123 цитаты из книги «Джон Фаулз. Волхв» со смыслом

Собрали 123 цитаты из книги «Джон Фаулз. Волхв» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   По-моему, двадцать пять – наиболее трудный и больной возраст и для тебя, и для окружающих. Ты способен соображать, с тобой обращаются как со взрослым. Но бывают встречи, которые сталкивают тебя в отрочество, ибо тебе не хватает опыта, чтобы постичь и усвоить их значение.

   По-моему, двадцать пять – наиболее трудный и больной возраст и для тебя, и для окружающих. Ты способен соображать, с тобой обращаются как со взрослым. Но бывают встречи, которые сталкивают тебя в отрочество, ибо тебе не хватает опыта, чтобы постичь и усвоить их значение.

   — Морис Кончис · книга
2. «

   В нашем возрасте не секс страшен — любовь.

   В нашем возрасте не секс страшен — любовь.
3. «

   Когда рассеются чары, ничего не останется.

   Когда рассеются чары, ничего не останется.
4. «

   Златые корни с черепа-утёса Роняют знаки и событья; маска Ведёт игру. Я — тот, кого дурачат, Кто не умеет ждать и наблюдать, Икар отринутый, забава века...

   Златые корни с черепа-утёса Роняют знаки и событья; маска Ведёт игру. Я — тот, кого дурачат, Кто не умеет ждать и наблюдать, Икар отринутый, забава века...

   — Николас Эрфе · книга
5. «

   Здесь так много пространства и молчания, так мало новых лиц, что сегодняшним днем не удовлетворяешься, и ушедшее видится в десятки раз ближе, чем есть на самом деле.

   Здесь так много пространства и молчания, так мало новых лиц, что сегодняшним днем не удовлетворяешься, и ушедшее видится в десятки раз ближе, чем есть на самом деле.

   — Николас Эрфе · книга
6. «

   Много недель я чувствовал себя разъятым, оторванным от своего прежнего «я», — и теперь, точно груда деталей, валяюсь на верстаке, покинутый конструктором и не знающий наверняка, как собрать себя воедино.

   Много недель я чувствовал себя разъятым, оторванным от своего прежнего «я», — и теперь, точно груда деталей, валяюсь на верстаке, покинутый конструктором и не знающий наверняка, как собрать себя воедино.

   — Николас Эрфе · книга
7. «

   Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина

   Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина

   — Алисон · книга
8. «

   Одни зависят от людей, не понимая этого; другие сознательно ставят людей в зависимость от себя. Первые — винтики, шестеренки, вторые — механики, шоферы.

   Одни зависят от людей, не понимая этого; другие сознательно ставят людей в зависимость от себя. Первые — винтики, шестеренки, вторые — механики, шоферы.
9. «

   Её новое, истинное «я», простое и строгое, было упоительнее прежних. Я понял, чего мне до сих пор недоставало: сознания, что она такая, как все, что она доступна.

   Её новое, истинное «я», простое и строгое, было упоительнее прежних. Я понял, чего мне до сих пор недоставало: сознания, что она такая, как все, что она доступна.

   — Николас Эрфе · книга
10. «

    ...количество счастья и горя закладывается в нас при рождении. Денежные превратности на него мало влияют.

    ...количество счастья и горя закладывается в нас при рождении. Денежные превратности на него мало влияют.
11. «

    Нет никакого промысла. Все сущее случайно. И никто не спасет нас, кроме нас самих.

    Нет никакого промысла. Все сущее случайно. И никто не спасет нас, кроме нас самих.
12. «

    Быть поэтом — всё, печатать стихи — ничто.

    Быть поэтом — всё, печатать стихи — ничто.
13. «

    Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

    Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

    — Морис Кончис · книга
14. «

    Знаешь, никак не соображу: может, ты такая свинья, что снова с тобой связываться — идиотство. Но забыть тебя не могу даже с теми, кому ты в подметки не годишься.

    Знаешь, никак не соображу: может, ты такая свинья, что снова с тобой связываться — идиотство. Но забыть тебя не могу даже с теми, кому ты в подметки не годишься.
15. «

    Сейчас я чувствовал то же, что он тогда; новый виток самосознания, уверенность, что эти душа и тело с их достоинствами и пороками пребудут со мной всегда, и нет ни выхода, ни выбора.

    Сейчас я чувствовал то же, что он тогда; новый виток самосознания, уверенность, что эти душа и тело с их достоинствами и пороками пребудут со мной всегда, и нет ни выхода, ни выбора.

    — Николас Эрфе · книга
16. «

    Раз тебе поперек горла то, что происходит, глупо бурчать на то, как это происходит.

    Раз тебе поперек горла то, что происходит, глупо бурчать на то, как это происходит.
17. «

    Завсегдатаи были те же, зато я изменился. Чем дольше я слушал их болтовню, тем яснее мне открывалось, сколь узок круг их интересов, сколь они парадоксально неопытны, тем сильнее чувствовал свою инородность. Я оглядывался, ища, с кем бы мне хотелось познакомиться поближе, подружиться – и не находил.

    Завсегдатаи были те же, зато я изменился. Чем дольше я слушал их болтовню, тем яснее мне открывалось, сколь узок круг их интересов, сколь они парадоксально неопытны, тем сильнее чувствовал свою инородность. Я оглядывался, ища, с кем бы мне хотелось познакомиться поближе, подружиться – и не находил.
18. «

    В ней было нечто настоящее, женское. Мягкость без слезливости, открытость без наивности. Так хотелось говорить ей колкости, подначивать. Но ее колкости напоминали ласку.

    В ней было нечто настоящее, женское. Мягкость без слезливости, открытость без наивности. Так хотелось говорить ей колкости, подначивать. Но ее колкости напоминали ласку.
19. «

    День за днём небытие заполняло меня; незнакомое одиночество человека, у которого нет ни друзей, ни любимой, а именно небытие, духовная робинзонада, почти осязаемая, как раковая опухоль или туберкулезная каверна.

    День за днём небытие заполняло меня; незнакомое одиночество человека, у которого нет ни друзей, ни любимой, а именно небытие, духовная робинзонада, почти осязаемая, как раковая опухоль или туберкулезная каверна.

    — Николас Эрфе · книга
20. «

    Все — и вы, и я, и различные божества — рождено случайностью. Больше ничем. Чистой случайностью.

    Все — и вы, и я, и различные божества — рождено случайностью. Больше ничем. Чистой случайностью.