«Джеффри Чосер. Кентерберийские рассказы» в 13 цитат

Собрали 13 цитат из книги «Джеффри Чосер. Кентерберийские рассказы» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В костре потухшем, средь золы, все тлеют Четыре угля; жгут они все злее: Ложь, хвастовство, придирчивость и скупость - Вот угли те, их раздувает глупость.

   В костре потухшем, средь золы, все тлеют Четыре угля; жгут они все злее: Ложь, хвастовство, придирчивость и скупость - Вот угли те, их раздувает глупость.
2. «

   Скажите мне, какое в том сомненье, Что к дружбе ключ – взаимоподчиненье. Друзья должны в согласье полном жить, - Насилье может дружбу задушить. Его не терпит бог любви: тотчас, Его почуяв, покидает нас. Как все духовное, любовь вольна, И всякая достойная жена Свободной хочет быть, а не рабыней. Мила свобода ей, как и мужчине. Быть снисходительным велит любовь, Себе не портить раздраженьем кровь, Высокой добродетелью, по мненью Людей ученых, надо счесть терпенье: Оно сильнее строгости стократ.

   Скажите мне, какое в том сомненье, Что к дружбе ключ – взаимоподчиненье. Друзья должны в согласье полном жить, - Насилье может дружбу задушить. Его не терпит бог любви: тотчас, Его почуяв, покидает нас. Как все духовное, любовь вольна, И всякая достойная жена Свободной хочет быть, а не рабыней. Мила свобода ей, как и мужчине. Быть снисходительным велит любовь, Себе не портить раздраженьем кровь, Высокой добродетелью, по мненью Людей ученых, надо счесть терпенье: Оно сильнее строгости стократ.
3. «

   Теперь я знаю, как мирить буянов, Как врачевать любой обиды раны. С собой в дорогу бочку буду брать - Вином вражду и ссоры заливать. Великий Бахус! Вот кому хвала! Вот с кем ни скуки нет и нету зла. Печаль и скорбь в веселье обращает, Врагов мирит и жажду утоляет.

   Теперь я знаю, как мирить буянов, Как врачевать любой обиды раны. С собой в дорогу бочку буду брать - Вином вражду и ссоры заливать. Великий Бахус! Вот кому хвала! Вот с кем ни скуки нет и нету зла. Печаль и скорбь в веселье обращает, Врагов мирит и жажду утоляет.
4. «

   Долги всегда оплате подлежат, И не напрасно люди говорят: «Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает».

   Долги всегда оплате подлежат, И не напрасно люди говорят: «Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает».
5. «

   Тот в бедности богат и тот свободен, Кто не смущен и нищетой своей. Скупой завистник нищего бедней: Его алчбы ничто не утоляет. А тот бедняк, что денег не желает, Богаче тех, кто на мешках сидит И за сокровища свои дрожит. Кто нищ, тот по природе щедр и весел, И Ювенал, свое он слово взвесил, Сказав: «С ворами хоть бедняк идет - Он беззаботно пляшет и поет».

   Тот в бедности богат и тот свободен, Кто не смущен и нищетой своей. Скупой завистник нищего бедней: Его алчбы ничто не утоляет. А тот бедняк, что денег не желает, Богаче тех, кто на мешках сидит И за сокровища свои дрожит. Кто нищ, тот по природе щедр и весел, И Ювенал, свое он слово взвесил, Сказав: «С ворами хоть бедняк идет - Он беззаботно пляшет и поет».
6. «

   Вы видите, не безнаказан грех, Но час небесной кары скрыт от всех. Тебе неведомо, когда и как Зашевелится совести червяк, Хоть о твоем не знает преступленье Никто, – лишь ты один и провиденье. Ученому и неучу равно Расплаты час предвидеть не дано. Грех из души гоните же скорей, Покуда он не укрепился в ней.

   Вы видите, не безнаказан грех, Но час небесной кары скрыт от всех. Тебе неведомо, когда и как Зашевелится совести червяк, Хоть о твоем не знает преступленье Никто, – лишь ты один и провиденье. Ученому и неучу равно Расплаты час предвидеть не дано. Грех из души гоните же скорей, Покуда он не укрепился в ней.
7. «

   Верно говорят: ни любовь, ни владычество не терпят соперников.

   Верно говорят: ни любовь, ни владычество не терпят соперников.
8. «

   Но таковы мужья: к жене смиренной Они безжалостны обыкновенно.

   Но таковы мужья: к жене смиренной Они безжалостны обыкновенно.
9. «

   Мы слабы, правда, но господь взамен Нам даровал коварство для измен, Обман и слезы. Мы оружьем этим Мужскую силу оплетем, как сетью.

   Мы слабы, правда, но господь взамен Нам даровал коварство для измен, Обман и слезы. Мы оружьем этим Мужскую силу оплетем, как сетью.
10. «

    Ты знаешь, древний вопрошал мудрец: «Кто даст закон для любящих сердец?» Любовь сама – закон; она сильней, Клянусь, чем все права земных людей. Любое право и любой указ Перед любовью ведь ничто для нас. Помимо воли человек влюблен; Под страхом смерти все же служит он Вдове ль, девице ль, мужней ли жене.

    Ты знаешь, древний вопрошал мудрец: «Кто даст закон для любящих сердец?» Любовь сама – закон; она сильней, Клянусь, чем все права земных людей. Любое право и любой указ Перед любовью ведь ничто для нас. Помимо воли человек влюблен; Под страхом смерти все же служит он Вдове ль, девице ль, мужней ли жене.
11. «

    Грамотей не тоже, что мудрец.

    Грамотей не тоже, что мудрец.
12. «

    «Где мало слов, там мир и больше склада». Коль ты смолчал, бояться слов не надо, Которые ты мог не так сказать. А кто сболтнул – тому уж не поймать Спорхнувшей мысли. Коль сказал ты слово, То, что сказал, – сказал. Словечка злого, Хотя б оно и стало ненавистно, Нельзя исправить. Помни днесь и присно, Что при враге не надобно болтать. Ты раб того, кто сможет передать Слова твои.

    «Где мало слов, там мир и больше склада». Коль ты смолчал, бояться слов не надо, Которые ты мог не так сказать. А кто сболтнул – тому уж не поймать Спорхнувшей мысли. Коль сказал ты слово, То, что сказал, – сказал. Словечка злого, Хотя б оно и стало ненавистно, Нельзя исправить. Помни днесь и присно, Что при враге не надобно болтать. Ты раб того, кто сможет передать Слова твои.
13. «

    Разнообразье люди любят тоже, Они весьма, весьма на птиц похожи, Которых в клетках держат у себя, Пекись о птице день и ночь, любя, Ей устилай хотя бы шелком клетку, Давай ей мед и сахар на заедку, Но лишь открылась дверца – и тотчас, Ногами чашку сбросивши, от вас Она умчится в лес искать червей. Нужна, как воздух, перемена ей. Птиц даже самой благородной крови Манит и радует лишь то, что внове.

    Разнообразье люди любят тоже, Они весьма, весьма на птиц похожи, Которых в клетках держат у себя, Пекись о птице день и ночь, любя, Ей устилай хотя бы шелком клетку, Давай ей мед и сахар на заедку, Но лишь открылась дверца – и тотчас, Ногами чашку сбросивши, от вас Она умчится в лес искать червей. Нужна, как воздух, перемена ей. Птиц даже самой благородной крови Манит и радует лишь то, что внове.