42 цитаты из книги «Джеймс Кэрол. Смотри на меня» для вдохновения

42 цитаты из книги «Джеймс Кэрол. Смотри на меня» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — В тихом омуте черти водятся? — Иногда, — согласился я. — А иногда — и не в тихом. На самом деле не важно где. Черти водятся в умной голове. Они особо опасны, потому что могут притворяться. Им ничего не стоит слиться с обществом, и ты даже не заметишь, что они там есть.

   — В тихом омуте черти водятся? — Иногда, — согласился я. — А иногда — и не в тихом. На самом деле не важно где. Черти водятся в умной голове. Они особо опасны, потому что могут притворяться. Им ничего не стоит слиться с обществом, и ты даже не заметишь, что они там есть.

   — Ханна · книга
2. «

   Честность — это относительное понятие, а не абсолют.

   Честность — это относительное понятие, а не абсолют.

   — Джефферсон Уинтер · книга
3. «

   Довольно печально было осознавать, что, даже если я сойду с карусели на несколько дней, сильно ничего не изменится. В США активны не менее ста серийных убийц. И прямо сейчас кто-то, возможно, в своих фантазиях убивает, калечит, пытает. А кто-то уже претворяет свои фантазии в реальность. А ведь маньяки живут не только в США. Неважно, какой у тебя цвет кожи, где ты живешь, на каком языке говоришь — зло всегда наготове. И конца этому не видно. Что бы я ни делал, скольких бы монстров ни поймал, этого всегда будет недостаточно. Но это не повод опускать руки. Мудрый человек сказал мне однажды, что ты начинаешь спасать мир, спасая каждую отдельную жизнь. И это я и пытаюсь делать. Это все, что я могу делать.

   Довольно печально было осознавать, что, даже если я сойду с карусели на несколько дней, сильно ничего не изменится. В США активны не менее ста серийных убийц. И прямо сейчас кто-то, возможно, в своих фантазиях убивает, калечит, пытает. А кто-то уже претворяет свои фантазии в реальность. А ведь маньяки живут не только в США. Неважно, какой у тебя цвет кожи, где ты живешь, на каком языке говоришь — зло всегда наготове. И конца этому не видно. Что бы я ни делал, скольких бы монстров ни поймал, этого всегда будет недостаточно. Но это не повод опускать руки. Мудрый человек сказал мне однажды, что ты начинаешь спасать мир, спасая каждую отдельную жизнь. И это я и пытаюсь делать. Это все, что я могу делать.
4. «

   — Вы угадали! — Ну, можно и так сказать. — Вы просто угадали, — повторил он. — И оказался прав. — Но могли и промахнуться. А что, если бы дело касалось чего-то важного? Например, вопроса жизни и смерти? Это не игрушки. — Смотри, мы ведь не точными науками занимаемся. Ключевое слово здесь — наука. А она не состоит только из логики, фактов и эмпирических наблюдений. Да, все эти сопоставляющие важны, но ряд важнейших открытий и прорывов произошел потому, что кто-то из ученых, сидя в лаборатории, отважился отодвинуть факты и положиться на свою веру, сделать шаг в неизвестность. Эйнштейн говорил, что воображение важнее знания, и я полностью с ним согласен. Иногда нужно просто верить, что дважды два — пять. И нужно придумать, как получить это пять. А потом нужно еще весь мир в этом убедить. Не так уж давно человечество думало, что Земля плоская и вокруг нее вращается Солнце.

   — Вы угадали! — Ну, можно и так сказать. — Вы просто угадали, — повторил он. — И оказался прав. — Но могли и промахнуться. А что, если бы дело касалось чего-то важного? Например, вопроса жизни и смерти? Это не игрушки. — Смотри, мы ведь не точными науками занимаемся. Ключевое слово здесь — наука. А она не состоит только из логики, фактов и эмпирических наблюдений. Да, все эти сопоставляющие важны, но ряд важнейших открытий и прорывов произошел потому, что кто-то из ученых, сидя в лаборатории, отважился отодвинуть факты и положиться на свою веру, сделать шаг в неизвестность. Эйнштейн говорил, что воображение важнее знания, и я полностью с ним согласен. Иногда нужно просто верить, что дважды два — пять. И нужно придумать, как получить это пять. А потом нужно еще весь мир в этом убедить. Не так уж давно человечество думало, что Земля плоская и вокруг нее вращается Солнце.

   — Джефферсон Уинтер · книга
5. «

   В трудных ситуациях мы проваливаемся в самые удобные и привычные свои роли. Иногда легче заняться чем-то хорошо знакомым и понятным, чем смотреть в лицо реальности. Можно назвать это отрицанием. Я предпочитаю называть это самосохранением.

   В трудных ситуациях мы проваливаемся в самые удобные и привычные свои роли. Иногда легче заняться чем-то хорошо знакомым и понятным, чем смотреть в лицо реальности. Можно назвать это отрицанием. Я предпочитаю называть это самосохранением.
6. «

   Иногда уместна ложь во спасение, а иногда уместна просто наглая ложь.

   Иногда уместна ложь во спасение, а иногда уместна просто наглая ложь.
7. «

   Гораздо более вероятным мне казалось психологическое насилие. Кто-то сказал: «Вас могут сломить хлыст и камень, но не слова». Автор этого высказывания не понимал силы слова. Слова очень даже могут сломать человека. Если повторять их достаточное время и если они выбраны метко, слова могут и убить. Раз в пару месяцев появляются новости о том, что какой-нибудь старшеклассник из бедной семьи повесился, не в силах больше выносить травлю в школе. Вот вам и сила слова.

   Гораздо более вероятным мне казалось психологическое насилие. Кто-то сказал: «Вас могут сломить хлыст и камень, но не слова». Автор этого высказывания не понимал силы слова. Слова очень даже могут сломать человека. Если повторять их достаточное время и если они выбраны метко, слова могут и убить. Раз в пару месяцев появляются новости о том, что какой-нибудь старшеклассник из бедной семьи повесился, не в силах больше выносить травлю в школе. Вот вам и сила слова.
8. «

   Я сменил несчетное количество дешевых комнат, поэтому теперь всегда настаиваю на люксе. Да, я веду кочевой образ жизни, но это не означает, что я должен жить в палатке.

   Я сменил несчетное количество дешевых комнат, поэтому теперь всегда настаиваю на люксе. Да, я веду кочевой образ жизни, но это не означает, что я должен жить в палатке.

   — Джефферсон Уинтер · книга
9. «

   Можно горевать, не забывая при этом о других важных вещах.

   Можно горевать, не забывая при этом о других важных вещах.

   — Джефферсон Уинтер · книга
10. «

    Удача – это последняя соломинка для тех, кому не хватает воображения. Я верю в работу.

    Удача – это последняя соломинка для тех, кому не хватает воображения. Я верю в работу.

    — капитан Шеперд · книга
11. «

    Всему свое время: иногда важна внешность, а иногда – эффективность. Когда речь идет о бортпроводниках, я всегда голосую за профессионализм. Перелеты и так достаточно утомительны, чтобы усугублять неудобство чьей-то некомпетентностью.

    Всему свое время: иногда важна внешность, а иногда – эффективность. Когда речь идет о бортпроводниках, я всегда голосую за профессионализм. Перелеты и так достаточно утомительны, чтобы усугублять неудобство чьей-то некомпетентностью.

    — Джефферсон Уинтер · книга
12. «

    — Я почти никого не знаю, — сказала она, покачав головой. — С Дэном Чоутом мы учились в одном классе, но я не могу представить, чтобы он был причастен к чему-нибудь такому. — Почему нет? — Он был популярным, умным, вежливым. Это чуть ли не единственное, что я помню о нем, что он был предельно вежливым. Когда он обращался к учителям, всегда прибавлял «мэм» или «сэр». — Ты только что описала Теда Банди. Ханна открыла рот от изумления.

    — Я почти никого не знаю, — сказала она, покачав головой. — С Дэном Чоутом мы учились в одном классе, но я не могу представить, чтобы он был причастен к чему-нибудь такому. — Почему нет? — Он был популярным, умным, вежливым. Это чуть ли не единственное, что я помню о нем, что он был предельно вежливым. Когда он обращался к учителям, всегда прибавлял «мэм» или «сэр». — Ты только что описала Теда Банди. Ханна открыла рот от изумления.

    — Ханна · книга
13. «

    ... серийные убийцы мыслят не так, как нормальные люди. Все их действия продиктованы фантазиями. Именно они и управляют их поступками. Что нам кажется безумием, для них – вполне оправданно, потому что соответствует их фантазии.

    ... серийные убийцы мыслят не так, как нормальные люди. Все их действия продиктованы фантазиями. Именно они и управляют их поступками. Что нам кажется безумием, для них – вполне оправданно, потому что соответствует их фантазии.

    — Джефферсон Уинтер · книга
14. «

    — Хочешь узнать, почему нас на самом деле заставляют пристегиваться во время взлета и посадки? — Мне обязательно это слышать? — Наверное, нет, но я все равно скажу. Все дело в управлении толпой. В чрезвычайной ситуации никому не нужно, чтобы триста человек в истерике бегали по проходу. То же самое и с кислородными масками. Они накачивают тебя чистым кислородом. Делаешь вдох — чувствуешь эйфорию. Ты предпочел бы последние минуты жизни провести в ужасе или с ощущением, что сейчас протянешь руку и дотронешься до Бога?

    — Хочешь узнать, почему нас на самом деле заставляют пристегиваться во время взлета и посадки? — Мне обязательно это слышать? — Наверное, нет, но я все равно скажу. Все дело в управлении толпой. В чрезвычайной ситуации никому не нужно, чтобы триста человек в истерике бегали по проходу. То же самое и с кислородными масками. Они накачивают тебя чистым кислородом. Делаешь вдох — чувствуешь эйфорию. Ты предпочел бы последние минуты жизни провести в ужасе или с ощущением, что сейчас протянешь руку и дотронешься до Бога?

    — Джефферсон Уинтер · книга
15. «

    ... Она продажная женщина, только дорогая. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: она родилась в богатой семье, и ей не пришлось пробиваться наверх из трущоб. И в ней нет той жесткости, которая характерна для таких, как она, но у нее есть своя жесткость, которая формируется жизнью в полном довольстве. Если ты привык к изобилию, ты сделаешь все, чтобы оно никуда не делось.

    ... Она продажная женщина, только дорогая. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: она родилась в богатой семье, и ей не пришлось пробиваться наверх из трущоб. И в ней нет той жесткости, которая характерна для таких, как она, но у нее есть своя жесткость, которая формируется жизнью в полном довольстве. Если ты привык к изобилию, ты сделаешь все, чтобы оно никуда не делось.

    — Джефферсон Уинтер · книга
16. «

    Знаешь старую пословицу: первое поколение зарабатывает состояние, второе — приумножает, третье — теряет.

    Знаешь старую пословицу: первое поколение зарабатывает состояние, второе — приумножает, третье — теряет.

    — Джефферсон Уинтер · книга
17. «

    Любой день, к вечеру которого ты становишься богаче, может считаться удачным.

    Любой день, к вечеру которого ты становишься богаче, может считаться удачным.
18. «

    При написании отчетов все идут по пути наименьшего сопротивления. Ведь писанина отнимает уйму времени, а в сутках всего двадцать четыре часа. Никогда не верь официальным документам – это отписки.

    При написании отчетов все идут по пути наименьшего сопротивления. Ведь писанина отнимает уйму времени, а в сутках всего двадцать четыре часа. Никогда не верь официальным документам – это отписки.

    — Джефферсон Уинтер · книга
19. «

    Мы не можем нести ответственность за чужие действия. Если жену переклинивает и она из ружья стреляет в мужа, который ее бьет и пьет, кого тут винить? Мужа — за то, что он напился? Производителя ружья? Джека Дэниела? Можно обвинить кого угодно, но суть в том, что это ее решение — взять ружье и нажать на курок. У нее в арсенале с десяток других способов разобраться с ситуацией, но выбор одного из них — на ее совести.

    Мы не можем нести ответственность за чужие действия. Если жену переклинивает и она из ружья стреляет в мужа, который ее бьет и пьет, кого тут винить? Мужа — за то, что он напился? Производителя ружья? Джека Дэниела? Можно обвинить кого угодно, но суть в том, что это ее решение — взять ружье и нажать на курок. У нее в арсенале с десяток других способов разобраться с ситуацией, но выбор одного из них — на ее совести.
20. «

    Я хотел было обрадоваться, но не смог. Двадцать лет — огромный срок, и память — не камень, а, скорее, нечто текучее, особенно в таком преклонном возрасте. И мы то и дело заполняем провалы в памяти ложными воспоминаниями. Вы могли бы поклясться, что ковер в родительском доме был синий, а на самом деле он коричневый. И стейк в ваш двадцать первый день рождения был не стейком, а бараниной.

    Я хотел было обрадоваться, но не смог. Двадцать лет — огромный срок, и память — не камень, а, скорее, нечто текучее, особенно в таком преклонном возрасте. И мы то и дело заполняем провалы в памяти ложными воспоминаниями. Вы могли бы поклясться, что ковер в родительском доме был синий, а на самом деле он коричневый. И стейк в ваш двадцать первый день рождения был не стейком, а бараниной.