10 цитат из книги «Джером Клапка Джером. Трое на четырёх колёсах (Трое на велосипедах)»

Собрали 10 цитат из книги «Джером Клапка Джером. Трое на четырёх колёсах (Трое на велосипедах)» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Реклама, впрочем, — это всегда рай.

   Реклама, впрочем, — это всегда рай.
2. «

   Нет, — закончил мой друг церковный староста, глубоко вздохнув, — в Лондоне любителям нарушать порядок не развернуться. В Германии же все наоборот, — порядка столько, что нарушать его можно до бесконечности.

   Нет, — закончил мой друг церковный староста, глубоко вздохнув, — в Лондоне любителям нарушать порядок не развернуться. В Германии же все наоборот, — порядка столько, что нарушать его можно до бесконечности.
3. «

   Как бы женщина не любила мужчину, он ее порой утомляет. Ты даже представить себе не можешь, как иногда хочется надеть шляпку и пойти куда-нибудь — и чтобы никто тебя не спрашивал, куда ты идешь и зачем, сколько времени ты будешь отсутствовать и когда вернешься. Ты даже представить себе не можешь, как хочется иногда заказать обед, который понравился бы мне и детям, но при виде которого ты нахлобучил бы шляпу и отправился в клуб. Ты даже представить себе не можешь, как иногда хочется пригласить подругу, которую я люблю, а ты терпеть не можешь; встречаться с людьми, с которыми мне приятно встречаться, ложиться спать, когда клонит в сон, и вставать, когда заблагорассудится. Если два человека живут вместе, то они вынуждены приносить в жертву друг другу свои желания. Вот почему иногда необходимо расслабляться.

   Как бы женщина не любила мужчину, он ее порой утомляет. Ты даже представить себе не можешь, как иногда хочется надеть шляпку и пойти куда-нибудь — и чтобы никто тебя не спрашивал, куда ты идешь и зачем, сколько времени ты будешь отсутствовать и когда вернешься. Ты даже представить себе не можешь, как хочется иногда заказать обед, который понравился бы мне и детям, но при виде которого ты нахлобучил бы шляпу и отправился в клуб. Ты даже представить себе не можешь, как иногда хочется пригласить подругу, которую я люблю, а ты терпеть не можешь; встречаться с людьми, с которыми мне приятно встречаться, ложиться спать, когда клонит в сон, и вставать, когда заблагорассудится. Если два человека живут вместе, то они вынуждены приносить в жертву друг другу свои желания. Вот почему иногда необходимо расслабляться.

   — Этельберта · книга
4. «

   Если нельзя управлять погодой, то можно не обращать на неё внимания.

   Если нельзя управлять погодой, то можно не обращать на неё внимания.
5. «

   Когда едешь на велосипеде, дорога всегда почему-то идет в гору, — заметил он. — И ветер дует в лицо.

   Когда едешь на велосипеде, дорога всегда почему-то идет в гору, — заметил он. — И ветер дует в лицо.

   — Джордж · книга
6. «

   Зло производит в этом мире гораздо больше последствий, чем добро.

   Зло производит в этом мире гораздо больше последствий, чем добро.
7. «

   Один американец, мой приятель, образованный человек, знаток и любитель поэзии, как-то признался, что из фотоальбома за 18 пенсов с видами Озёрного края он почерпнул более точное и яркое представление об этом районе, чем из полного собрания сочинений Колриджа, Саути и Вордсворта, вместе взятых. Однажды по поводу литературных описаний природы он сказал, что проку от них не больше, чем от красочных описаний блюд, которые подавались к обеду. Но это уже связано с конкретным назначением каждого из видов искусств. По мнению моего приятеля-американца, словесные описания природы являются жалкой попыткой подменить зрение иными чувствами.

   Один американец, мой приятель, образованный человек, знаток и любитель поэзии, как-то признался, что из фотоальбома за 18 пенсов с видами Озёрного края он почерпнул более точное и яркое представление об этом районе, чем из полного собрания сочинений Колриджа, Саути и Вордсворта, вместе взятых. Однажды по поводу литературных описаний природы он сказал, что проку от них не больше, чем от красочных описаний блюд, которые подавались к обеду. Но это уже связано с конкретным назначением каждого из видов искусств. По мнению моего приятеля-американца, словесные описания природы являются жалкой попыткой подменить зрение иными чувствами.
8. «

   Если бы английский народ признал чей-нибудь язык, кроме своего, то триумфальное шествие последнего прекратилось бы.

   Если бы английский народ признал чей-нибудь язык, кроме своего, то триумфальное шествие последнего прекратилось бы.

   — Джером Клапка Джером · книга
9. «

   Что происходит с человеком, когда он в халате и шлёпанцах среди ночи бродит по дому, описывать нет необходимости, каждый испытал это на себе. Все вещи, в особенности же с острыми углами, норовят исподтишка ударить его, и побольней. Когда вы расхаживаете по дому в тяжелых башмаках, вещи разбегаются кто куда; когда же у вас войлочные шлёпанцы на босу ногу, вещи выползают из углов и лупят вас почём зря.

   Что происходит с человеком, когда он в халате и шлёпанцах среди ночи бродит по дому, описывать нет необходимости, каждый испытал это на себе. Все вещи, в особенности же с острыми углами, норовят исподтишка ударить его, и побольней. Когда вы расхаживаете по дому в тяжелых башмаках, вещи разбегаются кто куда; когда же у вас войлочные шлёпанцы на босу ногу, вещи выползают из углов и лупят вас почём зря.
10. «

    Из всех игр, игра в школу — самая распространенная и самая любимая. В детстве мы собирали шестерых ребят, сажали их на приступке у двери, а сами прохаживались перед ними взад и вперед с книгой и с палочкой в руках. Мы постоянно играем в школу, — и тогда, когда бываем самыми маленькими людьми, и когда становимся молодыми людьми; играем в нее, когда достигаем зрелого возраста и даже тогда, когда согнемся и, едва волоча ноги, плетемся к могиле. Мы играем в нее всю жизнь, и она нам никогда не надоедает. В ней есть только одно неудобство: остальные шестеро ребят тоже хотят и сами ходить и с книжкой и с палочкой.

    Из всех игр, игра в школу — самая распространенная и самая любимая. В детстве мы собирали шестерых ребят, сажали их на приступке у двери, а сами прохаживались перед ними взад и вперед с книгой и с палочкой в руках. Мы постоянно играем в школу, — и тогда, когда бываем самыми маленькими людьми, и когда становимся молодыми людьми; играем в нее, когда достигаем зрелого возраста и даже тогда, когда согнемся и, едва волоча ноги, плетемся к могиле. Мы играем в нее всю жизнь, и она нам никогда не надоедает. В ней есть только одно неудобство: остальные шестеро ребят тоже хотят и сами ходить и с книжкой и с палочкой.