127 сильных цитат из книги «Джек Лондон. Мартин Иден»

127 цитат из книги «Джек Лондон. Мартин Иден» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У каждого своя мудрость, в зависимости от склада души. Моя для меня столь же бесспорна, как ваша для вас.

   У каждого своя мудрость, в зависимости от склада души. Моя для меня столь же бесспорна, как ваша для вас.
2. «

   Нет, преподаватели естественных наук пусть остаются. Это поистине замечательный народ. А вот девяти десятым филологов и лингвистов, этим безмозглым попугайчикам, очень бы полезно проломить головы.

   Нет, преподаватели естественных наук пусть остаются. Это поистине замечательный народ. А вот девяти десятым филологов и лингвистов, этим безмозглым попугайчикам, очень бы полезно проломить головы.
3. «

   Да, слишком много понаписано про настоящих писателей теми, кто писать не умеет.

   Да, слишком много понаписано про настоящих писателей теми, кто писать не умеет.

   — Мартин Иден · книга
4. «

   Всякое искусство условно. Но и в условности должна быть реальность.

   Всякое искусство условно. Но и в условности должна быть реальность.
5. «

   Города, эти царства буржуа, убьют вас. Чего стоит логово торгашей, где я вас встретил. Гнилые души – это еще мягко сказано. В такой среде нравственное здоровье не сохранишь. Она растлевает. Все они там растленные, мужчины и женщины, в каждом только и есть, что желудок, а интеллектуальные и духовные запросы у них как у моллюска.

   Города, эти царства буржуа, убьют вас. Чего стоит логово торгашей, где я вас встретил. Гнилые души – это еще мягко сказано. В такой среде нравственное здоровье не сохранишь. Она растлевает. Все они там растленные, мужчины и женщины, в каждом только и есть, что желудок, а интеллектуальные и духовные запросы у них как у моллюска.

   — Расс Бриссенден · книга
6. «

   Нужно служить только Красоте. Служите ей — и к чёрту толпу! Радость поэта в самом творчестве, а не в достигнутом успехе. Не спорьте со мной. Я знаю. И вы сами это знаете. Вы ранены красотой. Это незаживающая рана, неизлечимая болезнь, раскалённый нож в сердце. К чему вас заигрывать с журналами? Пусть вашей целью будет только одна Красота.

   Нужно служить только Красоте. Служите ей — и к чёрту толпу! Радость поэта в самом творчестве, а не в достигнутом успехе. Не спорьте со мной. Я знаю. И вы сами это знаете. Вы ранены красотой. Это незаживающая рана, неизлечимая болезнь, раскалённый нож в сердце. К чему вас заигрывать с журналами? Пусть вашей целью будет только одна Красота.
7. «

   Видеть высокий нравственный идеал, вырастающий из клоаки несправедливости; расти самому, и глазами, ещё залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности и скотской грубости рождается сила, и правда, и благородство духа.

   Видеть высокий нравственный идеал, вырастающий из клоаки несправедливости; расти самому, и глазами, ещё залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности и скотской грубости рождается сила, и правда, и благородство духа.
8. «

   Ведь низменное заразительно.

   Ведь низменное заразительно.
9. «

   Мартин был упоен своей победой, до такой степени упоен, что, вспомнив о пятнадцати долларах, которые ему должен был «Шершень» за «Пери и жемчуг», решил незамедлительно взыскать и этот долг. Но в редакции «Шершня» сидели какие-то гладко выбритые молодые люди, сущие разбойники, которые, видно, привыкли грабить всех и каждого, в том числе и друг друга. Мартин, правда, успел поломать кое-что из мебели, но в конце концов редактор (в студенческие годы бравший призы по атлетике) с помощью управляющего делами, агента по сбору объявлений и швейцара выставил Мартина за дверь и даже помог ему очень быстро спуститься с лестницы. – Заходите, мистер Иден, всегда рады вас видеть! – весело кричали ему вдогонку. Мартин поднялся с земли, тоже улыбаясь. – Фу, – пробормотал он. – Ну и молодцы, ребята! <…> В ответ снова послышался хохот. – Нужно вам сказать, мистер Иден, – сказал редактор «Шершня», – что для поэта вы недурно умеете постоять за себя. <…> А знаете что, не выпить ли нам в честь этого? Разумеется, не в честь поврежденной шеи, а в честь нашего знакомства. – Я побежден – стало быть, надо соглашаться, – ответил Мартин.

   Мартин был упоен своей победой, до такой степени упоен, что, вспомнив о пятнадцати долларах, которые ему должен был «Шершень» за «Пери и жемчуг», решил незамедлительно взыскать и этот долг. Но в редакции «Шершня» сидели какие-то гладко выбритые молодые люди, сущие разбойники, которые, видно, привыкли грабить всех и каждого, в том числе и друг друга. Мартин, правда, успел поломать кое-что из мебели, но в конце концов редактор (в студенческие годы бравший призы по атлетике) с помощью управляющего делами, агента по сбору объявлений и швейцара выставил Мартина за дверь и даже помог ему очень быстро спуститься с лестницы. – Заходите, мистер Иден, всегда рады вас видеть! – весело кричали ему вдогонку. Мартин поднялся с земли, тоже улыбаясь. – Фу, – пробормотал он. – Ну и молодцы, ребята! <…> В ответ снова послышался хохот. – Нужно вам сказать, мистер Иден, – сказал редактор «Шершня», – что для поэта вы недурно умеете постоять за себя. <…> А знаете что, не выпить ли нам в честь этого? Разумеется, не в честь поврежденной шеи, а в честь нашего знакомства. – Я побежден – стало быть, надо соглашаться, – ответил Мартин.

   — Мартин Иден · книга
10. «

    Она чудо, загадка, где уж ему угадать хоть одну её мысль!

    Она чудо, загадка, где уж ему угадать хоть одну её мысль!
11. «

    Музыка на него всегда сильно воздействовала. Она, точно крепкое вино, горячила его чувства, опьяняла его воображение и уносила в заоблачную высь. У него словно вырастали крылья. Неприглядная действительность переставала существовать, уступая место прекрасному и необычайному.

    Музыка на него всегда сильно воздействовала. Она, точно крепкое вино, горячила его чувства, опьяняла его воображение и уносила в заоблачную высь. У него словно вырастали крылья. Неприглядная действительность переставала существовать, уступая место прекрасному и необычайному.
12. «

    Я же закоренелый противник социализма, как и вашей ублюдочной демократии, которая по сути своей просто лжесоциализм, прикрывающийся одеянием из слов, которые не выдержат проверки толковым словарем.

    Я же закоренелый противник социализма, как и вашей ублюдочной демократии, которая по сути своей просто лжесоциализм, прикрывающийся одеянием из слов, которые не выдержат проверки толковым словарем.

    — Мартин Иден · книга
13. «

    Как и она, он почувствовал, что пропасть между ними ещё увеличилась, но тем сильнее хотелось ему перешагнуть через неё.

    Как и она, он почувствовал, что пропасть между ними ещё увеличилась, но тем сильнее хотелось ему перешагнуть через неё.
14. «

    Кто не стремится жить, тот на пути к концу.

    Кто не стремится жить, тот на пути к концу.
15. «

    На одно мгновение через бездну, их разделявшую, был перекинут мост. Но его чувство не стали от этого более низменными. Это не она опустилась до него. Это он поднялся за облака и приблизился к ней.

    На одно мгновение через бездну, их разделявшую, был перекинут мост. Но его чувство не стали от этого более низменными. Это не она опустилась до него. Это он поднялся за облака и приблизился к ней.
16. «

    Неуклюжесть его первых опытов не была неуклюжестью посредственности. Их отличала неуклюжесть чрезмероной силы — та самая, что выдает новичка, который бьет из пушек по воробьям и на комара замахивается дубинкой.

    Неуклюжесть его первых опытов не была неуклюжестью посредственности. Их отличала неуклюжесть чрезмероной силы — та самая, что выдает новичка, который бьет из пушек по воробьям и на комара замахивается дубинкой.
17. «

    Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец, спотыкающийся и падающий на каждом шагу.

    Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец, спотыкающийся и падающий на каждом шагу.

    — Мартин Иден · книга
18. «

    Тот шагает быстрей, кто шагает один.

    Тот шагает быстрей, кто шагает один.

    — Руфь Морз · книга
19. «

    Ты хотел создавать красоту, а сам ничего не знал о природе красоты. Ты хотел писать о жизни, а сам не имел понятия о ее сущности. Ты хотел писать о мире, а мир был для тебя китайской головоломкой; и что бы ты ни писал, ты бы только лишний раз расписался в своем невежестве.

    Ты хотел создавать красоту, а сам ничего не знал о природе красоты. Ты хотел писать о жизни, а сам не имел понятия о ее сущности. Ты хотел писать о мире, а мир был для тебя китайской головоломкой; и что бы ты ни писал, ты бы только лишний раз расписался в своем невежестве.

    — Мартин Иден · книга
20. «

    Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь, все на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты. Это великая задача.

    Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь, все на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты. Это великая задача.

    — Мартин Иден · книга