42 цитаты из книги «Джоанн Харрис. Шоколад» — от иронии до философии

Ниже 42 цитаты из книги «Джоанн Харрис. Шоколад»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Его глаза такого же неопределенного оттенка, как городское небо в дождливую погоду. Когда он смеется, в них мерцают коварные искорки.

   Его глаза такого же неопределенного оттенка, как городское небо в дождливую погоду. Когда он смеется, в них мерцают коварные искорки.
2. «

   Мне вдруг стало невыносимо горько за дочь, выдумывающую невидимых друзей, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Только мать-эгоистка может вообразить, будто она одна способна заполнить это пространство. Эгоистка и слепая.

   Мне вдруг стало невыносимо горько за дочь, выдумывающую невидимых друзей, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Только мать-эгоистка может вообразить, будто она одна способна заполнить это пространство. Эгоистка и слепая.

   — Вианн Роше · книга
3. «

   Есть нечто магическое в процессе преобразования шоколадного сырья в лакомое «золото дураков», волнующее воображение обывателя. Возможно, даже моя мать оценила бы мой труд. Работая, я дышу полной грудью и ни о чем не думаю. Окна распахнуты настежь, гуляют сквозняки. На кухне было бы холодно, если бы не жар, поднимающийся от печей и медных чанов, если бы не горячие пары тающей шоколадной глазури. В нос бьет одуряющая, пьянящая смесь запахов шоколада, ванили, раскаленных котлов и корицы — терпкий грубоватый дух Америки, острый смолистый аромат тропических лесов. Вот так я теперь путешествую. Как ацтеки в своих священных ритуалах. Мексика, Венесуэла, Колумбия. Двор Монтесумы. Кортес и Колумб. Пища богов, пузырящаяся и пенящаяся в ритуальных чашах. Горький эликсир жизни.

   Есть нечто магическое в процессе преобразования шоколадного сырья в лакомое «золото дураков», волнующее воображение обывателя. Возможно, даже моя мать оценила бы мой труд. Работая, я дышу полной грудью и ни о чем не думаю. Окна распахнуты настежь, гуляют сквозняки. На кухне было бы холодно, если бы не жар, поднимающийся от печей и медных чанов, если бы не горячие пары тающей шоколадной глазури. В нос бьет одуряющая, пьянящая смесь запахов шоколада, ванили, раскаленных котлов и корицы — терпкий грубоватый дух Америки, острый смолистый аромат тропических лесов. Вот так я теперь путешествую. Как ацтеки в своих священных ритуалах. Мексика, Венесуэла, Колумбия. Двор Монтесумы. Кортес и Колумб. Пища богов, пузырящаяся и пенящаяся в ритуальных чашах. Горький эликсир жизни.

   — Вианн Роше · книга
4. «

   Я мечтал о великих свершениях, о самопожертвовании и мученичестве. А вместо этого растрачиваю себя на пустые тревоги, не достойные ни меня самого, ни тебя.

   Я мечтал о великих свершениях, о самопожертвовании и мученичестве. А вместо этого растрачиваю себя на пустые тревоги, не достойные ни меня самого, ни тебя.
5. «

   ... маленькие прячут учебники в ранцы или портфели, большие прячут в ладонях сигареты.

   ... маленькие прячут учебники в ранцы или портфели, большие прячут в ладонях сигареты.
6. «

   Мы были заражены, пропитаны недоверием, вскармливаемым гордостью, — последним прибежищем изгоев.

   Мы были заражены, пропитаны недоверием, вскармливаемым гордостью, — последним прибежищем изгоев.

   — Вианн Роше · книга
7. «

   Порой выживание — худший вариант из возможных.

   Порой выживание — худший вариант из возможных.
8. «

   Оружие дьявола не зло, а наши слабости.

   Оружие дьявола не зло, а наши слабости.

   — Франсис Рейно · книга
9. «

   Они так живут. Пытаются защититься от всего. От жизни. От смерти.

   Они так живут. Пытаются защититься от всего. От жизни. От смерти.

   — Арманда Вуазен · книга
10. «

    Щедрые люди щедры во всём.

    Щедрые люди щедры во всём.

    — Вианн Роше · книга
11. «

    Ясно, что мы объявили друг другу войну, хоть вслух это и не было высказано. — Я так рада, что мы нашли общий язык, — говорю я звонко и холодно. — Я тоже.

    Ясно, что мы объявили друг другу войну, хоть вслух это и не было высказано. — Я так рада, что мы нашли общий язык, — говорю я звонко и холодно. — Я тоже.

    — Вианн Роше · книга
12. «

    Участие не всегда приносит облегчение, иногда лучше выплакать своё горе.

    Участие не всегда приносит облегчение, иногда лучше выплакать своё горе.

    — Вианн Роше · книга
13. «

    И во мне теперь бушует ветер, дергает, неумолимо теребит. В самой сердцевине, где крохотный недвижный пятачок, каким-то чудом непотревоженный, и почти знакомое ощущение чего-то нового… Это тоже своего рода волшебство, которого моя мать никогда не понимала. И все же я в нем уверена больше всего на свете, в этом зародившемся во мне дивном живом тепле.

    И во мне теперь бушует ветер, дергает, неумолимо теребит. В самой сердцевине, где крохотный недвижный пятачок, каким-то чудом непотревоженный, и почти знакомое ощущение чего-то нового… Это тоже своего рода волшебство, которого моя мать никогда не понимала. И все же я в нем уверена больше всего на свете, в этом зародившемся во мне дивном живом тепле.

    — Вианн Роше · книга
14. «

    Я тоже предчувствую неминуемость перемен. Придуманная мною сказка о постоянстве — всё равно что песочные замки, которые мы некогда строили на берегу. Стоят до первого прилива.

    Я тоже предчувствую неминуемость перемен. Придуманная мною сказка о постоянстве — всё равно что песочные замки, которые мы некогда строили на берегу. Стоят до первого прилива.

    — Вианн Роше · книга
15. «

    Они ведь не верят. Им плевать на Бога. Они просто ходят в церковь.

    Они ведь не верят. Им плевать на Бога. Они просто ходят в церковь.

    — Анук · книга
16. «

    Так уж случается, что в маленьких городках вроде Ланскне тон всему обществу зачастую задает один человек — школьный учитель, владелец кафе или священник. Этот человек — сердцевина механизма, вращающего ход жизни. Как пружина в часах, приводящая в движение колесики, которые крутят другие колесики, заставляют стучать молоточки и перемещают стрелки. Если пружина соскочит или сломается, часы останавливаются.

    Так уж случается, что в маленьких городках вроде Ланскне тон всему обществу зачастую задает один человек — школьный учитель, владелец кафе или священник. Этот человек — сердцевина механизма, вращающего ход жизни. Как пружина в часах, приводящая в движение колесики, которые крутят другие колесики, заставляют стучать молоточки и перемещают стрелки. Если пружина соскочит или сломается, часы останавливаются.

    — Вианн Роше · книга
17. «

    Чтобы ты ни думала, он далеко не уникален. Кочевая жизнь учит разбираться в людях, а они в большинстве своем мало чем отличаются друг от друга.

    Чтобы ты ни думала, он далеко не уникален. Кочевая жизнь учит разбираться в людях, а они в большинстве своем мало чем отличаются друг от друга.

    — Вианн Роше · книга
18. «

    ...ветер, спутник карнавала, всё ещё дует, пригоняя острые пряные ароматы приближающейся весны, от которых зудят ладони и учащается сердцебиение...

    ...ветер, спутник карнавала, всё ещё дует, пригоняя острые пряные ароматы приближающейся весны, от которых зудят ладони и учащается сердцебиение...

    — Шоколадница · книга
19. «

    Самое смешное, что я пытаюсь вспомнить, как любила его когда-то, а вспомнить нечего. Одна пустота. Полнейшая.

    Самое смешное, что я пытаюсь вспомнить, как любила его когда-то, а вспомнить нечего. Одна пустота. Полнейшая.

    — Жозефина Мускат · книга
20. «

    Странствуя, мы регистрируемся в гостиницах под разными именами. Идём по жизни, не оставляя следов, не отбрасывая тени. Как привидения.

    Странствуя, мы регистрируемся в гостиницах под разными именами. Идём по жизни, не оставляя следов, не отбрасывая тени. Как привидения.

    — Вианн Роше · книга