22 цитаты из книги «Джеймс Кэрол. Смотри на меня» для статуса

22 цитаты из книги «Джеймс Кэрол. Смотри на меня» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь в обществе приучила нас доверять прежде всего своим глазам, поэтому, когда незнакомец просит вас на время ослепнуть, вы отнесетесь к этому с подозрением.

   Жизнь в обществе приучила нас доверять прежде всего своим глазам, поэтому, когда незнакомец просит вас на время ослепнуть, вы отнесетесь к этому с подозрением.
2. «

   Маньяки часто оставляют себе что-то вроде трофея, который подпитывает их фантазии. Обычно это неприметные, вполне себе невинные сувениры, которые имеют особое значение только для убийцы – предмет одежды, прядь волос или сережка.

   Маньяки часто оставляют себе что-то вроде трофея, который подпитывает их фантазии. Обычно это неприметные, вполне себе невинные сувениры, которые имеют особое значение только для убийцы – предмет одежды, прядь волос или сережка.

   — Джефферсон Уинтер · книга
3. «

   Зло границ не уважает.

   Зло границ не уважает.

   — Джефферсон Уинтер · книга
4. «

   — Через сколько времени люди начинают говорить о человеке «был»? — Зависит от того, насколько вы любили человека. Если ненавидели, переход может случиться мгновенно. А если любили, то это совсем другое дело. Кому-то требуются месяцы, а кому-то – годы. А есть люди, которые так и не могут заставить себя говорить об ушедшем в прошедшем времени. <...> Для них мир перестает существовать после того телефонного звонка или стука в дверь, навсегда изменивших их жизнь. Неважно, чем они занимаются, они не могут сдвинуться с мертвой точки. Но, надо признать, они и не очень сильно стараются. Чувство вины за то, что они остались живы, а близкий человек мертв, запирает их в прошлом. И даже через десять или пятнадцать лет после произошедшего они все еще ставят для него приборы на столе.

   — Через сколько времени люди начинают говорить о человеке «был»? — Зависит от того, насколько вы любили человека. Если ненавидели, переход может случиться мгновенно. А если любили, то это совсем другое дело. Кому-то требуются месяцы, а кому-то – годы. А есть люди, которые так и не могут заставить себя говорить об ушедшем в прошедшем времени. <...> Для них мир перестает существовать после того телефонного звонка или стука в дверь, навсегда изменивших их жизнь. Неважно, чем они занимаются, они не могут сдвинуться с мертвой точки. Но, надо признать, они и не очень сильно стараются. Чувство вины за то, что они остались живы, а близкий человек мертв, запирает их в прошлом. И даже через десять или пятнадцать лет после произошедшего они все еще ставят для него приборы на столе.

   — Джефферсон Уинтер · книга
5. «

   Секрет может остаться секретом, только если о нем знают не более трех человек, да и то если двое из них мертвы.

   Секрет может остаться секретом, только если о нем знают не более трех человек, да и то если двое из них мертвы.
6. «

   Самолет начал движение, и он взялся за ремень безопасности. — Зачем? — сказал я. — В частном самолете можно не пристегиваться. — А если будем падать? — Если будем падать, мы умрем. Ремень не поможет. Думаешь, когда двадцать пять тонн металла ударяются о землю на скорости 800 километров в час, тебя спасет эта тканная ленточка?

   Самолет начал движение, и он взялся за ремень безопасности. — Зачем? — сказал я. — В частном самолете можно не пристегиваться. — А если будем падать? — Если будем падать, мы умрем. Ремень не поможет. Думаешь, когда двадцать пять тонн металла ударяются о землю на скорости 800 километров в час, тебя спасет эта тканная ленточка?

   — Джефферсон Уинтер · книга
7. «

   Безнаказанность – принципиальный момент, это и отличает любителей от профи. Совершить преступление легко – любой дурак сможет. А вот не попасться при этом – совсем другое дело.

   Безнаказанность – принципиальный момент, это и отличает любителей от профи. Совершить преступление легко – любой дурак сможет. А вот не попасться при этом – совсем другое дело.
8. «

   — Вот ты почему горбишься при ходьбе? Почему пальцы сжимаешь в кулак? — Не понимаю, о чем вы? — Большинство людей идут по широкой дороге жизни. Но время от времени встречаются те, кто существует с краю. Аутсайдеры. У нас с тобой больше общего, чем ты можешь себе представить. — Ну да, сравнили, — фыркнул Тэйлор. — Вы — гениальный криминалист, и я — начинающий коп. Не сомневаюсь, нас все будут путать. И это вы еще не развернулись во всю мощь. — Я сказал, у нас есть общее, а не то, что мы одинаковые. Это большая разница. Ты выделяешься, потому что ты размером с гору. Я выделяюсь, потому что я хороший специалист и мой отец убил пятнадцать женщин. Ты стараешься казаться меньше, поэтому горбишься и прячешь руки.

   — Вот ты почему горбишься при ходьбе? Почему пальцы сжимаешь в кулак? — Не понимаю, о чем вы? — Большинство людей идут по широкой дороге жизни. Но время от времени встречаются те, кто существует с краю. Аутсайдеры. У нас с тобой больше общего, чем ты можешь себе представить. — Ну да, сравнили, — фыркнул Тэйлор. — Вы — гениальный криминалист, и я — начинающий коп. Не сомневаюсь, нас все будут путать. И это вы еще не развернулись во всю мощь. — Я сказал, у нас есть общее, а не то, что мы одинаковые. Это большая разница. Ты выделяешься, потому что ты размером с гору. Я выделяюсь, потому что я хороший специалист и мой отец убил пятнадцать женщин. Ты стараешься казаться меньше, поэтому горбишься и прячешь руки.

   — Джефферсон Уинтер · книга
9. «

   — Хочешь узнать, почему нас на самом деле заставляют пристегиваться во время взлета и посадки? — Мне обязательно это слышать? — Наверное, нет, но я все равно скажу. Все дело в управлении толпой. В чрезвычайной ситуации никому не нужно, чтобы триста человек в истерике бегали по проходу. То же самое и с кислородными масками. Они накачивают тебя чистым кислородом. Делаешь вдох — чувствуешь эйфорию. Ты предпочел бы последние минуты жизни провести в ужасе или с ощущением, что сейчас протянешь руку и дотронешься до Бога?

   — Хочешь узнать, почему нас на самом деле заставляют пристегиваться во время взлета и посадки? — Мне обязательно это слышать? — Наверное, нет, но я все равно скажу. Все дело в управлении толпой. В чрезвычайной ситуации никому не нужно, чтобы триста человек в истерике бегали по проходу. То же самое и с кислородными масками. Они накачивают тебя чистым кислородом. Делаешь вдох — чувствуешь эйфорию. Ты предпочел бы последние минуты жизни провести в ужасе или с ощущением, что сейчас протянешь руку и дотронешься до Бога?

   — Джефферсон Уинтер · книга
10. «

    Золотое правило: не афишируй богатство, если не хочешь загреметь в тюрьму.

    Золотое правило: не афишируй богатство, если не хочешь загреметь в тюрьму.
11. «

    Любой день, к вечеру которого ты становишься богаче, может считаться удачным.

    Любой день, к вечеру которого ты становишься богаче, может считаться удачным.
12. «

    Ты такой зануда, Тэйлор, ты в курсе? Тебе надо расслабиться, волосы отпустить. И прежде чем ты начнешь возражать — да, я знаю, что ты лысый.

    Ты такой зануда, Тэйлор, ты в курсе? Тебе надо расслабиться, волосы отпустить. И прежде чем ты начнешь возражать — да, я знаю, что ты лысый.

    — Джефферсон Уинтер · книга
13. «

    ... Она продажная женщина, только дорогая. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: она родилась в богатой семье, и ей не пришлось пробиваться наверх из трущоб. И в ней нет той жесткости, которая характерна для таких, как она, но у нее есть своя жесткость, которая формируется жизнью в полном довольстве. Если ты привык к изобилию, ты сделаешь все, чтобы оно никуда не делось.

    ... Она продажная женщина, только дорогая. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: она родилась в богатой семье, и ей не пришлось пробиваться наверх из трущоб. И в ней нет той жесткости, которая характерна для таких, как она, но у нее есть своя жесткость, которая формируется жизнью в полном довольстве. Если ты привык к изобилию, ты сделаешь все, чтобы оно никуда не делось.

    — Джефферсон Уинтер · книга
14. «

    Смерть — великий уравнитель. Неважно, кем ты был — бездомным с разными ботинками или одним из самых богатых людей на планете, в смерти достоинства мало.

    Смерть — великий уравнитель. Неважно, кем ты был — бездомным с разными ботинками или одним из самых богатых людей на планете, в смерти достоинства мало.
15. «

    Вот так всегда: накачай ложь нужным количеством правды, и она начинает внушать доверие. Любой поверит.

    Вот так всегда: накачай ложь нужным количеством правды, и она начинает внушать доверие. Любой поверит.
16. «

    Пресса окрестила насильника Клоуном — убийцей. Я терпеть не мог прозвища, потому что они создавались с единственной целью — привнести дух загадочности, а загадочность — это основание легенды. И когда появлялись прозвища, жестокости, совершенные этими ублюдками, оказывались в ореоле славы. Не успеешь оглянуться — про них уже выходят статьи в журналах, книги, телесериалы и даже фильмы. А ведь убийцы — отъявленные мерзавцы и чудовища. Их нужно запирать в темницах и выбрасывать ключи. А вместо этого они получают свет софитов и хоть и дурную, но славу. Это просто неправильно!

    Пресса окрестила насильника Клоуном — убийцей. Я терпеть не мог прозвища, потому что они создавались с единственной целью — привнести дух загадочности, а загадочность — это основание легенды. И когда появлялись прозвища, жестокости, совершенные этими ублюдками, оказывались в ореоле славы. Не успеешь оглянуться — про них уже выходят статьи в журналах, книги, телесериалы и даже фильмы. А ведь убийцы — отъявленные мерзавцы и чудовища. Их нужно запирать в темницах и выбрасывать ключи. А вместо этого они получают свет софитов и хоть и дурную, но славу. Это просто неправильно!
17. «

    Все делается с какой-то целью, любое действие ведет к результату. И этот результат должен оправдывать затраченные на него усилия.

    Все делается с какой-то целью, любое действие ведет к результату. И этот результат должен оправдывать затраченные на него усилия.

    — Джефферсон Уинтер · книга
18. «

    Смерть завораживает нас всех. Когда мы проезжаем место автокатастрофы, мы замедляемся, чтобы получше рассмотреть детали. Если мимо едет «скорая» с мигалками, мы пытаемся рассмотреть, кто внутри. Такая реакция легко объяснима. Все мы знаем, что однажды умрем. Большой вопрос — как. Может, в автокатастрофе, сломав себе что можно и истекая кровью. Может, нам суждено стать жертвой убийцы. Может, мы умрем во сне. А может, от аневризмы сосудов головного мозга, пережив ярчайшую вспышку белого света, а затем впав в забытье. В любом случае, прежде всего нас будет волновать вопрос, будем ли мы страдать. Если бы у нас был выбор, все бы предпочли тихую и легкую смерть. Никто в здравом уме не захочет быть сожженным заживо.

    Смерть завораживает нас всех. Когда мы проезжаем место автокатастрофы, мы замедляемся, чтобы получше рассмотреть детали. Если мимо едет «скорая» с мигалками, мы пытаемся рассмотреть, кто внутри. Такая реакция легко объяснима. Все мы знаем, что однажды умрем. Большой вопрос — как. Может, в автокатастрофе, сломав себе что можно и истекая кровью. Может, нам суждено стать жертвой убийцы. Может, мы умрем во сне. А может, от аневризмы сосудов головного мозга, пережив ярчайшую вспышку белого света, а затем впав в забытье. В любом случае, прежде всего нас будет волновать вопрос, будем ли мы страдать. Если бы у нас был выбор, все бы предпочли тихую и легкую смерть. Никто в здравом уме не захочет быть сожженным заживо.
19. «

    Когда мир для тебя останавливается, время перестает иметь значение. Каждая секунда наполнена мыслями и воспоминаниями об умершем, а часы превращаются в твой личный ад.

    Когда мир для тебя останавливается, время перестает иметь значение. Каждая секунда наполнена мыслями и воспоминаниями об умершем, а часы превращаются в твой личный ад.
20. «

    — Нельзя погружаться во мрак, Тэйлор. Впусти его в свою душу — и он тебя разрушит. Надо бороться до последнего вздоха. — Легко сказать, Уинтер, и трудно сделать. — Меня спасает музыка. Когда я слушаю Пражскую симфонию Моцарта, я больше не в Лос-Анджелесе, Лондоне, или Токио, или Игл-Крике, штат Луизиана. Я переношусь в Прагу, в январь 1787 года, идет снег, оркестр настраивается, и мир готовится впервые услышать эту невероятную музыку. — А если музыки нет? — Тогда нужно о чем-то хорошем подумать. Закрой глаза и вспомни лучшее, что случилось с тобой в жизни. Может, это когда ваша команда выиграла чемпионат или первый поцелуй с твоей первой любовью. Не говори мне, что это было.

    — Нельзя погружаться во мрак, Тэйлор. Впусти его в свою душу — и он тебя разрушит. Надо бороться до последнего вздоха. — Легко сказать, Уинтер, и трудно сделать. — Меня спасает музыка. Когда я слушаю Пражскую симфонию Моцарта, я больше не в Лос-Анджелесе, Лондоне, или Токио, или Игл-Крике, штат Луизиана. Я переношусь в Прагу, в январь 1787 года, идет снег, оркестр настраивается, и мир готовится впервые услышать эту невероятную музыку. — А если музыки нет? — Тогда нужно о чем-то хорошем подумать. Закрой глаза и вспомни лучшее, что случилось с тобой в жизни. Может, это когда ваша команда выиграла чемпионат или первый поцелуй с твоей первой любовью. Не говори мне, что это было.

    — Джефферсон Уинтер · книга