вины не признает и продолжает считать себя правым, а учится из этого случая только хитрить, да еще и затаивает злобу на того, кто его наказал, даже если и по справедливости. Чтобы человек по-настоящему раскаялся, он должен себя почувствовать точно то же и так же, как тот, кому он навредил. Но это сложно и долго, это и называется воспитанием. А ремнем по заднице отхлестать или накричать – это быстро и дает облегчение тому, кого обидели.
20. «

    У телевизора два назначения: глушить и пустоту наполнять.

    У телевизора два назначения: глушить и пустоту наполнять.